Солнце, море, серфинг!.. Русалки?!

― День зарплаты ― час расплаты! ― прокричал Чанбин, и все собравшиеся громко захлопали в ладоши. В “Seoular Bar” подрабатывали и несовершеннолетние, и студенты, поэтому Чанбин решил, что им нужно официально начислять какой-то минимум, а остальную зарплату выдавать в конвертах. Ребята пришли на точку, где работали Хан и Сынмин. Хан получил больше, чем ожидал, но этого все равно не хватало на всю аренду. Хан не расстроился. Он ожидал, что так будет, хотя и вышло даже чуть лучше. Завтра он попросит Чанбина поставить ему дополнительные смены и выплатить аванс пораньше, надеясь, что директор согласится. Вернувшись домой, Джисон наступил на какой-то конверт, что лежал у двери. “Спам?” ― подумал он, наклоняясь. На конверте только одна подпись, в самом уголке: “От Минхо”. Хан открыл. Там лежала пачка денег. ― Ты бы хоть подписал что-то вроде “на аренду” или “не сжигай конверт сразу”... ― пробурчал Хан и покачал головой. Затем замер. Прислушался. Тишина. Принюхался. Ничего особенного. Понюхал конверт. Запах моря… “Да пошел ты нахуй”, ― в сердцах подумал Джисон, переложил деньги в ящичек, а конверт скомкал и выкинул. Полночи он лежал, смотрел в потолок и боролся с желанием достать конверт из мусора и заснуть с ним в обнимку. “Какого черта, ― думал Хан, переворачиваясь на бок и из последних сил держа себя в руках. ― Какого черта, Хан Джисон. Ты страдаешь так, будто потерял любовь всей своей жизни. А ты ведь даже не влюблен в него”. Мысль, что он даже не влюблен, успокоила его на пять минут и позволила закрыть глаза. Через пять минут Хан распахнул глаза в панике. “Да ну?!” “Да”. С отчаянным стоном он забрался под одеяло с головой, словно пытался спастись от своих чувств. *** ― Так что произошло между тобой и Минхо? Давно его не видно, вы поссорились и он съехал? ― спросил Бан Чан, жуя лапшу. Они обедали в том же японском ресторанчике после интенсивной тренировки в бассейне. Хан тяжело вздохнул, забыв сначала проглотить бульон, и закашлялся. ― Извини, если это слишком личный вопрос, ― ошарашенно сказал Крис, похлопывая паренька по спине. Хан замахал руками. ― Нет, сонбэ, это не слишком личное… “А что дальше-то говорить, ― подумал он и притворился, что еще откашливается. ― Минхо русал-абьюзер, который решил проклясть меня своей русальей магией, чтобы я не уехал в Австралию на чемпионат и не бросил его. Звучит заебись, ага”. Во взгляде Криса беспокойство сменилось подозрением и появился его фирменный прищур. Время на раздумья вышло. ― Э-э-э, он уехал к родне просто, ― сказал Джисон, помешивая рамен в глубокой тарелке. ― Не знаю, когда вернется. А так нормально всё. Прищур тренера никуда не делся, но он решил больше не допытываться. У Хана действительно всё наладилось с морем. Тело он только-только вернул в форму, но больше ничего не мешало тренироваться. Кристофер был на седьмом небе от счастья, и они уже вместе готовили документы на визу. До записи на чемпионат оставалось меньше месяца. *** Минхо меланхолично водил руками по красивым водорослям, полулежа на большом удобном камне. К нему подплыли два младших брата, Феликс и Хенджин: один длинноволосый блондин с ярко-голубым хвостом, другой с волосами такой же длины, только алыми, словно закат перед жарким днем, и с бордовым хвостом. Они втроем были любимцами морского короля, их отца, потому что танцевали и пели лучше других принцев и принцесс. ― И чего головушку повесил, ― весело спросил Феликс. Хенджин водрузил на голову Минхо серебряную диадему с