На берегу моих чувств

  🎧ИСКАЛА — Земфира

Паша

В глубине души я надеюсь, что это первое сентября окажется самым лучшим, но головой понимаю, что будет как всегда. Я слишком стеснительный, чтобы заговорить с кем-то первым, слишком неприметный, чтобы со мной заговорили, а шанс на встречу с Тимой минимален. Я понял это уже давно и успел смириться. Линейка на девять двадцать, это второй урок. А первый — с классным руководителем. Я смотрюсь в зеркало. Мама заставила напялить рубашку и галстук. Зато она согласилась на чёрные широкие джинсы вместо брюк, так что уже хоть что-то. С горем пополам уложил свою шевелюру. По-моему, всем нравятся кудри, а не макаронная фабрика на голове. А у меня скорее второе обычно. Где-то в тиктоке я насмотрелся про кудрявый метод, с утра проснулся пораньше, даже у мамы нашёл накладку на фен. Вроде бы у меня что-то получилось. Выгляжу я сносно, но по мне явно видно, что я спал три часа. Понимаю, что до урока пять минут, быстро одеваю наушники и вылетаю в школу. Кабинет 305, это третий этаж, значит. В спешке поднимаюсь наверх, ищу кабинет, но в итоге успеваю. Я захожу в кабинет, осматриваю мельком класс, не всматриваюсь в лица. Если есть кто-то знакомый, и так пойму скоро, это так, общая оценка внешнего вида класса. Такое себе, но вроде бывало и хуже. Прохожу дальше и хочу занять свою коронную последнюю парту у окна, уже вешаю рюкзак, как ко мне подлетает кто-то и вырывает меня от прослушивания музыки. — Эй, это моя парта, а ну пересажива… — я поднимаю взгляд и смотрю в голубые глаза нового одноклассника. Те самые голубые глаза. Это он. Тима. Я не до конца осознаю это и думаю, что, может, обознался, не может всё так просто быть, но дальше он подтверждает мою первую мысль: — А ты случайно не… Паша? У него глаза по пять копеек, я улыбаюсь во все тридцать два. Спустя шесть лет мучений я нашёл его. Тиму. Он рядом со мной. Теперь всё точно на своих местах. Так, как должно было быть всегда. — Паша, — говорю я, и Тима повторяет за мной. — Паша… как я соскучился… — И я по тебе, Тима. Мы так и смотрим, как два придурка, друг на друга, не садясь. Мы оба не можем поверить в происходящее, у меня учащается пульс, и я тяжело дышу, пытаясь выдавить из себя хоть одно слово. Столько хочется сказать, а не могу. Физически не могу, у меня отняло дар речи полностью, да и у Тимы, похоже, но он первый смог ещё что-то сказать. — Как дела? — До этого момента было плохо. — А теперь? — Теперь хорошо. Глупый диалог, но, господи, как же я рад ему. Я хочу просто расплакаться от счастья, но такой роскоши себе позволить нельзя. Я опомнился, что как будто бы надо за парту сесть хотя бы. — Так что, мне пересесть или ваше высочество позволит сесть рядом? — Дурак. Я бы не позволил тебе пересесть. — Нормально, не видел лучшего друга шесть лет, а он обзывается сходу, что за ужас, — мы садимся за парту и продолжаем говорить. «Лучшего друга» звучит странно, ведь просто другом для меня он не был никогда. А как для Тимы — я знать наверняка не могу. Может, он перепутал чувство влюблённости ещё с чем-то, либо просто сейчас думает, что это было что-то другое, а может, вообще забыл про это. Вариантов, что может быть, есть дофига и чуть больше. Поэтому я не мог сказать что-то другое. Хотя я вряд ли бы смог подобрать ещё слова кроме этого. — Ты не изменился, — говорит Тима. Я-то изменился ещё как. Тима поймёт это совсем скоро, а сам Тима даже во внешности другой стал, насчёт остального не могу сказать. Он отрастил волосы, они подстрижены под маллет и всё так же очень светлые, а ещё убраны с лица банданой. Зубы скрыты брекетами, лицо стало сильно худее. Единственное и неизменное — безумно красивые глаза. Я хочу полноценно поболтать с Тимой, спросить, как жизнь вообще, про свою рассказать. Если я в шоке, что мы встретились, представляю, как он, ведь он думал, что я в Питере до сих пор, но нам приходится сидеть на уроке. Первый урок вступный, мы в целом ничего не делаем, но классный руководитель — женщина строгая, так что говорить страшно как-то даже. Мы с божьей помощью отсиживаем этот урок, наконец перемена, да и на линейке мы в целом можем поговорить. — Важный вопрос, — говорит Тима, и я полностью его