black&white

20/01/2012 [Альберт Вескер] Мужчина не ошибся, приняв решение подождать снаружи кафе: даже если Фиэрусс учла всё, что могла, капитан уже привык к способности «Амбреллы» вбрасывать взявшиеся из ниоткуда козыри и опережать планы, поэтому перестраховаться не мешало. Никто из четверых подосланных не был готов к появлению подкрепления, и Вескер избавился от них, как от новобранцев. Обошлось бы и вовсе без жертв, если бы спутница Лин не сиганула из фургона, как ошпаренная, до того как он проверил периметр. Посиди она внутри хоть на пару минут дольше, он бы обезвредил и последнего наёмника, занявшего позицию напротив входной двери кафе. Хорошо ещё, что сама исследовательница отделалась лишь пулей в плечо — это его устраивало гораздо больше её гипотетического соседства с незнакомкой. Когда он увидел Фиэрусс, остолбеневшую возле трупа женщины, к которой приезжала, на короткий миг Вескеру почудилось, что от нападения и ранения исследовательница впадёт либо в истерику, либо в состояние аффекта. Он бы в любом случае оттащил её к машине, но Лин сохраняла поразительное спокойствие. Только зыркнула в сторону звонящего телефона, забрала что-то у одного из убитых и, не издав ни звука, покинула стоянку. Убедившись, что всё обставлено, как локальная перестрелка, всем участникам которой одинаково не повезло, мужчина устремился за ней. Он не питал надежд на то, что его спектакль с мёртвыми актёрами убедит хоть одного копа, имеющего уровень интеллекта выше среднего, однако разнообразный список его возможных решений здорово укоротили два факта. Во-первых, рабочий день дайнера заканчивался в ближайшие минуты, а значит, зачистить площадку он не успевал физически, а во-вторых, Фиэрусс истекала кровью. «Тойота» дожидалась их в трёх минутах от кафе: короткий заасфальтированный отрезок между рядком невысоких деревьев уводил с шоссе на дорогу-дублёр, и Вескер припарковался на нём, между облепленных снегом крон. Он не рассчитывал, что наёмники «Амбреллы» как-то воздействовали на камеры вдоль федеральной трассы, но погода играла им на руку, в буквальном смысле заметая следы. — Подожди, — сказал он женщине, когда они наконец добрались. — Сними куртку, брось на заднее сидение и забирайся внутрь. Капитан нырнул в багажник за набором первой помощи, который всегда возил с собой. Сбросив перчатки, он открыл ящик, извлекая оттуда ножницы, пару мотков бинта, пачку марлевых тампонов и спиртовые салфетки. Из спортивной сумки пришлось достать чистую сменную футболку, лежавшую здесь на всякий случай, как и многие другие вещи, например, флисовое одеяло, которое он тоже прихватил в салон. В идеале стоило отъехать подальше от места происшествия, но Вескер не хотел впустую тратить время. Будь это его рана, он бы просто обмотался крепкой повязкой, чтобы добраться до квартиры, но Лин отличалась от него и телосложением, и состоянием здоровья. Оказавшись в водительском кресле, он тут же завёл двигатель и выкрутил в плюс тумблер температуры. Исследовательница сидела, наклонившись вперёд, упираясь лбом в панель над бардачком, очевидно, чтобы не испачкать кожаную обивку. Судя по её заторможенному состоянию, весь активизировавшийся адреналин вылился из её тела вместе с кровью, и теперь Лин чувствовала боль в полной мере. Её испорченная куртка валялась сзади, а по объёмной бежевой толстовке расползлись насыщенные красные разводы. Женщина, закрыв глаза, вжимала кулак в ключицу. Капитан потянулся к её вороту, когда Фиэрусс сдавленно проговорила: — Это не артерия. Не заморачивайся, просто перевяжи. — Не дёргайся и помолчи, — отозвался мужчина, не особо воспринимая её слова. Быстрыми движениями он отрезал рукав толстовки, затем — прилипшей к коже тонкой майки, открывая доступ к поврежденному участку. В одном Лин не ошибалась — кровь текла слишком медленно для смертельно опасной травмы. Вытащив из дверцы закупоренную бутылку питьевой