Равновесие Пустоты

Офис Тенны гудел, как улей. Стекло, хром и пафосные лозунги на стенах, оставшиеся в наследство от «той» эпохи. Воздух пахнет дорогим кофе и подкрашенными амбициями. Молодой клерк, тот самый, что видел Спамтона, не мог усидеть на месте. Новость распирала его изнутри, требуя выхода. Он подлетел к кулеру, где двое его коллег обсуждали новые гранты. — Вы не поверите, — начал он, понизив голос до конспиративного шёпота, хотя говорил достаточно громко, чтобы слышали за три стола. — Я того… бывшего видел. — Какого бывшего? — непонимающе подняла брови одна из сотрудниц, поправив кудрявые волосы и подавшись чуть вперëд. — Ну, знаешь… — клерк многозначительно кивнул в сторону кабинета Тенны,— того. Чьи портреты когда-то везде висели. В воздухе повисла тишина. Несколько голов повернулись в его сторону. — И? — выдавил кто-то. — А то, что он… — клерк сделал паузу, смакуя момент, — …на дне. В буквальном смысле. В каком-то подвале. В грязи, воняет, кашляет так, будто лёгкие выплюнет. И смотрит… пусто. Совсем пусто. Он живописал детали, приукрашивая: про блевотину, про дрожащие руки, про безумный блеск в глазах. С каждым его словом, лица окружающих выражали спектр эмоций: от жадного любопытства и до брезгливого отвращения. — Ничего удивительного, — фыркнул кто-то. — Саморазрушение — это единственное, что у него хорошо получалось. —Боже, как жалко… — покачал головой другой. —И он вообще в нашем городе? Надо же, думала, он сбежал куда подальше. Сплетня, как чернильное пятно, упавшее на лист белоснежной бумаги, поползло по офису. Её шептали за мониторами, передавали в чатах. «Слышал? Спамтон. Да-да, тот самый. Бомжует. Совсем спятил». Дверь в кабинет Тенны была приоткрыта. Он сидел за столом, разбирая бумаги, и до него долетали обрывки фраз. Сначала он не вслушивался. Ещё мгновение — пальцы замерли над клавиатурой. «…в подвале…» «…в грязи…» «…бомжует…» Он не поднял головы. Не вышел сразу и не потребовал объяснений. Он просто сидел, выпрямив спину, а его лицо стало совершенно бесстрастным, словно маской. Только край листа, который он держал, чуть заметно задрожал. Он встал, подошёл к кофемашине, чтобы налить себе чашку. Его движения были отточены, механическими. В комнате мгновенно стихло. Все делали вид, что увлечены работой, украдкой наблюдая за ним. Тенна стоял у окна, глядя на город, но не видя его. Он представлял себе этот подвал. Этот запах. Этот пустой взгляд. Комок в горле мешал дышать. Вернувшись к столу, он набрал номер своего ассистента. — Отмените мои совещания на сегодня после обеда, — сказал он ровным, деловым тоном, в котором не дрогнул ни один мускул. — У меня… внеплановые дела. Положив трубку, он снова уставился в окно. Теперь его бесстрастное выражение скрывало не шок, а бурю. Гнев? Стыд? Жалость? Желание забыть? Или долг, который, как ржавая цепь, дёрнул его из прошлого? Он не был уверен в том, что будет делать. Но понимал, что теперь знает. И это висело на нём тяжёлым, неудобным грузом, требуя какого-то решения. А за стеклом кабинета офис уже вовсю обсуждал, что же он предпримет. И от этого выбора зависело всё.