Я–Ты–Он᧐

𐌲᧘᧐ᴛ᧐κ ᴦ᧐ρьκ᧐й ᥰρᥲʙды

В комнате пахло пылью, дешевым пивом и подростковой тоской. За окном давно стемнело, а звук из старого телевизора, показывающего какую-то забытую передачу, смешивался с тяжелым дыханием двух парней, расположившихся на полу среди разбросанных комиксов и пустых банок. Майкл что-то горячо доказывал, размахивая руками, а Уилл лишь молча слушал, завороженно глядя на то, как свет от экрана выхватывает из полумрака резкую линию его скулы, капельку пота на шее и влажный блеск губ. В воздухе висело невысказанное напряжение, густое и сладкое, как мед. Уилл сидел, скрестив ноги, и залипал на экран, а Майкл развалился на диване, его взгляд, томный и немного задумчивый, блуждал по фигуре друга. В воздухе висела невысказанная мысль, тяжелая и липкая. Майкл вдруг фыркнул. — Слушай, а ты не слишком... ну, знаешь, — он сделал неприличный жест пальцами, — смотришь на этого актера? — его голос был нарочито грубым, пропитанным гомофобной бравадой. Уилл покраснел и нахмурился, отводя взгляд. —Прекрати, Майк. Не начинай снова. —, — А что? — Майкл поднялся с дивана и подошел ближе, его тень накрыла Уилла. — Я просто заметил. Ты всегда так на них смотришь. На парней. —, — Это не так, — пробормотал Уилл, сжимаясь внутри. Он ненавидел эти шутки. Они резали глубже, чем Майкл мог предположить. — А по-моему, так, — Майкл присел перед ним на корточки, слишком близко. Его колено почти касалось ноги Уилла. На его лице играла опасная, насмешливая улыбка. — Тебе, наверное, нравятся все эти... ласки. — Уилл попытался отодвинуться, но Майкл схватил его за запястье. Движение было резким, но не болезненным. Скорее, властным. — Отстань, — прошептал Уилл, но в его голосе не было силы, только смущение и стыд. — А что будет, если я не отстану? — Майкл наклонился еще ближе. Его дыхание, с легким запахом колы, обожгло щеку Уилла. — Если я сделаю вот так? — И он, все еще с той же вызывающей ухмылкой, прикоснулся губами к его губам. Это был не поцелуй. Это была насмешка. Провокация. Но в тот миг, когда их губы соприкоснулись, что-то щелкнуло. Уилл замер, глаза расширились от шока. А улыбка на лице Майкла медленно сползла, сменилась выражением глубочайшего изумления. Он не отпрянул. Вместо этого его губы, уже без насмешки, снова прикоснулись к губам Уилла. Тверже. Настойчивее. Уилл издал тихий, сдавленный звук, нечто среднее между протестом и мольбой. Его рука, которую Майкл все еще держал, дрогнула. Он попытался вырваться, но это было слабое, почти декоративное движение. Его тело предавало его, отвечая на прикосновение дрожью, которую он не мог контролировать. Майкл отпустил его запястье, но только для того, чтобы схватить его за затылок, вцепившись пальцами в мягкие волосы. Поцелуй из насмешливого превратился в нечто жадное, животное. Он вгрызался в Уилла, как будто пытался его поглотить. Зубьями, губами, языком. — Молчи, — прохрипел Майкл, отрываясь на секунду, его глаза были темными, почти черными от внезапно вспыхнувшей страсти. — Просто... молчи. — Он с силой прижал Уилла к полу, его грудь придавила его, лишая воздуха и воли. Рубашка Уилла задралась, и шершавая ладонь Майкла скользнула по оголенному животу, заставив его выгнуться. Протесты Уилла тонули в его горле, превращаясь в прерывистые, задыхающиеся стоны. Он боролся, но не с Майклом, а с самим собой, с той частью себя, которая отчаянно хотела того, что сейчас