воды, Вескер крутанул крышку и обмакнул несколько тампонов, чтобы лёгкими похлопываниями стереть кровь с её спины. Фиэрусс вздрогнула от холодного прикосновения — её кожа горела через тонкие слои марли. — Дезинфицирую, — предупредил мужчина, наспех обрабатывая свои руки и почти тут же мягкими нажатиями проходя по области раны. Изо рта исследовательницы вырвался резкий шипящий выдох с несколькими ругательствами, но в остальном она держалась в разы лучше, чем капитан ожидал. Сложив свою футболку в несколько слоёв, он вдавил её в обработанный участок и слабым нажатием на предплечье намекнул, что пришла очередь входного отверстия. Лин откинулась назад, жмурясь не то от боли, не то от резкого запаха спиртовых салфеток. Вескер провёл идентичную процедуру и наконец в несколько уверенных движений туго перевязал её плечо. Использованные материалы он пихнул в рваные упаковки из-под бинтов, а затем обернул вокруг Фиэрусс одеяло, пропуская мимо ушей её вялые протесты о том, что куртки будет вполне достаточно. Сейчас главным было избежать усугубления шока от потери крови и от боли, поэтому, помимо всего прочего, капитан выгреб из бардачка адвил, выдавил сразу две таблетки и сунул в правую ладонь Лин сначала их, а после — воду. Женщина, неохотно, но всё же завернувшаяся в тонкий флис, не сопротивлялась — приняла лекарство, даже не уточнив, что именно он решил ей скормить. Вескер наклонился к ней, вытягивая ремень безопасности. Железная пряжка щёлкнула в замке, но прежде чем он переключил внимание на обратный путь, его пальцы нащупали пульсирующую сонную артерию на её шее. Фиэрусс вздрогнула, резко переводя на него расфокусированный взгляд, но пульс, пусть и повышенный, укладывался в норму, поэтому капитан поправил одеяло и, пристегнувшись, сорвал машину с места. — Придётся зашивать, — заметил он вслух. — Я не могу ехать в больницу, — сказала исследовательница, слабо прочищая горло. — Это понятно, — даже опуская деталь в виде секретной подземной лаборатории под городской клиникой, отвозить Фиэрусс туда было бессмысленно — с тем же успехом он мог бы просто не вмешиваться в ситуацию возле дайнера. — Мы поедем ко мне. Вместо того, чтобы сразу выйти на обратное движение магистрали, он прокатил пару десятков километров по дублёру, сделал небольшой круг по центральной улице следующего посёлка и только потом направил машину назад к Раккун-Сити. По его подсчётам, полиции и шерифу понадобится по меньшей мере полчаса, чтобы зафиксировать вызов и добраться до «Old Wood Cabin» — за это время они преодолеют половину маршрута. Ветер продолжал бушевать, вздымая размашистые столпы снега по обе стороны магистрали и закручивая белые вихри на проезжей части. Вескер, хмурясь, обдумывал дальнейшие действия, едва они окажутся в его квартире, когда услышал характерное шуршание пластика — игнорируя боль в плече, женщина раскрыла добытый пакет здоровой рукой и вытащила из него толстую записную книжку. Потёртая в нескольких местах тёмно-коричневая кожа обложки не имела ни тиснения, ни надписей, железные уголки почернели, но всё ещё поблёскивали при движении. Пожелтевшая бумага набухла от количества оставленных в ней чернил, а может, владелец неосторожно окунул свои заметки в воду. Уложив находку на колени, Фиэрусс откинула переплётную крышку, пробегаясь глазами по мелко выведенным строчкам на форзаце, а затем начала осторожно переворачивать хрупкие страницы. Капитан думал, что она с головой уйдёт в наконец доставшийся кусочек прошлого, который ей так не терпелось раздобыть, но исследовательница вдруг принялась быстро листать содержимое, будто оно оказалось на ином языке или и вовсе отсутствовало. Она даже подалась вперёд, судорожно проглядывая строки, а потом вдруг захлопнула книжку и отбросила её на переднюю панель с такой яростью, что Вескер невольно посмотрел на неё. Женщина запустила пальцы в волосы, явно пытаясь вернуть себе