Interceptor: Before. All clear on the radar

«Я не смогу, не смогу… не… смогу». Спешит неумолимый таймер. Каждая секунда приближает к Америке шестнадцать ядерных ракет, и перепуганная страна молится о спасении. Жизни более двухсот пятидесяти человек зависят от неё… Промедление непозволительно. Джей Джей обязана встать, подняться по лестнице и нажать заветную кнопку, запускающую перехватчики. Так надо — вот только тело не слушается. Простреленная рука терзает сознание огненной болью — однако благодаря этому Джей Джей ещё соображает. Соображает… Каждая мысль давит, словно титановая плита. Измученный организм умоляет о покое, ведь его ресурсы подошли к концу. Надо двигаться. «Силы… исчерпаны… совсем исчерпаны…», — шепчет каждая клетка, а кричащий об опасности разум больше не может поднять окаменевшее тело. Никак. Не выходит. Она проиграла. «Срочно встать, иначе всё зря». Не выходит. Мозг шпарит импульсами, но туловище неподвижно. Размеренное дыхание пульсирующей боли обволакивает, унося в глубокий сон. Вечный сон: концентрат тишины и покоя. Разве не этого Джей Джей жаждет сильнее всего? «Нужно… остановить… ракеты». Тело сопротивляется, вгрызаясь в дурманящую передышку. Но Джей Джей поднимается — и в глазах тотчас темнеет. Ноги едва не подкашиваются, роняя измученное тело обратно в люк: туда, где равнодушно плещутся воды Тихого океана. Однако рука — единственная работоспособная рука — решительно сжимает холодный металл ступеньки. Тело собирается для последнего рывка: через невыносимые мучения, бессилие и отчаяние. Организм подобен потрёпанной тряпичной кукле, но такие игрушки порой самые крепкие. Она сделает это. Потому что больше некому. Секунды бегут: быстро, неумолимо. Уже не числа — цифры — сменяются стремительно, а Джей Джей движется так медленно… «Я ЭТО СДЕЛАЮ!!!» Слабость сожрала больше, чем полминуты. Непозволительная роскошь, и теперь Джей Джей спешит изо всех сил. На таймере даже не один — ноль, когда рука вдавливает кнопку, и застывшие в ожидании неотвратимого исхода небеса разрывает рёв перехватчиков. Платформу трясёт. Перехватчики устремляются ввысь, их грохот терзает слух: кажется, что барабанные перепонки вот-вот лопнут. Лёгкие наполнятся едким дымом, горят, требуя воздуха — но всё это меркнет на фоне эйфории, наполняющей жизненными силами, дарящей ярчайшее счастье, которое только возможно. Хочется плакать и смеяться, выть, подражая свисту ракет и кричать. Но больше всего Джей Джей жаждет тишины. Выжав себя до последней капли, она заслуживает этого как никто другой. Она… Шаги. Смех. Голос, который Джей Джей не забудет никогда. Кессель. Ближе и ближе, безумный и отчаявшийся. Его шесть лет жизни и колоссальные труды прямо сейчас разрываются перехватчиками и, чёрт, как же тепло на сердце от этой мысли. А ещё тягучей, готовой выплеснуться лавой, пробуждается ярость. За Шаха. За Маршалла. За всех убитых… за папу. Кессель становится в стойку. Стремится в атаку, но Джей Джей готова: ярость и адреналин питают тело, а желание окончательно сломать ублюдка будоражит разум. И плевать на раны, на усталость организма и неподвижность руки, на всё плевать! Ведь она, Джей Джей Коллинз, сегодня сотворила невозможное. А засранцу уж как-нибудь наваляет.