Потому что он это позволяет

      — Мне бы хотелось, чтобы ты запер своих собак до моего приезда, Уилл.       Сердце Уилла бешено колотилось даже сейчас, почти час спустя после приказа Ганнибала. Хотя прозвучало ли это вообще, как приказ? Нет. Каждое деликатно произнесённое им слово было тщательно выверено, чтобы он как можно больше походил на просьбу. Просьбу другого Альфы, которую Уилл смог бы выполнить, не наступая на горло собственной природе, о чём Ганнибалу, бесспорно, прекрасно было известно. Услышав слова Ганнибала по телефону, Уилл воспринял их почти как нечто само собой разумеющееся, никаких тревожных звоночков. Но именно намёк на то, что на самом деле могло стоять за этой просьбой, и заставил его сердце забиться чаще.       До Уилла дошло, к какому выводу инстинктивно пришло его подсознание, и он невольно почувствовал себя не в своей тарелке. Вдумчиво проследив за ходом этих мыслей, он поспешил перекрыть их хаотичный поток. В последние несколько визитов Ганнибала к нему домой, на его территорию, стая Уилла в целом вела себя хорошо, даже несмотря на их лёгкое волнение. Но он всё явственнее ощущал, что с каждой новой их с Ганнибалом встречей, с каждым сколько-либо близким контактом и укреплением отношений — их дружбы, — казалось, прослеживалась некая опасная динамика.       — Эй! — Уилл остановился и свистнул, привлекая внимание двух самых крупных собак. Они забрели слишком далеко от места, где им разрешалось гулять. Массивные головы мгновенно повернулись к нему, и Уилл подозвал собак, дважды похлопав ладонью по бедру. Снег приятно похрустывал под подошвами ботинок. — Давайте-ка, пошли, — они увязались за ним, и он отвёл свою стаю к сараю, куда собаки зашли спокойно, не суетясь. Он подхватил Бастера на руки и отряхнул снег с его лап, а потом осторожно опустил на землю уже внутри. Обнюхав помещение, собаки устроились на разложенных для них одеялах и сене и в недоумении склонили головы набок, выглядя так, будто чувствовали себя отчасти преданными.       — Ну же, ребята, не смотрите на меня так. Это ненадолго, обещаю, — постарался успокоить их Уилл, но они, похоже, не больно-то поверили. — Я вас выпущу, как только… — как только что? Почему он вообще это делал? И для кого? Он позволил фразе оборваться на полуслове и, положив руку на громоздкую металлическую щеколду, надёжно запер дверь. Прижавшись лбом к двери сарая, он услышал лишь негромкое шарканье лап по сену и чей-то растерянный жалобный скулёж. А потом всё стихло.        «Порядок». С этим, значит, разобрались.       Вернувшись в дом, он сбросил ботинки, джинсы и куртку, оставив их валяться прямо на полу. Голый, он направился в ванную. Пальцы нащупали кожаный ремешок часов — в запасе у него ещё минут двадцать или около того. Сняв часы, он оставил их на раковине. В душе вода согрела и распарила кожу до приятного розоватого цвета. Помывшись, он наскоро вытерся полотенцем и переоделся в спортивные штаны и простую синюю футболку.       Стояло раннее воскресное утро. Солнце только-только озарило луг за окном кухни, и его яркие лучи, отражаясь от свежевыпавшего снега, просачивались сквозь чащу растущих вдалеке деревьев. Уилл включил кофеварку, раздумывая, стоит ли приготовить одну чашку или всё же две. В гостях Ганнибал всегда сама любезность, и всё же вкус этого кофе, скорее всего, покажется ему грубым, если не отвратительным. Сам жест он, правда, обязательно оценит.       Уилл услышал хруст снега и гравия, когда к дому подъехала машина, двигатель ещё секунду проработал на холостом ходу, а потом заглох. Стоило хлопнуть дверце машины, как с куста за окном вспорхнула стая певчих птиц.        «Ну, ладно», — подумал Уилл, тут же беря себя в руки. Он поставил кувшин с кофе обратно на место. «Хорошо».       Намереваясь застать Ганнибала врасплох ещё на подходе, до того, как тот успеет постучать в дверь, Уилл распахнул входную дверь как раз в тот момент, когда Ганнибал ступил на крыльцо.       Одет Ганнибал был просто: тёмно-синие брюки и бордовый свитер. Расстёгнутое чёрное пальто было небрежно накинуто поверх плеч. Выглядел он так… будто ему было вполне комфортно. Непритязательно. Уилл почувствовал, что бдительность потихоньку даёт слабину, когда Ганнибал замер на полушаге, похоже, удивившись, но не смутившись такому внезапному приёму. Уилл вскинул голову, чувствуя, как от сквозняка, проскальзывающего в дом с улицы, по предплечьям бегут мурашки.       — Доброе утро, — произнёс он внезапно грубым, хриплым голосом, и Ганнибал улыбнулся ему, приподняв уголки губ.       — Уилл, — кивнул он, — могу я войти?       — Да. Да, конечно, — Уилл отступил в сторону, придерживая дверь, чтобы Ганнибал смог беспрепятственно пройти мимо него. Ноздри Ганнибала при этом сами собой начали раздуваться, почуяв запах другого Альфы. Пульс Уилла в ответ лихорадочно забился на горле. Всё чёртовы инстинкты, зудящие глубоко в мозгу, таящиеся в миндалевидном теле, необузданные первобытные желания и извечные конфликты, названия которых он даже не знал.       Закрыв дверь, Уилл прочистил горло.       — Я тут тебе собирался чашку кофе сварить, — он указал на кухню. — Если хочешь…       Ганнибал снял пальто и повесил его на вешалку. Войдя в гостиную, он поймал Уилла за запястье.       — Пожалуй, откажусь. Но, если захочешь приготовить что-нибудь для себя, я с радостью присоединюсь к тебе.        «Точно. Всегда сама любезность в гостях», — напомнил себе Уилл, направляясь на кухню. Он постарался сохранить максимальную бдительность, поравнявшись с Ганнибалом, когда проходил мимо, но затем всё же повернулся к нему спиной. Ганнибал последовал за ним, не отставая ни на шаг.       Уилл просто не мог этого выносить. Больше не мог. Ни этой удушающей тяжести окружавших его стен, ни тяжести мыслей, которые они никогда не осмеливались произнести вслух, ни… чем бы там всё это ни было. Больше не мог. В эту секунду он был уверен, что приход Ганнибала подразумевал под собой нечто большее, чем простой светский визит. Должен был подразумевать. Переступив порог кухни, он прошёл мимо кофеварки и не проронив ни слова облокотился о стойку.       Ганнибал тоже остановился. К великому удовольствию Уилла, на лице его отчётливо читалось смущение.        «Ладно».       — Подойди-ка, — Уилл поманил его рукой.       Ганнибал качнулся с пятки на носок, будто слегка поражённый приказом — просьбой, — прежде чем без тени сомнения шагнул к Уиллу. Он приближался медленно. В походке прослеживалось нечто хищническое, и Уилл почувствовал, как от этого волосы на его затылке встают дыбом. Альфа остановился прямо перед Уиллом, и выжидательно на него посмотрел.       Уилл протянул руку, ожидая, что на лице Ганнибала может промелькнуть опасение или даже удивление. Но тот терпеливо стоял напротив него с совершенно непроницаемым тёмным взглядом. Уилл позволил ладони скользнуть по мягкой ткани свитера Ганнибала, по его животу, прежде чем двинуться дальше, остановившись на серебряной пряжке ремня. Он вдруг осознал, что даже не слышит дыхания Ганнибала, и рука его опустилась ниже, провоцируя.       