самообладание. Капитан намеревался дать ей время на ознакомление со столь желанными материалами, но теперь не видел смысла откладывать разговор. — Рассказывай, — это была не просьба, и Фиэрусс это поняла. — Мне нечего рассказывать, — раздражённо пробурчала она, отворачиваясь к окну. — Либо ты сейчас же выкладываешь, что происходит, либо я высажу тебя прямо здесь, и дальше сама, — голос Вескера не изменился, но пальцы всё же чуть сильнее стиснули руль — после очередного столкновения с бойцами «Амбреллы» недомолвки Лин начинали выводить его из себя. — Ты не посмеешь, — она посмотрела на него, щурясь в сомнении от прозвучавшего ультиматума. Будь его воля, мужчина бы с наслаждением ударил по тормозам, но из-за погодных условий пришлось делать это плавнее, контролируя машину, чтобы колёса не потеряли сцепление с дорогой и их не занесло в заполненный снегом кювет. И тем не менее, автомобиль остановился достаточно резко, чтобы Фиэрусс мотнуло в кресле. Их взгляды встретились снова, но теперь в её глазах мелькнуло что-то на грани между недоверием и испугом. Вескер осознавал, что стресс ускорит её сердечный ритм, а это может усилить кровотечение, но на попятную идти не собирался. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — наконец выдохнула женщина, теряя большую часть прежней самоуверенности, из-за чего вопрос утратил оттенок вызова. — Ты заявила, что не умеешь водить, и попросила меня отвезти тебя на встречу к «учительнице», которая является дочкой бывшего учёного «Амбреллы» и которая привела с собой за компанию четырёх вооружённых солдат, — перечислил он основные моменты для обсуждения. — Можешь начать с того, что тебе больше нравится. Лин несколько раз моргнула, не отводя взгляда от его лица, её грудь быстро поднималась под тканью одеяла от коротких, взволнованных вдохов. — Она действительно уч… была учительницей, — тихо заговорила она. — И она действительно являлась дочерью бывшего исследователя «Амбреллы», но она тут точно ни при чём — просто жертва обстоятельств. И я правда не умею водить, я не обманывала тебя. — Что насчёт наёмников? — Вескер видел, что она не лжёт. — Я не понимаю, как они вышли на меня, — Фиэрусс покачала головой. — Я была очень осторожной, даже осторожнее, чем обычно, ведь это дело касается Спенсера, — она сделала паузу и добавила тише: — Я бы не пошла на такой риск, ты уже знаешь, что я не могу. Капитан уловил намёк на маленькую дочку Биркина — исследовательница в самом деле проявляла недюжинную осторожность в каких-либо публичных встречах, чтобы ни в коем случае не раскрыть себя, но это не помешало ей сегодня заработать пулю. И всё же, удовлетворившись её ответами, он вернул машину в движение, набирая прежнюю скорость. — Что с этим? — он кивнул в сторону записной книжки, что теперь валялась в углу у лобового стекла. — Это… обычный дневник, — женщина с нескрываемым разочарованием посмотрела на отброшенную добычу. — С записями о том, как тяжело живётся новоиспечённому мужу вдали от дома и жены. — Чего ты от него ожидала? — Я не знаю… — прошептала Лин на выдохе, и на этот раз во фразе звучали такие усталость и огорчение, что на миг Вескера кольнула совесть за то, что он на неё надавил. Но он не просто имел право знать — он был обязан знать, что и на почве чего только что случилось: в конце концов, он убил четверых людей, чтобы защитить её от неизбежных разборок с Биркиным. — Расскажи мне всё, — вот сейчас он её просил. Фиэрусс опять отвернулась к окну, упираясь локтем в стекло и опуская подбородок на ладонь. Тишина растянулась, прерываемая только мерным стуком дворников, сгоняющих норовящий закрыть весь обзор снег. — Эта женщина была дочерью Леонарда Марша, — начала Лин, явно стараясь по ходу утрамбовать все имеющиеся у неё факты, чтобы выдать только самое важное. — Почти сорок лет назад он работал с одним из сооснователей «Амбреллы», Джеймсом Маркусом, — тем, кто