Самые лучшие друзья

Майк Уилер не мог с уверенностью сказать, что Уилл Байерс его лучший друг. Конечно, он называл его так, когда представлял другим людям, и иногда лично Байерсу, но этот статус никогда не казался подходящим и достаточно описывающим его отношение к Уиллу. Ведь он считал своими лучшими друзьями и Дастина, и Лукаса, но к ним были... немного другие чувства? Уилл будто занимал место в его сердце больше, чем остальные, как бы странно не звучало. Иногда ему казалось, что сравнивать их даже несправедливо. С Дастином у них были бесконечные споры и игры, с Лукасом — шутки и спортивные замашки. Но с Уиллом всё было иначе. Их разговоры тянулись до глубокой ночи и всегда оставляли чувство, будто сказал что-то важное, даже если это была ерунда про комиксы или монстров из ДнД. Как минимум поводом на такие мысли было то, что родители позволяли им совместные ночёвки намного чаще, потому что впринципе видели Уилла в своём доме намного чаще всех его других друзей. Майк почти уверен, что мама была б счастлива, если бы Уилл был её сыном. Иногда он ловил себя на том, что даже Холли больше радовалась приходу Уилла, чем его собственному возвращению из школы. И Майку это почему-то не было обидно. Наоборот — будто часть семьи становилась полной только тогда, когда в доме появлялся Байерс. Почему он вообще задумался про ночёвки? Ведь сегодня была одна из них, начавшейся как длинная ДНД партия всей компанией в выходные, а по итогу переросшая в то что Синклер и Хендерсон ушли оставив их в двоём, звонок миссис Байерс и обещания что они лягут не сильно поздно. Уилл лежит на полу его комнаты, не рисуя, но держа зелёный карандаш в руках, лениво смотря в окно находящееся рядом с кроватью, на которой полусидел Майк. Ему всегда очень нравилось говорить с Байерсом обо всём, но одновременно ни о чем. Разговоры о всякой чепухе, в общем. Иногда такие вечера казались ему лучше любых походов в кино или катаний на велосипедах. Просто лежать в своей комнате, слышать тиканье часов, редкий лай соседской собаки за окном — и знать, что рядом есть кто-то, кто всегда слушает. Не осуждает, не перебивает, просто слушает Уилл перекатывается на живот, зачем то вытягивая руки над головой, и почти шёпотом говорит, смотря прямо в глаза Майку: — Знаешь, меня часто называют странным. Но я не понимаю, а кем вообще надо быть что-бы считаться нормальным? — Он отвёл взгляд от карих глаз и задумчиво уставился в потолок. — Джонатан говорит что быть фриком это круто, потому что ты не такой как серая масса, но мне кажется что он просто успокаивает меня. Или себя. Майк чуть нахмурился, задумчиво крутя кубик от ДнД между пальцами. Откуда он у него появился в руках? — Почти все в нашем городе — идиоты. Они вообще ничего не понимают, — сказал он после паузы. — Быть странным — это круто. Ты… ну, ты типа самый интересный из всех нас. У тебя всегда есть какие-то идеи, рисунки, истории… Если кто и серый, то точно не ты. Уилл усмехнулся краем губ, но глаза оставались серьёзными. — Ты так говоришь, будто это что-то хорошее. И ты так и не ответил. — А это и есть хорошее, — упрямо ответил Майк. На секунду в комнате стало так тихо, что Майк услышал собственное сердцебиение. Казалось, что каждое слово зависает в воздухе, словно они играют в опасную игру — кто первый отведёт взгляд. Обычно он легко мог поддерживать разговор, бросать шутки, но именно рядом с Уиллом иногда всё внутри становилось слишком серьёзным. Он запнулся, чувствуя, как язык стал будто тяжелее. — Ну, я тоже не самый нормальный, но если думать как среднестатистический житель Хоукинса, то это наверное ходить с недовольным лицом, заниматься только "взрослыми" делами не думая о всяких играх и комиксах, и встречаться с крутой девчонкой. Подумав пару секунд, он добавил: — Ещё ходить во всём чёрном или сёром. — Что? — тихо спросил Уилл, перевернувшись на бок, чтобы лучше видеть его. Тот же улыбнулся самой своей хитрой улыбкой из существующих, и прошептал: — Это чтоб точно не было за что зацепится. Они одновременно глупо засмеялись. Смех был каким-то освобождающим, будто с ними в комнате больше никого