У Ганнибала стоял, Уилл почувствовал густой жар раскрытой ладонью. Накрыв член пальцами, он мгновенно вспомнил, на что было похоже это ощущение: будто держишь пистолет, из которого только что выпустил всю обойму — такой же горячий, хорошо смазанный и удобно лежащий в руке. Дыхание Ганнибала стало рваным, пока Уилл медленно вёл пальцами по стволу, но он остался неподвижным, словно статуя, стоило руке скользнуть ниже. Уилл нащупал округлую толстую головку, плотно прижатую к бедру Ганнибала тканью брюк. Он провёл кончиками пальцев по самому её кончику, и они моментально стали влажными от смазки.       — Блять, — Уилл опустил глаза, сосредоточившись на своей руке и избегая пристального взгляда Ганнибала. Он знал, что если поднимет глаза, если в этот момент они встретятся взглядами, ему, вероятно, никогда не удастся спастись от этого.       — С момента, как ступил на крыльцо, — пробормотал Ганнибал, отвечая на вопрос, который так и не осмелился задать Уилл. — С той секунды, как почуял твой запах… — голос его понизился почти до шёпота.       — Ты не сказал и не сделал… ничего, эм… — Уилл осёкся, неуверенный, как именно закончить фразу.       — Неподобающего? — услужливо подсказал Ганнибал, и в глазах его мелькнули искорки веселья.       Не удержавшись, Уилл фыркнул, но руку не убрал.       — Не знаю, как насчёт неподобающего. Скорее уж… претенциозного.       Ганнибал одобряюще хмыкнул.       — Претенциозность тебе не к лицу.       Сердце Уилла яростно заколотилось в груди, будто жаждало вырваться из неё и впиться в Ганнибала. Уилл даже не сомневался, что в тишине дома тот прекрасно слышал его биение, его зов.       — Что же мы творим, Ганнибал? — Уилл не мог не спросить, поскольку настоящий вопрос, вопрос, способный положить всему этому конец, растаял в воздухе между ними.       — Пока что мы лишь танцевали, — тихо ответил Ганнибал, и Уилл готов был поклясться, что почувствовал, как взгляд Альфы почти физически ласкает его. — И танцевали уже довольно долго, — он сделал неуверенное движение, будто собирался прикоснуться к Уиллу, но тут же передумал. — Хотел бы ты остановиться?       — У тебя невероятная сила воли, — Уилл почувствовал явно озадаченную ухмылку на своём лице.       Ганнибал отзеркалил её, и между бледных губ показались острые зубы.       — Мой дорогой Уилл, ты даже себе не представляешь.       Он придвинулся ближе, почти соприкоснувшись с пахом Ганнибала своим. Груди обоих поднимались и опускались в такт их тяжёлому дыханию. Уилл почувствовал, как облачённое в плоть желание Ганнибала прижимается к его собственному бедру. Ему стало любопытно, как выглядит его член — толстый и такой влажный. Истекающий смазкой по Уиллу с момента, как Ганнибал переступил порог его дома.       Волосы Ганнибала падали ему на глаза, не зачёсанные назад и не уложенные гелем, как обычно, какими Уилл привык их видеть в его офисе, делая Ганнибала чуточку ближе к простым смертным. На лице проступила тёмная щетина. «Слишком торопился сюда, чтобы побриться утром?» Уилл был вынужден признать, что удивлён, и почувствовал себя польщённым тем, что Ганнибал позволил ему увидеть его таким.       Они действительно настолько близки.       Уилл сосредоточился на челюсти Ганнибала, на его горле, на бьющемся на шее пульсе. Кровь застучала у него в ушах. Он снова протянул руку и положил её Ганнибалу на грудь, чувствуя жар, идущий из-под одежды. Ганнибал прильнул к прикосновению, грудь его равномерно вздымалась и опускалась, посылая искру, бегущую по пальцам Уилла к запястью. Резко выдохнув, Ганнибал уронил голову, и Уилл, повинуясь инстинкту, задрал подбородок, а затем Ганнибал вдохнул, вбирая в себя запах Уилла, едва ощутимо касаясь кончиком носа кожи вдоль линии челюсти, за ухом и спускаясь вниз по шее. Уилл повернул голову, и другой Альфа отзеркалил его жест.        «Другой Альфа».       — Мы оба…       — Да, — кивнул Ганнибал, будто прочитав его мысли. Пальцы его впились в бёдра Уилла. — Чего ты хочешь, Уилл?       — Я не… я не знаю, — и это правда. — Всего и сразу? — этого хватит сполна.       Усмешка Ганнибала — провод под током, тянущийся прямиком к напряжённому члену Уилла. Они вновь приникли друг к другу, и Ганнибал провёл языком по его шее, лаская точку, где бьётся пульс.       — Почему… почему ты хотел, чтобы я запер собак? — спросил Уилл, когда зубы Ганнибала впились в его ключицу. У него едва не подкосились ноги, но любопытство взяло верх: — А? Ну же, скажи. Почему?       Ганнибал мгновенно отстранился. Губы и подбородок его были влажными, а глаза бесконечно-тёмными, его практически трясло от нараставшего внутри напряжения. Он наклонился, застыв буквально в дюйме от лица Уилла, и сделал глубокий вдох. Коснувшись губ Уилла своими, Ганнибал прошептал ему на ухо:       — Мне хотелось быть единственным объектом твоего внимания…        «Что ж, хорошо».       — Ты и так… — не дав ему договорить, пробормотал Уилл, заработав очередной укус, от которого перехватило дух.       — Всего твоего внимания, — густым низким шёпотом продолжил он. — Стая… лишь из нас двоих. Я хотел тебя… — замолчав, он снова укусил, на этот раз до крови. И прежде, чем Уилл успел среагировать, Ганнибал с рыком развернул его, прижав к столешнице, жёсткий край которой впечатался Уиллу в живот. Уилл застонал. Он почувствовал руки Ганнибала на своей коже, когда тот стащил с него штаны. Почувствовал твёрдый член, прижимающийся к его внезапно обнажившейся заднице.        «А вот это уже совсем не хорошо». Инстинкты Альфы в нём яростно взревели. Вырвавшись из хватки, Уилл развернулся и вцепился в свитер Ганнибала, а потом оттолкнул его от себя.       — В постель, — устрашающе и властно прорычал он. Подобный тон не допускал возражений. Он, может, и не был до конца уверен в том, чего хотел, но отлично знал, чего бы ему точно не хотелось. — Это произойдёт, но на моих условиях. Понял меня?       Глаза Ганнибала оставались тёмными, такими невообразимо тёмными, но он изумлённо кивнул, будто вмиг лишившись дара речи. Уилл повёл его к стоявшей посреди гостиной кровати, на ходу избавляя их от одежды. Ганнибал первым добрался до неё, упёршись в её край. Положив руку Ганнибалу на грудь, Уилл толкнул его на кровать. Глаза его заволокло красным от осознания, что запах этого Альфы сейчас пропитает его простыни, его территорию, а вскоре и его кожу, и всё тело.       — Блять, — не в силах сдержаться, выругался он. Во взгляде Ганнибала на секунду закралось сомнение, он замер в ожидании его указаний, и Уилла вновь захлестнуло то самое мощное чувство, подавляя собой все остальные. Чувство безграничного превосходства, позволяющее побуждать и приказывать. Альфе, которого он наконец-то покорил своей воле.       Ганнибал обнажённый лежал на спине, и Уилл забрался сверху, оседлав его. Их налитые члены тяжело покачивались от малейшего движения. Член Ганнибала, более внушительный, увесистый и широкий, напряжённо застыл между мускулистых бёдер. Уилл потянулся, чтобы дотронуться до него, и Ганнибал утробно зарычал, стоило его руке обхватить толстую, скользкую головку. Ведя пальцами к основанию, он почувствовал участок ослабленной кожи, где скоро сформируется узел.        «Тише-тише-тише». Ослабив хватку, Уилл позволил члену выскользнуть и влажно шлёпнуться о живот Ганнибала. Альфа лишь хмыкнул и крепко сжал бёдра Уилла.       — Иди ко мне, — нежно произнёс Уилл.       