происходило. Между тем Майкл, словно одержимый, рвал с него одежду. Пуговицы рубашки отлетели с неприличным треском. Его собственная футболка полетела в угол. В полумраке, под мерцающий свет телевизора, его тело, сильное и напряженное, казалось высеченным из мрамора. В его движениях не было нежности, только дикая, первобытная потребность. — Ты этого хотел, да? — он рычал ему в ухо, одной рукой прижимая его бедра к полу, а другой стаскивая с него джинсы. — Ты всегда этого хотел, ты, маленький... — Уилл не слышал оскорбления. Он видел только разгоряченное лицо над собой, чувствовал только обжигающие прикосновения. Когда последняя преграда из одежды исчезла, он закрыл глаза, не в силах вынести собственного обнажения. Но Майкл не позволил ему спрятаться. Он грубо взял его за подбородок. — Смотри на меня. — И Уилл посмотрел. И увидел в его глазах не отвращение, а пожирающий огонь. Майкл плюнул себе в ладонь, грубо смазал себя, и без прелюдий, без подготовки, вошел в него. Боль была острой, разрывающей. Уилл вскрикнул, его ногти впились в спину Майкла. Слезы выступили на глазах. Майкл замер на секунду, его тело было напряжено как струна, дыхание хрипело в горле. — Расслабься, черт возьми, — он прошептал, и в его голосе прорвалась какая-то неуверенность, тут же поглощенная волной желания. Он начал двигаться. Глубоко, медленно, с неумолимой, почти жестокой решимостью. Боль постепенно начала отступать, сменяясь странным, всепоглощающим чувством заполненности. Каждый толчок заставлял Уилла вздрагивать, каждый уход, тосковать о возвращении. Его тело, предательски послушное, начало отвечать, двигаться навстречу, искать свой ритм в этом грубом танце. Майкл, увидев его ответ, потерял последние остатки контроля. Его движения стали резче, быстрее, почти яростными. Он вгонял себя в Уилла с силой, которая заставляла того скользить по полу. Звук их тел, влажный, пошлый, откровенный, заполнил комнату. Дыхание Майкла было горячим и прерывистым на его шее, его пальцы впились в его бедра, оставляя синяки. Уилл уже не сдерживался. Его стоны, громкие и бесстыдные, рвались из самой груди. Он обвил ногами спину Майкла, притягивая его глубже, желая, чтобы это никогда не кончалось. Мир сузился до этого ковра, до этого тела над ним, внутри него, до этого дикого, неистового соединения. Когда кульминация нахлынула на него, волной сокрушительного удовольствия, он закричал, беззвучно, запрокинув голову. Его тело сжалось вокруг Майкла, и это стало последним толчком. Майкл с глухим стоном, похожим на рык, впился зубами в его плечо и излился в него, горячий и пульсирующий. Тишина. Тяжелое, хриплое дыхание. Майкл рухнул на него, весь мокрый от пота, его вес был удивительно утешительным. Потом он осторожно вышел и откатился на бок, глядя в потолок. Уилл лежал неподвижно, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Он боялся пошевелиться, боялся спугнуть хрупкое, невозможное что-то, что витало в воздухе. Майкл повернул голову. Его лицо было серьезным, насмешливая маска слетела без следа. — Ну и что теперь? — тихо спросил он. Уилл посмотрел на него. На синяки на своих бедрах, на следы от зубов на плече. Он почувствовал липкость между ног и глубокую, ноющую пустоту внутри. — Не знаю, — так же тихо ответил он. — Я не знаю, Майк. — Но впервые за весь вечер в его голосе не было ни капли смущения или недовольства. Был только вопрос. И тихая, робкая надежда.