и ничего не существовало. Он наполнил стены теплом, и даже темнота за окном показалась мягче. Майку вдруг пришло в голову, что, может, именно в такие моменты и чувствуется настоящее счастье. Уилл, еле-еле сдерживая новый приступ смеха: — Тогда будут говорить, что ты будто пришёл с похорон! Майк, задыхаясь от смеха, всё же сумел выдавить: — Ну, зато никто не скажет, что я странный. Скажут просто: “этот Уилер всё время ходит на похороны”. Майк подвинулся чуть ближе, думая о том чтобы вообще спрыгнуть с кровати и упасть рядом с Уиллом ради того чтоб быть на одноим уровне, но на секунду почувствовал, что это уже лишнее. Он откинул плечо, потянулся, как будто проверял, не заняла ли ночь весь его личный мир. И тут заметил, как Уилл лениво дёрнул ногой, как будто проверял его реакцию. Они снова прыснули. Смех постепенно затих, но остался где-то в воздухе, делая комнату уютнее, теплее. После этого оба какое-то время просто переводили дыхание, уставившись кто в потолок, кто в окно. Казалось, будто смех смыл из них всю усталость дня, оставив только лёгкость и ту особую близость, которую невозможно объяснить. Когда тишина всё-таки накрыла их, Майк откинулся назад и уставился в тот же потолок, что и Уилл некоторое время назад. — Не думаю, что этот самый идеал "нормальности" вообще существует. Все воспринимают каждого человека по разному, кому-то это кажется нормой, а кто-то готов пену со рта пускать доказывая что быть таким неправильно. Но знаешь что? У каждого из нас есть свобода выбора какими быть, но другие люди загнавшие себя в рамки, пытаются загнать также других. Уилл как-то удивленно приподнялся на локтях и посмотрел на него: — Ты сейчас говоришь так… будто взрослый. Майк фыркнул. — Ну, наверное, потому что у меня слишком много времени думать. Особенно ночью. Он покрутил кубик в руках, потом кинул его на пол рядом. Грань остановилась на «1», и Майк усмехнулся. — Вот, например. Я думаю: почему люди так цепляются за слово «нормальный»? Типа, они сами-то вообще нормальные? Может, как раз те, кто пытается быть как все, и есть самые скучные. Уилл опустил голову обратно на ковёр, но его взгляд оставался на Майке. — Мне нравится, как ты это говоришь. Серьёзно. — Ты смеёшься? — Майк прищурился, будто проверяя. — Нет, правда. Просто… я так не умею. Я начинаю думать, и все мысли путаются. А у тебя получается всё разложить по полочкам. Майк покраснел, хотя старательно делал вид, что нет. — Ты первый, кто так говорит. Обычно все считают, что я не умею заткнуться. — Ну… иногда ты и правда не умеешь, — осторожно сказал Уилл и хмыкнул. Майк кинул в него подушкой, но без силы, так что она мягко шлёпнулась рядом. — Ага, спасибо, мистер Байерс. — Всегда рад, мистер Уилер, — с самым серьёзным видом кивнул Уилл. Они оба снова расхохотались, но смех быстро перешёл в лёгкую улыбку. В комнате стало тихо, только часы мерно отстукивали секунды. Уилл улыбнулся, но быстро снова стал серьёзным. — Хотел бы я так думать всегда, как ты. Но у меня не выходит. Майк закатил глаза. — Поверь, я не такой уж гений. У меня тоже хватает заморочек. — Таких, как? — спросил Уилл, чуть приподняв брови. Майк замялся. Он дёрнул одеяло, будто искал правильные слова, и наконец заговорил: — Ну… например, быть средним ребёнком. Уилл моргнул. — Средним? — Ну да. — Майк уставился в потолок, на знакомые трещины в побелке. — Вот смотри. У Нэнси всё идеально: оценки, друзья, мама ей гордится. Холли — малышка, к ней все относятся как к сокровищу. А я… Я как будто между. Не самый умный, не самый младший. Просто есть. И всё. Он тихо вздохнул и провёл пальцем по краю подушки, будто хотел найти там какой-то скрытый ответ на свои мысли. Комната была наполнена мягким светом луны, и Майк ловил, как тени от оконной рамы ложатся на пол, создавая линии, словно дороги, ведущие куда-то далеко. Он шумно выдохнул и сжал пальцами угол подушки. — Иногда кажется, что если бы меня не было, то в доме всё равно было бы почти так же. Уилл резко сел и нахмурился так, что на лбу проступила складка. — Эй, это неправда. Майк усмехнулся, но без радости. — Да ладно, не смотри так. Я