На берегу моих чувств

  🎧О том, как как девочка Алёна стала женщиной — GSPD Тима Я падаю на кровать, меня так вымотали последние недели как Паша объявился. Нет, я не против, наоборот, я очень сильно рад этому, просто я аж не привык к такому эмоциональному потресению. Я ж не ожидал что он возьмет и появится из неоткуда, когда переехал на другой край света шесть, мать его, лет назад. Шесть лет, которые прошли как в тумане, я уже отчаился за это время, и уж точно не ждал что когда нибудь смогу его увидеть еще раз, а теперь мы снова одноклассники и… лучшие друзья? Так же это называеться, да? Раньше я не считал его просто своим другом, как Паша сам говорил «передрузья» вот с этим я согласен, ведь и парой назвать нас нельзя было, типо, нам было 10 лет, конечно мы мелкие еще для такого.  Но я любил его. Любил, люблю досихпор, и буду любить до конца своих дней. По крайней мере, я уверен в этом. Если за шесть лет розлуки мои чуства не прошли, то я уверен, они не пройдут никогда. А когда я снова увидел Пашу… взрослого Пашу, а не мелкого к какому я привык, я чуть в оморок не упал. Только как поднял взгляд на него, сразу осознал «это он» и все равно как дурак переспросил, ну а вдруг обознался. Я очень долго думал о том, как он выглядит сейчас, когда повзрослел, и он был именно таким как я себе представлял. Паша всегда был для меня идеальным, и я даже завидовал ему в свое время, потому что считал что он намного красивее чем я. Я протераю глаза от накрывающего меня сна и открываю телефон. Там сообщение от Кима, как раз про Пашу. Вот это да, я начинаю подумывать что мои мысли прослушиваються. Хотя я про него думаю каждые две секунды, не удивительно что так совпало. —Меня все же очень интересует вопрос. Что у тебя с Пашей?  —Ты о чем? — я строю из себя дурака —Господи, ну ты все это время и недели провести не мог без его упоминаний. Сам мне душу изливал сидел о том как любишь его, жить уже не можешь, мечтаешь что б он объявился. Ну вот, объявился, что дальше? —Ну что, что. Мы друзья. Все. —Ну а… — продолжает Ким, я не понимаю что от меня требуеться, — что ты дальше планируешь делать?  —Э… дружить? —Встречаться? Не? Разве ты не этого хотел? Хотел этого. И досихпор хочу, но ведь все не так просто. Как тут можно не понять. Может Ким не понимает, потому что у него в отношениях было все намного легче, но у меня то не так. Тут все очень и очень тяжело. —Этого конечно. Но я ж не могу так… Может он гетеро вообще. Я не могу проявлять инициативу сам, потому что тут слишком легко все потерять —Гетеро? Паша? Ты сам то в это хоть веришь?  —Вполне.  —Ну тогда же он сказал что это взаимно. Не думаю что это проходит безследно. Паша точно не гетеро. —У него была девушка, Ким. Он мне рассказывал.  —То что он не страдал по тебе, а пытался построить жизнь там, абсолютно ничего не значит. Так что давай, делай хоть что нибудь, и я уверен что у вас сростется. Может не сразу, но все же.  —Ладно тебе. Будь как будет.  —Хоч пойду на разведку, у него распрос устрою? Еще чего не хватало. Не подозрительно ли это? Конечно подозрительно. Не стоит такого делать. —НЕ ВЗДУМАЙ. СИДИ НА ЖОПЕ РОВНО!!!! —Ладно, ладно, не повышай буквы на меня только. Я не понимаю чего Ким переживает за мои отношения больше чем за свои, ей богу. Я значит никого тут не трогую, живу, сижу, лежу, а тут прилетает эссе на две тысячи слов. Что я сделать в этой жизни успел. Видимо в том то и проблема что ничего.  Я правда не знаю что должен делать, и проблема в том, что я не хочу ничего делать. Я боюсь. Если он сделает первые шаги ко мне, я без раздумий подловлю и доведу дело до конца. Но если я не увижу никаких намеков, то нет. Я не смогу.  Я на раслебленом ни о чем серьезном не думаю, валяюсь на кровати, и тут слышу два проворота ключа. Мама открывает всегда одним. Ой. Это отчим. По телу прокатываеться дрожь. Это страх.  Я выключаю абсолютно все и закрываю рот рукой что б не было слышно даже дыхания, может пронисет. Я закрываю глаза, так легче морально. С коридора доносяться звуки шагов, а потом и заглушеный голос —Тимофей! Ты дома? Не подавай виду. Сиди тихо и может быть он не зайдет в комнату. О том что лишние звуки издавать не стоит я уяснил быстро, и иногда это даже прокатывало, но не сегодня. Я слышу предательский скрип двери. Ну почему мама не пришла раньше него.  —Ты думал что спрячешься от меня? —Нет, нет… пожалуйста, уйди, не трогай меня. Пожалуйста. Я отползаю в угл кровати и молю о том что б он меня не трогал, хотя знаю что это не поможет. Ничего не поможет.  —Умоляю, не надо… —Будь тихим и все закончится быстро. —Хоть пальцем тронешь меня, и я все маме расскажу. — я тяжело дышу, и выставляю руку вперед, и это еще одна иллюзия безопасности  —И кто тебе поверит?  —Пожалуйста… Я вижу что он подходит ко мне ближе, дальше закрываюсь руками и молю о пощаде. Все попытки были марными.  