На берегу моих чувств

 🎧Вселенная бесконечна — Noize MC Дождь только-только закончился, как только мы вышли со школы, и решили, что нечего добру раз пропадать — пока дождь опять не начался, идем гулять. Лишним нам не будет. Мы наматываем круги по району, потому что делать больше нечего, параллельно обсуждая все на свете. — Вот если б можно было изменить прошлое, что бы ты поменял? — задаю вопрос я, мне интересно, что Тима ответит. — Ничего, — Тима пожимает плечами, — зачем, если я только хуже всё сделаю. — Да ну, так не интересно, что-то бы точно хотел изменить? — Даже если, я же всё равно накосячу в другом месте. Это бессмысленно. Мы сворачиваем очередной раз, я уже устал ходить, так что садимся на качели, вроде сухие уже. Если нет — ну и ладно, мы не гордые. — А если, допустим, это не ты будешь, ну точнее ты, но другой ты, — пытаюсь донести ему свою мысль, но у меня не особо выходит. Но Тима каким-то образом меня всё равно понимает. — Типа мой двойник? — Ну типа, — соглашаюсь я, — если теория бесконечной Вселенной была бы правдивой. — Не знаю, думаю, всё равно нет. Наверное, эта версия Вселенной самая лучшая. Я бы не хотел менять что-то. Я возражаю: как говорится, как бы хорош ты ни был, всегда есть китайский ребенок, который делает это лучше тебя. Может, есть Вселенная, где мы встречаемся? Она точно лучше. Это я в голос сказать не могу, но зато говорю другое. — А если есть Вселенная, где я не уезжал? — И есть, где не возвращался. Может, в Вселенной, где ты никогда не переезжал в Питер, мы не общаемся. — Ты пессимист, — я цокаю языком. — Даже если есть Вселенная, где мы не общаемся, то всё равно должна быть и та, где всё хорошо. Теория гласит, что Вселенные бесконечные, и они могут быть любых вариаций. — Значит, есть Вселенная, где мы не встретились даже в детстве? — Ну ты загнул уже, не думаю, это возможно, мы знакомы во всех Вселенных. По крайней мере, мне нравится так думать. Я не могу поверить, что в каких-то Вселенных мы не знакомы даже. Это невозможно. — Давай будем думать тогда так. Это мне нравится. О, значит, где-то есть Вселенная, где всё точно так же. Где мы, ну не мы, а мы, которые они, сейчас тоже сидят на качелях и обсуждают то же самое. — А прикинь, и есть еще Вселенные, где всё отличается в мелких деталях. Типа, где мы пошли по домам сейчас, либо где мы не сели на качели, потому что мокрые, и больше ничего в них не отличается. — Вот это прикольно, кстати, как-то. Теперь я буду думать об этом в рандомный момент, типа: «О, а вот этого в другой Вселенной не было б». — Есть Вселенная, где всем на меня не похуй, прикинь, — восклицаю я, это уже тоже что-то из разряда фантастики. — Мне на тебя не похуй. Я машу рукой, я его в виду не имел. — Ты не в счет идешь, всем остальным на меня фиолетово просто. На самом деле, это хорошо даже, но иногда обидно. Родителям понятно почему, не знаю, но я привык уже. Сколько помню, от переезда одноклассники меня игнорировали, даже когда я пытался с ними пообщаться, больше вариантов, где я найти б себе друзей мог, не было. Вот и получается, что меня весь мир игнорирует. Вот вернулся — и ты нарисовался, теперь весь мир, кроме одного человека. — Так у тебя же девушка была, ты говорил. — Ну была, хорошо — чуть меньше года из шести кому-то было не всё равно на меня. Но мне было на неё плевать — вот в чем дело. — Да ладно, не верю. Зачем ты тогда встречался, если не любил? Ну потому что так надо. Я ж не могу сказать зачем, есть причина, но она не для Тимыных ушей. Не скажу же я, что пытался заменить ей его и что они были как две капли воды. Ну, Тима красивее, конечно, будет. — Потому что тупым был. Понимаешь, она мне нравилась, но как подруга, а она в меня влюбилась. И я боялся потерять единственного друга. Что ты хочешь, мне было 14 лет и полное отсутствие социализации, только она. — Ладно, я могу тебя понять. — Ну вот, видишь, — я пожимаю плечами. — Обидно даже, что тебе так мало внимания уделяли. Думаю, всё бы правда сложилось по-другому, если бы ты не переехал. — Да нет, я привык даже. Было б странно даже, если б я перестал быть предоставлен сам себе большую часть времени. В этом есть плюсы, но по большей части они мне особо не нужны. Типа, я спокойно могу вернуться домой пьяным — и этого никто не заметит, либо вообще не вернуться домой — и всем всё равно будет. Но опять же, я этим не пользуюсь. Я поднимаюсь с качели, мне поднадоело кататься. — Поднимайся, идем опять ходить туда-сюда. — Да ну куда, — Тима протягивает последнее слово, — не, мне лень. — Поднимайся давай, — я обхожу качели и останавливаюсь её рукой, — всё, харэ. — Не. — Да. — Не. — Да. — Давай ко мне домой пойдем, я не хочу на улице сидеть, — Тима кривится. — Пошли. Я соглашаюсь. Хоть бы как — идем, я не против. Тима наконец поднимается с качели. Мы заходим домой и садимся на кровать, мне кажется, я в этой комнате уже чаще, чем в своей, бываю. — Что делать будем? — спрашивает Тима. — Не знаю, не знаю. — Го поиграем во что-то, хз, в клеш рояль какой-то. — О, это можно. Я правда фиговенько играю. — Да ладно, я тоже не профи. Мы заходим в игру, добавляем друг друга в друзья и т. д. Играем пару каток — и нам надоедает. — Довели, идем в Роблокс, — Тима кидает телефон на живот после проигрыша. — Какой Роблокс, ты че? — Вот такой. Что тебе не нравится — понять не могу? — он улыбается и садится на кровать. — Ладно, шучу. Пошли, не знаю, Гарри Поттера смотреть. — Ты же не любишь. Для детей фильм, нет? — говорю я и тоже улыбаюсь. — Ну мелким не любил, потом полюбил. — Признавайся, ты посмотрел только потому, что это мой любимый фильм, — я говорю в шутку, а Тима всерьез воспринял. — Ну да, я это и не отрицаю. — Серьезно? — переспрашиваю я. — Серьезно. Если б не ты, я никогда б в жизни даже первый фильм не глянул. А так я раза три, наверное, полностью смотрел все. — А книги читал? Фанат ты. — Ну, я первую книгу купил, прочитал сто страниц и закинул. Не могу я книги читать, это нудно. — Ничего не нудно. Мне нравится читать, — я опираюсь об стенку, — интересно же. — Понятно всё с тобой. Я и не сомневался, что ты золотой ребенок. Ни грамма в рот, ни сантиметра в жопу, книжки читаешь, матом не ругаешься. Не золотой ребенок я далеко. И матом ругаюсь, и на сантиметр согласен буду в целом. Но и такое говорить не стоит, только первое можно. — Матом ругаюсь, — спорю я. — Один мат в день не считается. — Почему? — Смирись, что ты чуть ли не монашка. Не пытайся переспорить это.