Равновесие Пустоты

Искра, оставленная молчаливым визитом, не погасла. Она тлела где-то в глубине его пепельного сознания и к утру разгорелась в странный, лихорадочный жар. Это была не энергия здоровья, а последнего нерва. Он не просто проснулся. Он взорвался из состояния ступора. Внутри Спамтона всё кричало, что нельзя оставаться в этой норе. Что нужно двигаться. Что тот молчаливый призрак, пришёл не просто так. Он был вызовом. И Спамтон, даже на дне, не мог не принять вызов. С дрожью в коленях он подошёл к своей коробке. Под смятыми футболками и грязным пледом лежало ЭТО. Его старый костюм. Тот самый. Когда-то идеально сидевший, пахнущий дорогим парфюмом и властью. Теперь он был помят, покрыт пылью и следами невыведенных пятен. Он натянул брюки. Они болтались на нём, как на вешалке. Ремень пришлось затянуть на последнюю дырочку. Пиджак висел мешком, подчёркивая впалую грудь. Он нащупал на лацкане едва заметное пятно — то ли от еды, то ли от рвоты. Он его протёр слюной, но оно не исчезло. Как и он сам. Он посмотрел на своё отражение в тёмном стекле разбитого окна. Призрак в костюме. Пародия на того, кем он был. Но сегодня этой пародии было достаточно. Это была броня. Личина, за которой можно спрятать свою никчемность. Выйдя на улицу, солнце ударило Спамтону в глаза, заставив зажмуриться. Он шёл пошатываясь, но его шаг был упрямым. Он вёл себя как Великий Спамтон Г. Спамтон, только вот его тело было телом умирающего. Каждый прохожий, оборачивавшийся на него, казался ему то ли насмешкой, то ли зрителем.

***

Рынок. Хаос звуков, запахов, красок. Место, где когда-то он мог продать что угодно. Он стоял на краю этого людского моря, и его охватила паника. Шум обрушился на него, голоса смешались в единый гул, напоминающий помехи из его кошмаров. Он увидел продавца, торгующего дешёвыми безделушками. И что-то в нём щёлкнуло. Он подошёл, выпрямив спину насколько мог. —Э-э-э, здрасте! — его голос сорвался на старый, пафосный говор, но тут же перешёл в хрип. — Прекра-а-а-сный ассортимент! Но позвольте поинтересоваться... [КОНКУРЕНТ], вы когда-нибудь задумывались о [МАСШТАБИРОВАНИИ]? Продавец посмотрел на него как на сумасшедшего. В смятении запустил пятерню в пушистые, голубоватого оттенка волосы и почесал затылок. Спамтон продолжал, его речь лилась, путалась, он сыпал старыми рекламными слоганами, говорил о «больших сделках» и «пиковых позициях», пока его не прервал новый, душащий приступ кашля. Он отвернулся, давясь, и увидел своё отражение в витрине: жалкий, трясущийся клоун в грязном костюме. Он не продал ничего. Он даже не смог договорить. Его вспышка энергии иссякла так же внезапно, как и началась. Осталась только тяжесть. Ещё более невыносимая от того, что он на минуту поверил, что может её сбросить. Спамтон повернулся и поплёлся обратно, оставив продавца позади. Костюм, бывший броней, теперь будто бы потяжелел, сделался свинцовым. Он шёл к своей норе, понимая одну простую вещь: он может надеть маску. Но человека, который когда-то носил её, больше не существует.