входил в круг ближайших соратников Спенсера. Именно Маркус сумел вывести штамм вируса, на основе которого мы ведём все текущие разработки, причём сделал это очень давно, когда от корпорации ещё было лишь одно название. Маркус принимал участие в изначальных планах Спенсера, он стал их последним свидетелем, и я думала, что у Марша, его помощника, могли найтись какие-то заметки по этому поводу. — Если вы работаете с этим вирусом и сейчас, зачем лезть в документы сорокалетней давности? — Вескер не разбирался и не хотел вникать в её профессиональные тонкости, но «Амбрелла» не оставляла ему выбора. — Около пятнадцати лет назад Маркус погиб в несчастном случае. Доступ почти ко всем старым документам, связанным с ним, закрыт. Не удивлюсь, если они уничтожены. — Почему? — Вескер покосился на неё, но Лин сосредоточилась на снегопаде снаружи, хотя скорее всего не видела, что творится за пределами салона. — Мне это неизвестно, — она больше уткнулась в ладонь, отчего слова звучали смазанно. — Могу лишь строить догадки. Биркин пришёл в «Амбреллу» под начало Маркуса, в то время возглавлявшего старую лабораторию. Сейчас она не функционирует, но тогда при ней существовал тренировочный центр для начинающих исследователей, имеющих таланты в области науки. Уильям сперва стал самым юным и подающим надежды студентом, а затем и самым молодым учёным, который мгновенно занял место правой руки Маркуса. Они работали вместе десять лет, а потом Маркус погиб, и Биркин унаследовал всё, чего они добились к тому моменту. — Ты считаешь, он связан со смертью своего учителя? — эта мысль напрашивалась после её сухой сводки, и, вспоминая блондина, капитан допускал, что тот был на такое способен. — Я не исключаю этого, — Фиэрусс слабо кивнула. — Как и того, что это произошло с подачи Спенсера, потому что второй сооснователь «Амбреллы» также погиб при невыясненных обстоятельствах. — Монополизация такой успешной компании логична, — рассудил Вескер вслух, ничуть не удивляясь услышанному — жизнеспособность подобных бизнес-гигантов редко обходилась без потерь, особенно учитывая годы создания и финансовые возможности директора корпорации. — Я уже говорила тебе, что «Амбрелла», возможно, изначально появилась как прикрытие для создания биооружия, — Лин пропустила его высказывание мимо ушей, отнимая наконец руку от лица и откидываясь в кресло, её пальцы плотнее сжали одеяло на уровне груди. — Так я думала, когда только начинала работать на секретных проектах. Но чем больше работала, тем больше мне казалось, что за всем этим стоит что-то ещё. Она утихла, но капитан не спешил заполнять паузу, чтобы не перебить её желание наконец посвятить его хоть во что-то, — только прибавил ещё пару градусов тепла. — У меня есть основания полагать, что у Спенсера имеются личные интересы относительно исследований, — сказала Фиэрусс тихо, и мужчина понял, что подбирается к сути. — Но я не могу утверждать наверняка — нет никаких доказательств, — она исподлобья взглянула на записную книжку. — Расскажи как есть, — Вескер понимал, что не услышит ничего хорошего, а отсутствие улик уже шло как нечто само собой разумеющееся в делах «Амбреллы». Какое-то время Лин молчала, будто подбирая правильные слова, чтобы выразить свои догадки. — Ты когда-нибудь слышал про теломеры? Это концевые участки хромосом, они работают, как защитные колпачки во время деления клеток, не давая разным хромосомам соединяться друг с другом и защищая хранящуюся в них ДНК от повреждений. С каждым делением теломеры сокращаются, и чем короче они становятся, тем скорее наступает момент, когда клетка перестаёт делиться или погибает. Это естественный процесс, который защищает нас, а ещё животных, растения и грибы, от злокачественных опухолей и который неизбежно приводит организм к старению, а впоследствии и к смерти. Вескер свернул с магистрали, следуя указателю на Раккун-Сити, но его внимание