каплями-алмазами. ― Хоть ты и забыл свою в человеческом доме, Себастьян достал тебе новую. Но сказал, что это временная, и тебе обязательно нужно вернуть ту. Все-таки она принадлежала маме! ― сказал Хенджин. Феликс закатил глаза. ― Как ты вообще умудрился забыть про такую ценную вещь… Это отец еще не знает! ― Ага, ― согласился Хенджин. ― Он был слишком занят яростью от того, что ты вообще раскрыл секрет человеку. ― Он должен быть предвидеть, что нечто подобное произойдет, ― вяло сказал Минхо, не отрываясь от глажения водорослей, ― когда дал согласие на мои исследования. ― А что ты там вообще успел исследовать? ― недоверчиво спросил Хенджин, перебираясь на тот же камень. ― Растения… ― ответил Минхо. Феликс растерянно посмотрел на Хенджина, потом перевел взгляд на старшего. ― Бро, ты можешь обмануть кого угодно, но не нас, ― сказал он. Минхо с нежностью посмотрел на младшенького. Его кожа имела удивительный для подводного мира феномен ― веснушки. Кто-то даже говаривал, что Феликс, последний ребенок погибшей пятнадцать лет назад королевы, на самом деле не ее сын, а был рожден на земле обычной человеческой женщиной. Но Минхо был готов голову оторвать любому, кто смел высказать нечто подобное. Минхо погладил Феликса по светлой голове и печально улыбнулся. ― Ладно, солнышко мое. Можно сказать, что мне удалось исследовать человеческую натуру. Их характер, способ мышления… Я получил жестокий урок, но познавательный. ― И что это значит? ― нахмурился Хенджин. ― Ты… Ты влюбился в того человека?! Минхо кивнул и устало опустил голову на руки. Феликс открыл в изумлении рот, а Хенджин явно взволновался и навернул несколько кругов вокруг братьев. ― Это же чудесно, Минхо! ― воскликнул он, тормоша брата. ― Это так здорово! Ты не рад? Почему ты не рад? Феликс попытался оттащить Хенджина, приговаривая “оставь его в покое, не видишь, он страдает”. ― Но я не понимаю, ― не отступал Хенджин. ― Всё, что я знаю о любви ― прекрасно. Это сильное чувство, которое окрыляет, вдохновляет, дарит много сил… Я и сам любил, и я написал множество чудесных картин на суше, недалеко от лагуны. Без любви у меня бы ничего подобного не получилось. ― А ты не знаешь, что любовь может очень сильно ранить? ― спросил Феликс. Хенджин фыркнул: ― Любовь не ранит, ранят те, кого ты любишь. В таком случае я уходил без страха и сожаления. ― Я так не умею… ― пробормотал Феликс. Минхо приподнял голову и наблюдал за младшими с интересом. Они это заметили и переключили внимание на него. ― Тот человек тебя обидел, да? ― с сочувствием спросил Феликс. Минхо помотал головой. ― Нет, солнышко. Это я поступил, как последний акулий потрох. ― И что же ты сделал? ― наклонив голову вбок, спросил Хенджин. Минхо неохотно пересказал им всю историю. Братья переглянулись, и единогласно осыпали Минхо тумаками. ― Ты ужасен! ― воскликнул Хенджин. ― Я бы от такого не просто ушел, а проклял бы в ответ. Кошмар! ― Я и не подозревал, что ты такой эгоист, ― сказал Феликс. ― Но знаешь, что? Нам повезло, что этот твой Хан Джисон совсем не похож на Хенджина. ― Эй! ― возмутился Хенджин, но Феликс закрыл его рот ладонью. ― Кое-что хорошее для него ты сделал, поэтому у тебя есть крохотный шанс вернуть его, ― продолжил мысль Феликс. ― И есть у меня одна идея… *** Хан икнул. Он только что вернулся с работы, и вместе с неуютной пустотой квартиры окунулся в новую волну отчаяния. Икота еще эта! Как же все раздражает! В сердцах кинув сумку на пол, Джисон аккуратно поставил доску для серфа на место и плюхнулся на