***

Воздух в этой части Кибер Сити был густым и стоячим, пахнущим остывшими процессорами и озоном. Кажется,скоро должен был начаться кислотный дождь. Неоновый розовый свет из какой-то далекой вывески [ВКУСНО И ДЕШËВО!] мерцал, на секунды освещая груды цифрового хлама у кирпичной стены. В этих вспышках Спамтон был похож на выброшенную куклу: его костюм, когда-то ослепительно-красный, теперь был покрыт серой пылью и липкой цифровой грязью. Позолота на его галстуке-бабочке стерлась, оставив ткань потрëпанной и порванной. Он сидел на краю тротуара, прислонившись спиной к кирпичной стене и подтянув колени к подбородку, но это не помогало. Холод проникал сквозь тонкий пиджак — не внешний холод, а внутренний, ледяной вакуум, оставшийся после потери связи с [HYPERLINK BLOCKED]. Его пальцы непроизвольно дергались, выводя в воздухе витиеватые узоры. Внутри головы стоял гул — не гордый гул, напоминающий шум во время вечерних мероприятий, а назойливый, высокочастотный писк системного сбоя. «СПАМТОН. Г. СПАМТОН. ОШИБКА АУТЕНТИФИКАЦИИ. ВАША ЛИЦЕНЗИЯ НА ВЕЛИЧИЕ ЗАКОНЧИЛАСЬ». Тень, внезапно упавшая на него, была неправильной формы. Она не просто закрыла свет — она поглотила его, всосала, как чëрная дыра. Шаги не были шагами. Это было шипение статики, потрескивание, будто кто-то рвал на части файлы. —Ну-ка, ну-ка... — голос был похож на помехи дешëвой рации, в нëм слышалось сразу несколько тональностей, слипшихся в нечто отталкивающее, мерзкое. — Что этот уценëнный товар тут забыл? А, сломанная кукла, готовая к свалке? Спамтон не шевельнулся. Он замер, как система перед фатальным крахом. «НЕ СМОТРИ. НЕ ДВИГАЙСЯ. МОЖЕТ, ОН УЙДЕТ». Но он не ушëл. Холодные, цепкие пальцы обвили его запястье. —Эй, я к тебе обращаюсь, Великий и Забытый Никто! — Глитч наклонился. Спамтон прищурился, пытаясь разглядеть лицо в тени их укромного уголка, но попытки были тщетными, да и стëкла очков давно запотели. Его «лицо» представляло собой мерцающую маску из пиксельных артефактов и сообщений об ошибках. Его вторвя рука грубо взяла Спамтона за подбородок, заставив взгляд наконец-то встретиться с этой бесформенной массой. Спамтон почувствовал, как по его телу пробежала судорожная волна — смесь страха, омерзения и чисто физического сбоя от прикосновения нестабильного кода. — Слышал байки, — сипло прошептал Глитч, и его дыхание пахло перегаром, от тела шел сладковатый запах дешёвого, стойкого парфюма. — Слышал, ты большой шишкой был. А теперь? Всего и ничего. НИЧЕГО. Ноль. Пустота. Может, мне тебе напомнить, каково это — когда тобой пользуются без спроса? Его руки поползли вниз по груди Спамтона, к тому месту, где сиял его небольшой крест и Глитч с издëвкой постучал по нему пальцем, заставив мелко задребезжать. Прикосновения оставляли за собой липкое ощущение, как слизь. Унижение было таким острым, таким физическим, что Спамтон почувствовал, как его системы вот-вот пойдут в разнос. В уголках глаз чувствовалось что-то предательское, обжигающее. «ЭТО КОНЕЦ. ВОТ ТАК ВСЕ И ЗАКОНЧИТСЯ. НЕ ВЗРЫВОМ, А ТИХИМ ПРИКОСНОВЕНИЕМ ГРЯЗНЫХ ПАЛЬЦЕВ»— подумал он, чувствуя, как рука крепко сжала его бедро, подбираясь всë ближе к точке невозврата. И тут его взгляд упал на собственные руки. На эти дрожащие пальцы. И он вспомнил. Вспомнил, как они сжимали ручку двери своего лимузина. Как поправляли идеальный галстук перед зеркалом в офисе на вершине башни. Как заключал сделки на миллионы. Как ночами висел на телефоне, как вёл шоу с.. Это не было сбоем. Это было пробуждением. Его глаза, тускло мерцавшие отражением Глитча, вдруг вспыхнули. Не просто светом, а ослепительной, ядовитой ненавистью. Это был не свет страха. Это был свет софитов. Он медленно, с ледяным расчётом поднял голову. Его голос, когда он заговорил, больше не сбоил. Он был тихим, но в нем звенела сталь. — Ты... — Спамтон начал почти шëпотом, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом крике, — Ты, неразборчивый покупатель... Ты думаешь, твои [грязные руки] имеют право прикасаться к [эксклюзивному предложению]? Руки прочь от товара! ТЫ ДАЖЕ НЕ ДОСТОИН ЧИСТИТЬ МОЮ ОБУВЬ! Глитч отшатнулся, его бесформенное тело затрепетало от помех. Он ожидал страха, а получил взгляд хозяина, смотрящего на надоевшее насекомое. Спамтон не оттолкнул его. Он с силой встряхнулся, как пëс, сбрасывающий грязную воду. Он выпрямился во весь свой, внезапно вновь обретëнный рост. Каждое его движение теперь было наполнено театральным, ядовитым презрением. Он смерил Глитча взглядом, полным холодного веселья. — ТЫ — [надоедливая реклама], КОТОРУЮ Я [научился блокировать!|ДАВНО НАУЧИЛСЯ БЛОКИРОВАТЬ]! ТЫ ДАЖЕ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ТОГО, ЧТОБЫ ПОПАСТЬ В МОЙ [список рассылки]! ТЕПЕРЬ [ичезни!|ИСЧЕЗНИ]! У МЕНЯ ЕСТЬ БОЛЕЕ [важные дела!|ВАЖНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ]! Он не стал ждать ответа. Развернувшись с таким видом, будто только что заключил сделку века, Спамтон пошëл прочь. Его походка была шаткой, он явно хромал, колени подгибались от боли в сутавах, но он не останавливался. Он шëл сквозь мрак и хлам, и его спина в красном, старом пиджаке, была единственным ярким пятном в этом царстве тьмы. Глитч не преследовал. Он просто стоял и мерцал, раздавленный не физической силой, а силой воли, которую считал уничтоженной. А Спамтон шëл. Внутри у него все трещало по швам, и сбои возвращались, но в его потрескавшемся сердце горел старый огонь. Он был разбит. Он был нищ. Он был на дне. Поднеся трясущуюся руку к лицу и грубо вытерев те самые предательские слезы, он неровно выдохнул. Но он все еще был Спамтоном Г. Спамтоном. И это было началом его пути назад.