всецело принадлежало исследовательнице, продолжавшей неожиданный экскурс в биологию. — Но в некоторых клетках, например, половых, существует фермент, который называется «теломераза». Он поддерживает длину теломер, чтобы клетка продолжала жить, а генетический материал оставался целостным и мог передаваться по наследству. Во избежание такого же процесса в остальных клетках, организм генерирует специальный белок, который подавляет деление старых клеток, если по какой-то причине оно не прекратилось само собой. Однако некоторые клетки «игнорируют» его: они выходят из-под контроля и активируют теломеразу, которая делает их бессмертными и опасными — позволяет им бесконечно делиться, разрастаясь в то, что мы называем раковыми опухолями, и распространяясь по телу, провоцируя метастазы. Женщина взяла бутылку с водой, открыла её, зажав между коленями, и на пару секунд припала к горлышку. — Вирус, который мы используем, воздействует на организм примерно так же, как рак, — но объяснения всё равно звучали немного хрипло, словно с непривычки так долго говорить. — Его РНК влезает в ДНК организма, восстанавливает мембраны умерших клеток, «переписывает» их ядерный геном, и мёртвые клетки регенирируют, начиная делиться с бешеной скоростью и заражать здоровые. Иммунитет разрушается, не справляясь со столь агрессивной атакой, почти так же, как это происходит от вируса иммунодефицита, только гораздо быстрее и мучительнее. Он смертелен в 90% случаев, и организм погибает в течение нескольких часов или дней, в зависимости от особенностей иммунной системы. Заражение проходит очень тяжело: место живых тканей занимают мёртвые, человек фактически умирает заживо, сперва испытывая дискомфорт, потом постепенно теряя высшие функции мозга, а по итогу — от него остаётся лишь гниющая оболочка, способная на минимальные физические действия: медленное передвижение, хватание, ползание. Главная цель вируса — выжить, поэтому он полностью захватывает тело, а затем ищет новых носителей. По факту вирус «переписывает» организм под себя, используя его как транспортное средство для распространения. А так как он передаётся капельным путём, мы говорим о самых примитивных вещах — укусы, царапины. Вескер затормозил на красном сигнале светофора и повернулся к ней. Лицо Фиэрусс имело обычное бесстрастное выражение, но уставившиеся куда-то перед собой глаза говорили о том, что ей доводилось лицезреть это заражение и, возможно, не раз. Даже многое повидавший на своём веку мужчина чувствовал, как по коже ползёт мороз: то, о чём она рассказывала, не укладывалось в его голове. Когда она впервые упомянула бесчеловечные биологические эксперименты, он понимал, что ситуация складывается паршивая, но текущие подробности и цифра в 90% ухудшали самые страшные его опасения. — Изначальный штамм вируса вывел Маркус, использовав нечто, в редких документах значащееся, как «Прародитель», позже свою лепту внёс и Биркин, но создать наиболее эффективный вариант никому не удалось до сих пор. — Что ты подразумеваешь под «эффективным»? — уточнил Вескер, направляя машину по безлюдным улицам — здесь снег мягко опускался на асфальт, вызывая диссонанс между внешней безмятежностью города и жуткими внутренними подробностями. — Вот тут и есть нюанс, — женщина вздохнула, опуская веки. — Спенсер настаивает на том, чтобы усовершенствование не прекращалось, чтобы вирус становился более стабильным и управляемым, якобы для создания идеального биооружия. — Но? — капитан наконец подъехал к своему дому. Отыскав свободное место с его обратной стороны и втиснувшись между парочкой почти скрывшихся под снегом машин, он в конце концов отпустил педаль газа и посмотрел на исследовательницу. — Но дело в том, что оставшиеся 10%, иммунитет которых выдерживает атаку вируса, приобретают невероятные способности, — Фиэрусс тряхнула головой, сгоняя с себя дремоту от усталости и боли, и тоже взглянула