диван. “Зачем, Минхо, зачем ты так поступил… Зачем, Хан, зачем ты его выгнал… Почему все должно быть так по-идиотски…” Он взял в руки подушку и принялся ее методично мутузить. Ик! Подушка полетела в стену. “Ничего не вернуть, ― думал Хан, закрывая глаза и массируя виски. ― Ничего не изменить. Смирись и забудь уже о нем”. *** В следующий раз Джисон услышал имя Минхо, когда они с Сынмином, Юки и Чонином забрались на гору, чтобы потусить вместе на прощание. Кристофер записал Джисона на чемпионат, его приняли, визу уже дали и билеты на самолет были куплены. Джисон выразил желание уехать сейчас, и Крис согласился и как тренер, и как друг Хана, и как человек, что соскучился по родине. У Джисона все скрутилось внутри с первым глотком. Именно такой чай чаще всего заваривал синеволосый русал, а с тех пор, как он ушел навсегда, Джисон на чай в принципе смотреть не мог. ― Джисони, всё ведь не так просто, правда? ― спросила Юки, устраиваясь поудобнее на коленях Сынмина. Они двое неплохо сблизились за время отпуска Джисона и после часто зависали вдвоем, а в компании друзей смущались всех своей излишней тактильностью. Но продолжали утверждать, что их отношения чисто платонические, и вообще, они словно потерянные брат и сестра. ― О чем ты? ― начиная нервничать, спросил Джисон. ― О тебе и Минхо, конечно, ― отозвался Сынмин. Хан покосился на Чонина. Тот смотрел большими невинными глазами, выражая любопытство. ― Я не знаю, что сказать, ― усмехнулся Джисон. ― Между нами ничего не было. Он просто уехал. Чонин хмыкнул. ― Бан Чан-хён говорит, что у меня есть талант распознавать ложь, ― сказал он. ― И сейчас я чую именно что ложь. ― Бан Чан сонбэним вообще много чего говорит, ― проворчал Хан. ― Ага, ― отозвался Чонин радостно. ― Мне будет его не хватать. ― А меня?! ― возмутился Джисон и полез тискать Чонина, на что младший яро запротестовал. ― Нет, серьезно, Джисон-хён, ― сказал Сынмин, посмеиваясь. ― Только слепой не заметит, что у тебя разбито сердце. ― Но между нами правда ничего такого не было… ― пробормотал Джисон, отвергнутый Чонином. Атмосфера на закате, красивые пейзажи, друзья рядом ― всё располагало к откровенной исповеди, но он пока держался. Впрочем, забывшись, он отпил чай из чашки термоса, и его прорвало: ― Не успело ничего произойти. Мы сильно поссорились, и я сказал ему катиться к хуям. Он и ушел. А теперь я, блядь, скучаю, как последний кретин! ― Ну, ну, ― сказала Юки, поглаживая Джисона по плечу. ― Я пытался его забыть, видит Бог, я пытался, ― Джисон обратил взгляд на солнце, по его щекам скатывались слезы. ― Да, ― сказал Чонин. ― Я могу подтвердить. Он даже в церковь попросил его отвести. Сынмин присвистнул. ― Это уже не шутки… ― пробормотал он и тоже посмотрел на закат. ― Мне жаль, хён. Может, ты позвонишь ему? Есть у тебя его номер? Вы же жили вместе, обычно у соседей по квартире есть контакты… Джисон с громким звуком хлопнул себя по лбу и провел рукой по лицу, заодно стирая слезы. ― Нет, Сынмин. Никаких контактов. Никакой возможности связаться. ― Ситуация… ― протянула Юки. ― И времени уже столько прошло. Захотел бы ― сам вышел на связь, верно? Чонин и Сынмин активно закивали. ― Знаешь, что, ― сказала Юки, пересаживаясь ближе к Джисону и беря его под руку. ― Ты поедешь в Австралию, а там, я уверена, столько невероятных красавцев, что ты быстро забудешь о своей несчастной нереализованной любви. Джисон громко, отчаянно засмеялся, закинув голову. ― Покори там всех, вообще всех, хён, ― сказал Чонин, ткнув его в плечо кулачком.