***

Тишина в комнате была густой, тяжелой, нарушаемой лишь прерывистым дыханием двух парней. Уилл лежал на спине, чувствуя, как по его внутренней стороне бедер медленно стекает липкая влага — смесь его собственного семени и спермы Майкла. Воздух был пропитан едким, животным запахом секса, потом, кожей и чем-то терпким, мускусным. Майкл лежал рядом, уставившись в потолок. Его рука все еще лежала на животе Уилла, будто по инерции, но пальцы были расслаблены. Прошло несколько минут, но напряжение не ушло, а лишь сменило форму. Оно витало в воздухе, колючее и невысказанное. Внезапно Майкл повернулся на бок, опершись на локоть. Его взгляд скользнул по обнаженному телу Уилла, и в его глазах снова мелькнуло что-то знакомое, смущение, маскируемое под напускной цинизм. — Слушай, — его голос прозвучал хрипло. Он кашлянул, пытаясь придать ему привычную грубость. — А хочешь... ну, закончить начатое? — Уилл посмотрел на него, не понимая. Майкл кивнул в сторону своего полувозбужденного, все еще влажного члена. — Можешь отсосать. Если хочешь. — Сердце Уилла екнуло. Желание и стыд снова вступили в схватку у него внутри. Он кивнул, не в силах вымолвить слова. — Но... — Майкл огляделся, его взгляд упал на скомканную черную футболку, валявшуюся неподалеку. Он потянулся, поднял ее и швырнул в Уилла. — Накинь это на голову. На себя. Чтобы я... чтобы я твоего лица не видел. Так... так будет проще. — Удар был точен и болезнен. Гораздо больнее, чем толчки его тела несколькими минутами ранее. Уилл почувствовал, как по его щекам разливается жар унижения. Он хотел отказаться, хотел что-то крикнуть, но его тело, предательское и послушное, уже двигалось. Дрожащими руками он натянул на голову ткань. Мир погрузился в полумрак, запах пота Майкла и стирального порошка ударил в нос, смешавшись с запахом секса. Дышать стало тяжело. Он услышал, как Майкл перевернулся, удобно устроившись на полу. Ориентируясь на звук, Уилл пополз на коленях, его тело ныло и болело. В темноте под тканью он нашел его бедра руками, затем, горячую, упругую плоть члена, который уже окончательно возбудился от ожидания. Уилл сделал первый неуверенный глоток. Он старался, как мог. Его язык скользил по напряженной коже, исследуя каждую прожилку, каждую неровность. Он спустился ниже, к мошонке, нежно лаская ее губами и языком, пытаясь доставить удовольствие, раствориться в этом акте, забыть о тряпке на голове, о своем унижении. Он хотел, чтобы Майклу было хорошо. Это было его единственной мыслью. Но дышать становилось все труднее. Ткань плотно прилегала к лицу, впитывая его собственное дыхание, превращая его в горячий, спертый воздух. Его легкие начали судорожно хватать кислород. Он попытался отстраниться, чтобы вдохнуть полной грудью, но в этот момент его движения стали резче, дыхание, хриплым и сдавленным. — Ты что, задыхаешься? — голос Майкла сверху прозвучал раздраженно. Ему явно не нравились эти хлюпающие, затрудненные звуки. Они разрушали его иллюзию, напоминая о том, кто именно находится под тканью. — Прекрати эти всхлипы. — Прежде чем Уилл успел что-то сделать, сильные руки Майкла вцепились в его голову сквозь ткань. Он резко насадил его рот на свой член, вгоняя его глубоко в глотку. Уилл захлебнулся. Его тело затряслось в панической попытке отодвинуться, получить глоток воздуха, но Майкл держал его с железной хваткой. Он начал двигать его головой вверх-вниз, используя его рот как инструмент для своего удовольствия. Горло Уилла сжималось спазмами, слезы текли из глаз, смешиваясь с потом под тканью. Он почти не чувствовал вкуса, только удушье и подавляющую, всепоглощающую близость Майкла. — Да... вот так...~ — рычал Майкл, его бедра напряглись. — Готовься, пидарасик... — Волна горячей, густой горечи хлынула Уиллу в глотку. Он попытался вырваться, отпрянуть, но Майкл, с низким стоном, из последних сил прижал его голову к самому основанию своего члена, заставляя принять всю его сперму. Глотательный рефлекс сработал самопроизвольно, спазматически, проглатывая противную, вязкую жидкость. Только тогда Майкл отпустил его. Уилл отполз, сдирая с головы мокрую от слез и пота футболку. Он тяжело дышал, почти рыдая, вытирая рот тыльной стороной ладони. Во рту стоял отвратительный, чуждый вкус. Майкл лежал на спине, закрыв глаза, его грудь вздымалась. Он выглядел удовлетворенным, но на его лице не было ни нежности, ни благодарности. Лишь усталое равнодушие. Он приоткрыл один глаз, взгляд скользнул по сгорбленной фигуре Уилла. — Ну что, доволен? — его голос снова стал грубым, отстраненным. Он поднялся, потянулся и начал собирать свою одежду. — Ладно, пора закругляться. Завтра дела. — Уилл сидел на полу, обняв свои колени, чувствуя, как его тело ноет, а внутри все перевернулось. Он наблюдал, как Майкл одевается, как он снова становится тем самым Майклом: дерзким, немного гомофобным парнем из его школы. Стеной, которая на несколько минут рухнула, обнажив что-то темное и страстное, а теперь снова выстроилась, еще выше и неприступнее. Они больше не разговаривали. Майкл, одевшись, ушел в ванную, хлопнув дверью. Уилл остался сидеть в полумраке, один, с горьким вкусом во рту и с тяжелым, непонятным чувством в груди, которое было горьким, как сперма, и обжигающим, как удушье.

~𐌺᧐нᥱц?~