на него. — Представь себе, что вирус встраивается в систему и вместо разрушения укрепляет её — организм получает фактически сыворотку бессмертия: деление клеток замедляется и происходит только при нанесении какого-либо ущерба телу, то есть человек становится практически неуязвимым. Теломеры не сокращаются, а значит, замедляются процессы старения. В результате наиболее гармоничного сочетания вирус может повлиять на ДНК настолько, что усилятся уже имеющиеся генетические преимущества: сила, интеллект, скорость и прочие. — Хочешь сказать, Спенсер разрабатывает для себя философский камень? — Вескер уловил течение её мыслей. Но Лин ответила не сразу, будто оценивала правдоподобность его версии, выстроенной на её словах. — Пока я искала хоть какие-то контакты из прошлого, я так или иначе натыкалась на разные заметки о принудительном воздействии на генетическом уровне, — её брови сдвинулись к переносице. — Все они были слишком поверхностными, чтобы утверждать наверняка — просто что-то проскальзывающее между строк то тут, то там. Но вероятность того, что это так, в моём представлении довольна велика. Вескер несколько минут обдумывал всё, что ему стало известно, и чувствовал, что мозг распухает от количества сведений и от того, против чего он на самом деле решил выступить. Он попадал и в очень дерьмовые ситуации, когда жизнь висела на волоске, но ни одна из них и рядом не стояла с тем, что творилось в Раккун-Сити. Если бы всё это выдал ему кто-либо ещё, кроме Фиэрусс, он бы, наверное, поставил бы под сомнение адекватность этого человека. Но женщина не преувеличивала — напротив, она могла по-прежнему недоговаривать, и это напрягало больше всего. — Я правильно понимаю, что Биркин и его супруга поддерживают эти идеи? — спросил он чуть погодя. — Возможно, — Лин покусала губу, размышляя об этом. — Основная проблема в том, что у них есть свой отдельный проект, который ведут только они и ещё несколько учёных. Он настолько тщательно скрывается, что я не знаю ничего, кроме названия. Но вряд ли это что-то менее смертоносное, нежели то, с чем работаю я. — Великолепно, — капитан потёр переносицу, не находя иных слов, чтобы охарактеризовать ситуацию, а потом заглушил мотор, напоминая себе, что сейчас перед ними маячили более насущные проблемы. Он вышел из машины и намеревался открыть дверь для Фиэрусс, но та выбралась наружу сама, едва заметно качнувшись и сильнее запахивая одеяло. Никак не прокомментировав её упрямство, мужчина забрал её куртку с заднего сидения и, опустив её на плечи Лин, направился ко входу в подъезд, не отходя от женщины далеко. Квартира встретила обоих блаженным теплом и тишиной. Исследовательница стянула кроссовки, сохраняя нейтральный вид, но Вескер видел, как она упирается плечом в косяк входной двери, как тяжело даётся ей дыхание. Однако едва он протянул к ней руку, чтобы помочь, как Лин отделилась от стены сама и проследовала в ванную. Капитан щёлкнул выключателем, и яркий свет затопил комнату, где Фиэрусс тут же присела на белый бортик, немного кренясь в сторону раковины. Мужчина достал небольшое полотенце и перекись водорода и положил рядом с ней, позволяя ей действовать самостоятельно по мере возможностей, а сам вышел за специализированной аптечкой на кухню. Это было не первое полевое ранение на его счету, и даже не первый гражданский, кому требовалась помощь, но Фиэрусс выглядела настолько тонкой и хрупкой, что капитан ненадолго завис, глядя на лекарства. Обойдётся ли он своими средствами? Что, если ей станет хуже? Он не знал, как ослабленный организм отреагирует на травму и потерю крови: первые сорок восемь часов — самое тяжёлое время. Что он будет делать, если её повреждения серьёзнее, чем кажутся? В этом чёртовом городе даже банальная медицинская помощь находилась вне его доступа. Поймав себя на зациклившихся бесполезных вопросах, Вескер на пару секунд упёрся руками в кухонную