не то чтобы жалуюсь… Просто иногда бесит. — Ты самый важный, — перебил его Уилл. Голос звучал твёрдо, как он сам себя редко вёл. — Без тебя всё было бы совсем другим. И дома, и… и у нас. У нас вообще бы ничего не было. Он посмотрел прямо на Майка, и взгляд у него был такой серьёзный, что тот растерялся. Уилер почувствовал, как тепло разливается по груди. Он наклонил голову к подушке и невольно улыбнулся — Ты правда так думаешь? — тихо спросил Майк. — Я знаю, — ответил Уилл, почти шёпотом. На секунду повисло молчание. За стеной что-то щёлкнуло — может, мама выключила свет на кухне. Майк сглотнул, потом снова улыбнулся, но теперь мягче. — Знаешь… может, ты и прав. Но иногда так сложно в это поверить. Уилл снова лёг, положив подбородок на руки, и посмотрел вбок. — Поэтому я буду напоминать тебе. Майк кивнул про себя, хотя Уилл этого не видел. Ему казалось, что в такие моменты все слова становятся слишком большими, чтобы их произносить вслух. Достаточно просто быть рядом, слышать дыхание, видеть, как тянется свет луны по полу. Майк поёрзал, устраиваясь поудобнее. — А ты вообще думал, что будешь делать после школы? Уилл чуть пожал плечами, насколько позволяла поза: — Мама говорит, что я должен постараться поступить в колледж. Но… честно? — он вздохнул и покрутил карандаш в руках. — Я пойду туда, на который у неё хватит денег. Майк нахмурился. — Серьёзно? Это всё? — Ну а что я могу сделать? — Уилл чуть натянуто улыбнулся. — Мы не богатые. Но… если получится, я бы хотел, чтобы там было хоть что-то связанное с рисованием. Не знаю… курсы иллюстрации, живописи, может дизайн. Чтобы хоть немного заниматься тем, что люблю. Он положил карандаш на колени и прижал ладони к груди, будто слова о будущем немного его пугали. Лунный свет мягко падал на его лицо, делая тени длиннее, чем они были на самом деле. Майк заметил, как Уилл слегка подёргивает плечом — маленький жест тревоги, который он теперь видел лучше, чем кто-либо другой. Майк посмотрел на него внимательно, будто запоминал каждое слово. — Уилл, если ты так говоришь, то у тебя всё получится. Даже если это не супердорогой колледж. Ты всё равно найдёшь способ рисовать. Потому что ты… ну, ты всегда это делаешь. Уилл смущённо отвернулся к окну. — Хотелось бы верить. — А я верю, — упрямо сказал Майк. Он резко сел ровнее, руки у него чуть дрожали от возбуждения. — И знаешь что? Когда я вырасту, я стану писателем. Настоящим, не школьным. Я напишу крутую книгу, огромную, с приключениями, монстрами, секретами… И ты нарисуешь к ней картинки. Он говорил это так вдохновлённо, что сам будто начинал верить в каждый слог. Уилл не выдержал и усмехнулся. — А если твою книгу никто не купит? — Тогда купят из-за твоих рисунков, — не раздумывая, ответил Майк. Они оба рассмеялись, и смех прозвучал неожиданно громко в ночной тишине. Из коридора донёсся голос миссис Уилер: — Ребята, потише! Они синхронно зажали рты ладонями и уставились друг на друга, пытаясь сдержаться, но через секунду снова прыснули. Смех утихал медленно, переходя в тихие смешки и улыбки. После смеха они снова устроились поудобнее. Майк чувствовал, как напряжение дня медленно спадает. Ему казалось, что если сейчас произнести ещё одно слово, оно будет слишком важным, а если не сказать — оно всё равно останется между ними, невидимой нитью. Когда всё-таки стало тихо, Майк лёг на спину и снова посмотрел на потолок. Внутри у него было странное чувство — будто всё, что они только что сказали, было не просто шуткой, а настоящим обещанием. Он искренне не знает на какую специальность надо поступать чтоб быть писателем, и можно ли вообще выучится на писателя, но ради мечты был готов лично отстроить колледж для этого. Задумчиво посмотрев на вид за окном: звёзды, ровная, будто поделенная на пополам луна скрытая облаками, и чернющее небо, Уилер понял как устал за этот день. Посмотрев на пол, он немного смутился. — Ты так и будешь спать на полу? Уилл закатил глаза, будто Майк сказал что-то непозволительно глупое. — Нет конечно. Так говоришь будто я на ночевке у тебя первый раз. Двигайся! — сказав это, он встал и с притворной