Interceptor: Before. All clear on the radar

— Эй, выпьешь с нами? Отвечать Кессель не спешит. Лениво тасуя карты после игры, он сидит за старым деревянным столом, который на SBX-1 неофициально считается покерным. Только что захлопнулась дверь за недовольным проигрышем Уэлшем, а до этого комнату отдыха покинули ещё несколько раздосадованных солдат. Но Бивер остаётся, как и вся команда, а ещё — Шах. Вот только играть дальше никто не собирается, потому что сорвавший очередной куш Бивер — который действительно отлично играет — в честь своей победы достаёт невесть откуда бутылку. Большую бутылку без каких-либо этикеток, наполненную прозрачной жидкостью. На разведке в России Кессель пил всякое: от ароматных домашних настоек до химической дряни, после которой утро в обнимку с унитазом гарантировано. Будучи подростком он… чего только не пробовал. Разные страны, разные культуры, разные напитки — одинаково только причитания телохранителей, попутно выполнявших функцию нянек. Впрочем, обещание не говорить папаше об их невнимательности всегда служило для взрослых дяденек успокоительным. — Наливай. Что ж, вот и повод проверить, не упала ли толерантность к алкоголю: пьянеет Кессель плохо. Иногда это плюс, но порой хочется отдохнуть от мыслей и побыть тупым животным. Пойло Бивера Кессель выпивает залпом. Морщится: Лунное сияние… или, по-русски, samogon, как подсказывает память… чертовски обжигающе и по крепости напоминает абсент. — С-сука… Бивер ржёт. Изображающий настоящего товарища Кессель показывает средний палец. Стучит о столешницу опустевший стакан Киры, затем Шаха и остальных… Бивер рассказывает анекдот. Тупой, но из глотки Кесселя рвётся ржач: не карикатурно-громкий, а ровно такой, какой должен быть. Бивер же наливает ещё, и присутствующие пьют. Затем процесс повторяется… Сердце тяжело стучит, но телу пока что тепло и хорошо. Перебив Бивера, Кессель горланит что-то из ненавистной попсы, эпично промахиваясь мимо нот. Ему верят. Смеются. Глядя на Киру, Бивер выносит предложение станцевать стриптиз, но соглашается только здоровенный Михаил и почему-то Шах. — Ну просто дуэт мечты, — Кессель хмыкает и пинает под столом Николая, когда тот тянется к стакану: чтоб не превышал меру. А вот Кира, слегка пошатываясь, сваливает, не забыв всечь пытавшемуся задержать её Биверу в живот. «Гуманно. Могла бы по яйцам», — Кессель ухмыляется и подмигивает глазеющему на него Шаху. Просто так, слишком уж тот пялится: — Я, конечно, красавчик, но у тебя жена. Шах стремительно отворачивается, а спустя пару стаканов уходит, и наёмники вздыхают с явным облегчением. Тем более, что Занг на стрёме и, если кто-то из руководства нагрянет, команда об этом узнает. «Впрочем, Маршалл сам выпивает по вечерам: я видел в его мусорной корзине бутылки от виски. То же самое Уэлш, но тот менее разборчив в алкоголе». От следующего стакана Кессель отказывается. Вокруг царят расслабленность и на удивление адекват: команда травит байки, ему же веселиться становится всё скучнее. Слишком мерзкая дрянь. Слишком рациональное мышление, несмотря на горящие щёки и шум в ушах. Что-то почуяв, Бивер подсаживается ближе и предлагает посоревноваться, кто кого перепьёт. Не сомневаясь в своей победе — у того уже заметны лёгкая раскоординация, сбивчивость речи и блеск в глазах — Кессель отказывается. Хотя… он бы с удовольствием сыграл в такое, но не здесь. Не сейчас. Не с этим напитком и не с этими людьми. Впрочем — Кессель не сомневается — он ещё оторвётся, обязательно встретив достойного противника… или противницу. Как получится. Главное, что ему, наконец, будет весело.