Дальше… не помню. Помню адскую которую не с чем нельзя сравнивать, помню смесь крови и еще чего-то. Что именно это было даже думать не хочу. Помню как закричал от боли, а после меня начинают душить. Помню как с слезами на глазах, трясущимися руками менял постельное белье и свою одежду. Я возращаюсь в комнату когда сделал это и просто падаю возле кровати. Мне плохо, у меня не остаеться никаких сил что б подняться на кровать, я просто рыдаю взахлеб. Я не понимаю за что мне это все.  Я захлебуюсь в слезах. Я пытаюсь подняться на ноги, но у меня не выходит даже сесть на кровать и я возращаюсь к тому от куда пытался. Снова падаю на колени и притягиваю к себе подушку. Мне уже все равно, я обнимаю ее и ложусь на пол.  Страшная картина. Я валяюшийся на полу в объятиях с подушкой, мучаясь от физичиской и моральной боли, рыдаю и задыхаюсь, не имея сил даже встать. Боюсь представить что подумала б мама увидив это. Обнимая подушку я представляю что это Паша. Если бы он только мог мне помочь сейчас… Я уверен, он сделал бы все что б я хоть чуть-чуть стал чувствовать себя лучше. Я бы хотел чтобы он меня обнял сейчас. Это  бы помогло. Вот бы хотя бы услышать его голос, но я не могу даже взять телефон и позвонить, да и я не хочу что б он видел и слышал меня в таком состоянии.  Пол холодный и лежать на нем сейчас как никогда удобно. Я прижимаюсь щекой к полу и мне становиться будто легче. Возможно у меня разбит нос, но я не помню что б меня били. Мне бы вытереть перемешку соплей, слез и крови на лице, но и это не представляется возможным  Я слышу звонок в дверь, и кого там занесло уже. А потом слышу разговор в коридоре. —Ой, драсте, а Тима дома? Он просто днем мне в рюкзак веши кинул и забыл про них, и на сообщение не отвечает. —а Тима.. —Паш, заходи, я в комнате! — я выкрикиваю, сдерживая слезы, всхлыпы что б мой ор можно было б хотя б разобрать. Я нахожу в себе силы хотя бы сесть на пол, а не валяться на нем. Паша только зайдя в комнату подлетает ко мне и садится на колени рядом. Я вижу что он напуган моим состоянием —Тима, что с тобой? Что случилось? Ты подрался с кем то? Болит что-то? — Паша начинает заваливать меня вопросами, на которые я не могу дать ему ответ. —Паш, просто посиди рядом Я поступаю максимально иррационально и обнимаю его. В конце концов, объятия же могут и ничего не значить да? Та и Паша реагирует хорошо. Он обнимает меня в ответ, сам кладет мою голову себе на плечо. —Тише, тише. Всё закончилось. Уже все в порядке.  Я немного раслабляюсь рядом с ним. С Пашей я чуствую себя в безопасности. Я могу позволить себе плакать и знаю что он меня не осудит. Могу дать к себе прикасаться, и знаю что он не сделает меня больно.  —Давай на кровать сядем, надо хоть кровь остановить.  —Я не могу.. —Я помогу.  Паша встает и тянет меня за руки что б я поднялся. Отлично, теперь мы сидим на кровати, какой-то прогресс есть.  —Где аптечка у вас?  —В ванной, там в верхней тумбочке.  —Подожди меня минутку. Сейчас все исправим. Паша правда возращаеться очень быстро. Он вытирает салфетками кровь с лица потом сует ватку с каким-то спиртом, или что это не знаю. —Подержи так, кровь остановиться. Можешь голову наклонить вниз, так эффективнее будет.  Я делаю что сказал Паша. Он паралельно смотрит мои руки, ноги на наличие там ран и синяков.  —Странно, ни синяков, ни ссадин нет вообще, только на запястьях следы. Ничего не понимаю. Что произошло? Я понимаю что не могу рассказать что происходит, потому что меня отчим очень легко может меня услышать, и я не знаю что будет если я кому-то расскажу. —Не могу сказать…  —Подожди, подожди. Покажи шею.  —Голова болит, говори тише. — я показую шею, сам не знаю есть ли там что-то, но раз Паша просит, то значит есть. Голова болит, это правда, но слышать голос тяжело не было. Это просто первое что я придумал, что б Паша стал говорить в пол голоса, а то он всегда очень громко разговаривает, и это плохо сейчас.  —Прости, — Паша берет меня за подбородок и крутит мою голову рассматривая шею, —Тебя душили? Я махаю головой мол да. Это я помню отчетливо. Паша притягивает меня и обнимает снова.  —Не знаю что с тобой делали и что произошло, но мне тебя очень жаль. Болит что-то?   —Всё. —Давай обезбол может? — Паша вытерает слезы с моих щек.  —Если там есть.  Паша снова открывает аптечку, чуть рыскаеться и находит. Он опять убегает на минуту буквально теперь уже за водой —За минут пятнадцать пройдет. Чуть-чуть потерпи.   —Паш, — я выпиваю таблетки и тихо начинаю говорить с ним, — останешься наночь со мной?  —Ясен пень останусь. Я думал это не обсуждаеться. Не могу же я тебя самого оставить.  Я улыбаюсь сквозь слезы. Паша достает вату с моего носа и смотрит.  —Кровь не идет больше. Все в порядке. —Давай спать. У меня нет сил больше.  —Хорошо. Паша уберает аптечку на пол, поднимет от туда подушку, я ложусь, мне наконец-то становиться легче. Паша накрывает меня и ложиться рядом. —спокойной ночи.