злостью стал выталкивать Уилера к краю. Но, впрочем, не сдержал своё серьёзное лицо и десяти секунд, как снова сменил выражение лица на миролюбивое. Майк со смешком подвинулся, оставляя место рядом. — Ну ладно, мистер Байерс, устраивайся. Только смотри, не захрапи. — Это ты не захрапи, — буркнул Уилл, залезая на кровать и устраиваясь рядом, положив подушку почти вплотную к Майковой. Они легли плечом к плечу, и комната будто сразу стала меньше, тише. Слышалось только тиканье часов да редкие шорохи ветра за окном. Майк попытался отшутиться: — Если мы завтра проснёмся, а Дастин узнает, что мы спали на одной кровати, он нас никогда не оставит в покое. — Тем более не говори ему, — спокойно ответил Уилл, глядя в потолок. — Зачем кому-то знать? Майк удивился серьёзности тона, но промолчал. Он снова перевёл взгляд на тёмное окно, на тонкую полоску луны между облаками. И вдруг понял, что никакая тишина его не тяготит. Наоборот — в ней было что-то правильное, словно весь мир становился простым и понятным, когда рядом лежит Уилл. Он хотел что-то сказать, но слова не приходили. И тогда он просто чуть сильнее подтянул одеяло к подбородку и с трудом подавил улыбку. Луна бросала на стены мягкий свет, и Майк ловил, как тени Уилла ложатся на пол. Всё казалось медленным и неспешным, словно время решило замедлиться только для них двоих. Одеяло натянулось на двоих, и какое-то время они просто лежали молча, слушая, как за окном то стихал, то снова усиливался ветер. Тишина была совсем не неловкой — напротив, уютной, будто между ними давно не нужно было слов. Майк всё же не выдержал первым. — Знаешь, иногда я думаю… что будет, если мы перестанем вот так встречаться. Когда вырастем. Уилл повернул к нему голову, и в темноте его глаза чуть блеснули отражением луны. — Перестанем? Почему? — Ну… — Майк замялся, — ты поступишь куда-то, я… может, тоже. У каждого появится своя жизнь. — А кто сказал, что мы должны переставать? — спокойно заметил Уилл. — Друзья же остаются друзьями. Даже если живут в разных местах. Майк фыркнул. — Это ты так говоришь. А Дастин, например, найдёт себе новых друзей и будет забывать звонить. — Ну это Дастин, — Уилл усмехнулся. — У него всегда что-то происходит. — А Лукас будет играть в баскетбол и станет слишком занятым, — продолжил Майк с преувеличенной серьёзностью. — Ага, — кивнул Уилл. — Но это же не значит, что мы все исчезнем друг для друга. Майк посмотрел на него и почему-то почувствовал, что речь идёт только про них двоих. Он откинулся на подушку и пробормотал: — Было бы классно, если бы всё осталось как есть. Игры, истории, ночёвки… — Может, и останется, — сонным голосом сказал Уилл. Он подтянул к груди колени, устроившись на боку. — Ты правда так думаешь? — спросил Майк, хотя больше напоминал ребёнка, который проверяет, не исчезнет ли сказка, если о ней говорить вслух. — Уверен, — коротко ответил Уилл и закрыл глаза. Несколько секунд Майк просто смотрел на его лицо — спокойное, расслабленное, чуть подсвеченное бледным светом луны. Уилл выглядел так, словно был в безопасности, и Майку от этой мысли стало тепло. — Эй, — вдруг тихо сказал Уилл, не открывая глаз. — Если ты правда напишешь книгу, то я точно нарисую к ней картинки. Даже если придётся учиться самому. Майк усмехнулся и на секунду прикрыл лицо ладонью, чтобы скрыть внезапную улыбку. — Договорились. — Договорились, — сонно повторил Уилл. Тишина снова накрыла их, но теперь в ней было что-то особенное, как будто сама комната держала их секрет. Часы отстукивали каждую секунду, ветер за окном стихал. Майк лежал, не сводя взгляда с потолка, и чувствовал, как усталость всё сильнее тянет его вниз. Мысли путались, но среди них была одна, самая громкая. Он конечно любил Дастина и Лукаса. Но Уилл… Уилл был единственным, кто понимал его полностью. С ним не нужно было притворяться, не нужно было объяснять каждый шаг или оправдываться. Он чувствовал это снова и снова, и чем дольше лежал рядом с ним в этой тёмной комнате, тем яснее понимал. Они с Уиллом не просто лучшие друзья. Они были самыми лучшими друзьями. И всегда ими останутся. Несмотря ни на что.