столешницу и закрыл глаза, прислушиваясь к шуму воды. Он подумает об этом по факту, когда это понадобится. Если это понадобится. Когда капитан вернулся в ванную, Лин уже избавилась от верхней одежды, оставаясь в спортивном топе и джинсах, она умудрилась даже снять его бинты. На мокром полотенце появились розоватые разводы от крови, но их количество не было критическим. Хотя Фиэрусс всё равно смотрелась паршиво: след от пули багровел у белой, как бумага, ключицы, тонкая кожа обтягивала выступающие рёбра. Женщину как будто только что выдернули из неблагополучного района, который продолжительное время оккупировали, перекрыв доступ к еде. В годы службы Вескер часто сталкивался с иссохшими от бедности и голода людьми, но в отличие от них Лин жила в достатке и могла не отказывать себе в нормальном питании. И всё-таки её худоба граничила с нездоровым истощением. Фиэрусс подняла на него угрюмый взгляд, когда он поравнялся с ней. Едва ли кто-то из них обоих мог представить, что этим вечером они окажутся у него дома в таких условиях, но обстоятельства диктовали свои правила. Вескер разорвал упаковку лидокаинового пластыря и, не встретив сопротивления, приклеил патч с одной и с другой стороны. В идеале было бы воспользоваться инъекцией, но он так и не купил новую пачку с момента переезда. Жизнь вне активной службы разбаловала его ложным ощущением безопасности. — Завтра останешься у меня, — заявил он, прислоняясь бедром к раковине и наблюдая за женщиной. Та сидела, вцепившись пальцами здоровой руки в бортик ванны, никак не реагируя на отсутствие расстояния между ними. В её последний визит Вескер старался дать ей больше личного пространства, но сегодня до этого никому не было дела. — Завтра мне нужно быть на работе, — её голос ослаб, но не потерял характерной твёрдости. — Возьмёшь выходной, — капитан скрестил руки на груди, подавляя раздражение. — Я не тот сотрудник, который берёт выходные, — но Фиэрусс осталась равнодушной к его фигуре, угрожающе нависшей над ней с высоты его роста. Брови мужчины встретились над переносицей — такое отношение его совершенно не устраивало, прежде всего из-за того, что она явно планировала делать вид, что у неё всё под контролем. Вескер никак не смог бы узнать, что с ней происходит в подземной лаборатории, и это беспокоило: если она потеряет там сознание и ранение раскроется, он никак не сможет её вытащить. И это после того, как она наконец более подробно обрисовала реальную ситуацию. — К тому же, в «Амбрелле» наверняка уже знают о гибели отряда, — как ни странно, исследовательница мрачно произнесла вслух то, о чём он сам думал. — Даже если сотрудники дайнера не слышали, что произошло, они подтвердят, что Марш встречалась с женщиной. Не думаю, что кто-либо запомнил мою внешность, да и по камерам вряд ли получится установить личность. Но если я вдруг не появлюсь на работе, это привлечёт внимание. Вескер скрипнул зубами, но не согласиться не мог. — Хочешь сказать, ты не бываешь на больничных? — при взгляде на её тощее тело, мысль о крепком здоровье казалась абсурдной. — Нет, — но Лин не считала своё поведение в какой-либо мере необычным. — Отпуск? Женщина молча посмотрела на него, как на идиота, который не мог сопоставить элементарные вещи. Капитан прикусил язык, перед тем как с него слетело: «Что, ни разу?!» Он относил себя к трудоголикам, но Фиэрусс находилась в иной степени работоспособности, вызывая вместо восхищения опасение. Возможно, он поторопился провести чёткое разделение между нею и Биркиным — эти двое имели больше сходств, чем ему бы хотелось. Размяв шею, Вескер раскрыл военно-медицинский набор и натянул резиновые перчатки — с собой он бы не стал так церемониться, но с исследовательницей хотелось соблюсти максимальную безопасность, чтобы точно избежать серьёзных последствий вроде заражения крови. — Будет больно, — они оба это понимали — лидокаин из