Ганнибал быстро подался вперёд, желая угодить Уиллу, и тот ощутил, как волна удовольствия начала подниматься в его собственном набухающем узле. Губы коснулись подбородка Уилла. Ганнибал провёл языком по его шее, взъерошив волоски коротко подстриженной бороды. Уилл приоткрыл рот — чтобы приказать, чтобы похвалить, — и в тот же миг Ганнибал скользнул в него языком. Это наивысший знак умиротворения и покорности, и его мозг Альфы закружился от восторга.       — Уилл, — наконец выдохнул Ганнибал, отстраняясь. Не просто слово, не просто имя. Мольба.       Он едва мог ясно мыслить. Взяв в руку свой член, Уилл сделал несколько рваных движений, а потом потянулся к прикроватной тумбочке, где ждали полбутылки смазки и презервативы. «На моих условиях». Поймав взгляд Ганнибала, он смахнул их в сторону. Ганнибал молчал, смиренно наблюдая.       Уилла переполняли эмоции, язык казался таким тяжёлым и неповоротливым, пока он облизывал пальцы Ганнибала и смотрел, как Альфа щурится от возбуждения и вынужденной сдержанности. Сквозь пелену он пытался сохранить терпение и благоразумие, позволяя Ганнибалу растягивать его — один, два, три пальца. «Блять!» А он ведь не Омега и даже не Бета. Альфы не созданы для такого, но ему самому этого хотелось, он жаждал этого, отчаянно нуждался. Нуждался в этом Альфе. Нуждался в нём.       — Сейчас. Ближе. Иди ко мне, — это лишнее, Ганнибал и без того прижался к нему так сильно, что ближе вряд ли возможно. Они жадно вдыхали витавший в воздухе запах — запах секса, острый и пряный, — обдавая друг друга горячим влажным дыханием. Уилл так взмок от жара, что с трудом мог поверить, что за окном лежит снег.       Он устроился поудобнее, нависая над твёрдым членом Ганнибала, а затем начал опускаться.       Ганнибал непроизвольно выгнулся, вскинув бёдра, словно стараясь погрузиться в него без остатка. Уилл зарычал, грубо отстранившись, и Ганнибал оторопел с широко распахнутыми глазами.       — Ганнибал! — рявкнул Уилл, и другой Альфа тут же опустился обратно на кровать.       — Уилл, я не…       — Давай-ка я кое-что тебе проясню, — властный тон Уилла прозвучал настолько резко, что, казалось, пробился сквозь пелену сознания Ганнибала, едва ли не пронзив его насквозь. Уилл видел, как Ганнибал инстинктивно потянулся к нему, и отдёрнулся от него, не давая прикоснуться. Он дождался, когда взгляд другого Альфы снова полностью сфокусируется на нём. Нужно было, чтобы тот выслушал его… действительно выслушал.       — Ты в моём доме, потому что я это позволяю, — на последних словах Уилл стремительно опустил бёдра, насаживаясь на сочащуюся головку, но прекратил движение, стоило ей оказаться внутри. Ганнибал попытался толкнуться в него глубже и ощетинился, когда Уилл снова его осадил, но молча. — Я запер свою стаю, потому что я это позволил, — Уилл слегка наклонил голову, оказываясь в пределах досягаемости. Ганнибал принял оливковую ветвь, прерывисто дыша приподнимаясь ему навстречу. Его горячий язык скользнул Уиллу в рот один раз, второй, третий.       Ганнибал слышал его. Он понимал.       Зарывшись пальцами в жёсткие волосы на груди Ганнибала, он слегка надавил на неё, и другой Альфа и покорно откинулся обратно на кровать. Уилл стал медленно опускаться, заставляя мышцы расслабиться, поглаживая свой истекающий смазкой член. Ногти Ганнибала полумесяцами впились в его бёдра.       Он непоколебимо продолжил:       — И ты в моей постели, потому что я это позволяю, — Уилл содрогнулся всем телом, полностью насадившись на член своего Альфы. Несколько секунд он переводил дух, привыкая. — Надеюсь, тебе всё предельно ясно?       Ганнибал кивнул, с его волос и висков ручьём лился пот. Он прикусил нижнюю губу. И, возможно, до крови.       — Да, Уилл. Да.       Уилл с усмешкой потянулся к нему и, проведя пальцами по волосам на груди Ганнибала, положил руку на его обнажённое горло.       — Прекрасно.