понимаю, — как ты, блять, вообще оказался тут, и почему я не знал, что ты вернулся? — Я пытался на тебя выйти, но женщина, которая живёт в вашей старой квартире, не дала мне ни номера, ни адреса, ничего. Я нашёл в инсте Алису, но она мне не ответила, Стёша запрос на подписку не приняла, чтобы написать, а никого больше из наших не смог найти. Вообще никого не видел. Я буквально летом вернулся. — Вообще-то у неё есть и номер моей мамы, и адрес, просто она тварь, — отвечает Тима, и теперь у меня аж обида на эту женщину какая-то появилась. — А про Алису ничего удивительного. — Почему? — Потому что она дура. Нашла себе какого-то обдолбыша, влюбилась, и он ей запретил общаться вообще с парнями. И не важно, что она с нами с первого класса. Нам это Стёша рассказала. Я удивился. Не думал, что Алиса может пойти на поводу у какого-то парня, учитывая, что при её виде каждый второй в обморок упадёт. Кто-кто, но она точно найдёт себе кого-нибудь получше. — А она чё мне не ответила? — Не видела, наверное, у неё инстаграма на телефоне вообще нет, по-моему. А она, кстати, с Кимом встречается, прикинь? — Оо, реально? А ты? — А что я? — Ну, типа… девушка у тебя есть? — мне было странно задавать этот вопрос, но всё же. — Ты про это. Нет, нету и не было. Я искренне не понимаю, как так, потому что правда не думал, что у Тимы может не быть отношений. Неужели с его-то внешностью и характером это вообще возможно? — Не было даже? Не верю, даже у меня было. Неудачно, конечно, но это другой вопрос. — Мне предлагали, и не раз, я отказывался. Мне это не надо было. Хотелось спросить почему, но это уже странно звучало бы, нет? Я проглотил свой вопрос, да и тема сама собой сменилась, к слову. Дальше линейка, нас, десятиклассников, как первый класс, чуть ли не по двое за ручку идти заставили. Ну так в итоге и не встал никто, классуха забила болт, и пошли уже как есть. До начала линейки мы стояли на жаре двадцать минут и ждали у моря погоды. Мы говорим с Тимой, игнорируя всех остальных одноклассников, да и, в принципе, всё происходящее. Дальше был гимн, стоим по струнке с рукой на сердце, будто всем не похер. Потом какое-то невъебись важное выступление младшеклассников, которые текст выучить не в состоянии. Мы стоим уже, просто всем богам молимся, чтобы этот парад абсурда и лицемерия закончился и мы разошлись. Благо, в первый день нас помиловали, и после линейки уроков не будет. Дальше директор с пердящим микрофоном, речь, которую никто не слушает, и наконец мы свободны. Спустя секунду после того, как нам это сказали, нас с Тимой уже нет на территории школы. — Ну что, куда? — спрашивает Тима. — Куда хочешь, мне без разницы. — А что я спрашиваю, в парк, тут вариантов нет больше, не на Ленина же. Улица Ленина — это около центра, мне кажется, я там не был вообще никогда, либо был что-то типа раза два, так что не понимаю, чего Тима так говорит. — А что там? — А там бухалово и фрики всякие. Стрёмное место, короче. М, кстати, — вообще не кстати, — а ты на скейте кататься не умеешь случайно? Там у нас скейтпарк новый, далековато, правда, но просто как факт. — Не умею, но буду не против научиться, — говорю я. Мы всё-таки идём в парк. Садимся на лавку, какую-то первую попавшуюся. Тима достаёт пачку сигарет и спрашивает меня: — Куришь? — Неа. — И не надо. Не будешь против, если я покурю? Я отойду, если надо. — Кури, я не против. Тима отворачивается и подпаливает сигарету, я наблюдаю. Он очень красиво выглядит, не знаю, как объяснить, просто красиво курит. Я слежу за тонкими пальцами, между которых сжата сигарета, и губами, которые её медленно обхватывают. Тима курит и параллельно начинает разговор. — Так, ты говорил, что у тебя была девушка? Почему неудачно-то? Непонятно, с чего так резко Тима решил эту тему завести, но уж ладно, придётся как-то ответить, не упоминая, что я ей пытался заменить Тиму. — Ну, просто я её не любил. Вот и всё, не знаю даже, зачем встречаться с ней начал, дураком был. Это в восьмом классе было ещё. — И всё? Я-то думал, там интереснее было. Было-то было. Но что я ещё сказать мог. — Слушай, не хочешь погнать с нами всеми завтра гулять? — Спрашиваешь ещё? Только не предупреждай их, пусть сюрпризом будет.