пластыря, разумеется, притуплял ощущения, но иголка под кожей была иголкой под кожей. — Начну со спины. Фиэрусс молча наблюдала за тем, как он достаёт две изогнутые иглы — с уже вдетыми викрилом и нейлоном, но едва он шагнул к ней, готовый приступать, женщина медленно поднялась, отворачиваясь от него и упираясь правой ладонью в стену над ванной. Она вздрогнула, когда Вескер осторожно снял пластырь и выровнял её плечи, чтобы свет лучше падал на рану. Та слабо кровила, но в целом выглядела довольно чисто — ему даже не потребовалось срезать края. Лин стояла неподвижно, но капитан заметил, как она сглотнула, почувствовав его приближение, и опустила голову, сдерживая звуки, когда он сделал первый шов. Её тело подрагивало от проникновений иглы, хотя мужчина и старался действовать быстро и чётко, однако в остальном её выдержке можно было позавидовать. Не каждый солдат обладал таким уровнем болевого порога. Вескер не искал специально, но насколько мог видеть, на её коже не было шрамов — тогда откуда такой самоконтроль? Всё-таки действие лидокаина? Разделавшись с внутренними швами, капитан взял следующую иглу, принимаясь за внешние, и Фиэрусс с шумом втянула носом воздух, рефлексивно отстраняясь от новой порции боли. Закончив с нитками, капитан положил сверху заштопанной кожи неоспорин, а сверху — стерильную накладку из нескольких слоёв марли. — Теперь спереди, — тихо проговорил он, доставая следующие иглы и краем глаза следя за тем, чтобы подхватить её в случае необходимости. Избегая резких движений, женщина вернулась в исходное положение сидя на бортике. Её глаза покраснели от слёз, всё ещё текущих по щекам, но она даже не пыталась их стереть, искусанные губы тряслись. — Тут будет быстрее, — капитан ощутил прилив жалости, но не теряя времени, наклонился, чтобы изучить входное отверстие и приступить к делу. Похоже, с этой стороны нервных окончаний на коже оказалось больше, потому что с первым же уколом, несмотря на анестетик, Фиэрусс громко всхлипнула, припадая горячим лбом к его локтю — её колотило от дрожи. — Потерпи ещё немного, — мягко сказал он, отводя её торс назад, чтобы вернуть себе хороший обзор. Лин подняла глаза к потолку, набирая полные лёгкие пропитанного запахом перекиси воздуха и выдыхая его, — слёзы по-прежнему катились по её щекам, но она шмыгнула носом и уверенно кивнула, сигнализируя, что он может продолжать. Вескер управился за пару минут, а потом швырнул перчатки в раковину, разматывая бинт. Женщина стёрла влагу с лица тыльной стороной ладони, но её тело всё ещё немного потряхивало. На этот раз повязка вышла добротнее — капитан не пожалел оборотов, чтобы как следует зафиксировать рану. Пришлось, конечно, повозиться с широкими лямками её топа, чтобы Лин позже могла его снять, но просить её совсем раздеться, ему духу не хватило, даже несмотря на неотложность ситуации. — Останься хотя бы до утра, — категоричный тон из его слов испарился, но он всё ещё настаивал. — Я принесу что-то, во что ты сможешь переодеться. Мне будет спокойнее, если я в случае чего буду рядом, чтобы оказать тебе помощь. Фиэрусс, как ни странно, расценила это как логичную просьбу и не стала спорить — только обречённо кивнула снова, понимая, что он прав. Вескер собрал весь мусор из раковины, но ещё до того, как покинул ванную, услышал стандартную мелодию звонка своего мобильного. В его обязанности как руководителя С.Т.А.Р.С. входило оставаться в доступе круглосуточно, даже вне своих смен — на случай экстренных вызовов. Но таковых не поступало ни разу за год службы, а вне работы в такое время с ним некому было связываться. — Будешь рядом, говоришь, — невесело усмехнулась Лин, и их взгляды пересеклись. Они не обменялись ни словом, но капитан знал, что они оба подумали об одном и том же. И они оба не ошиблись — выудив телефон из кармана куртки, Вескер несколько секунд медлил перед тем, как всё-таки ответить. Звонил Айронс.