Два последних галлифрейца

Мастер по-турецки сидел на кухонном стуле, листая какую-то книгу, не особо вникая в еë смысл и потягивал чай. На кухню зашëл Доктор, взъерошенный, бледный, с синяками под глазами и уставшим взглядом. -Доброе утро. Доктор в ответ лишь махнул ему рукой и подошëл к плите с кружкой и намерением заварить 18-й кофе за последние сутки. -А ты что, не спал? -Нет, - десятый широко зевнул, - Надо закончить кое-какую работу. -Да с чем ты там возишься уже третьи сутки? -Неважно. Мастер уже было открыл рот, чтобы разразиться возмущëнной тирадой, но Доктор, заварив себе крепкий кофе, ушëл с кухни. Мастер раздражëнно выдохнул и продолжил незаинтересованно читать. Минут через десять он сдался и отложил до ужаса скучное чтиво( и как только Доктору может нравиться эта нудятина?) и откинулся на спинку стула. У него мелькнула мысль, что возможно, стоило помочь десятому в том, чем он там занимается. Тот выглядел настолько уставшим и измотанным, что даже стало чуть жаль его. Мастер тихо выругался и отправился его искать. Спустя некоторое время совместного сосуществования в одном пространстве два повелителя времени привыкли к постоянному присутствию друг друга где-то рядом. Помимо путешевствий, теперь были дни, когда они просто проводили время, как обычные люди. Поначалу Мастер не понимал этого, но скоро втянулся. Например, он привык большую часть свободного времени проводить на кухне за чашкой чая, хотя раньше почти не пил его. Доктор готовил, Мастер, впроне справедливо, мыл посуду, они вместе вечером смотрели телевизор, который десятый настроил так, чтобы он ловил абсолютно все каналы, что то чинили в ТАРДИС, разговаривали или просто молчали. Молчать вместе, занимаясь своими делами, было ни чем не хуже бесед. В общем, как сказал бы Харкнесс, проводили время как "старая супружеская пара. Хотя сами Доктор и Мастер воспринимали это как соседство. Но отношения их, тем не менее, стали намного лучше- меньше ссор, криков и напряжëнной тишины и больше разговоров, улыбок и смеха. Сам Мастер тоже стал чуточку лучше, хоть сам и не осозновал этого. Единственное , что он заметил- барабаны почти исчезли и лишь изредка отбивали свой ритм где-то на задворках сознания. Мастер по очереди открывал все двери в ТАРДИС, заглядывая в комнаты в поисках Доктора. Когда он в очередной раз стал открывать очередную дверь, та не поддалась. "Ага, вот я тебя и нашëл, работяга" Мастеру, если честно, было как минимум интересно, с чем десятый там так долго возится. Он достал из кармана домашних штанов Дотора, которые уже стали его штанами, лазерную отвëртку и разблокировал замок. За дверью послышалось какое-то шуршание. Мастер открыл дверь и так и застыл на месте. -Ого. Комната, куда он ворвался, напоминала что угодно, но только не рабочее пространство. На полу стояли десятки коробок, в углу — разложенные детали чего-то сложного и явно недостроенного. Посреди всего этого хаоса Доктор, с взъерошенными волосами и в неизменной рубашке, сидел на полу, обложенный инструментами и какой-то тканью. — Ого, — повторил Мастер чуть громче, делая шаг вперёд. — Я думал, ты тут вселенную ремонтируешь, а ты... шьёшь? Доктор вздрогнул и резко поднял голову, будто его застукали за чем-то постыдным. — Я... эм... это не то, что ты думаешь. — Да что ты, — Мастер усмехнулся, подходя ближе. — А я-то уже приготовился увидеть тайную лабораторию. Доктор ссутулился, прикрывая собой то, что держал. — Это подарок, — пробормотал он. — Кому? — Тебе, — ответил Доктор после короткой паузы, будто слова сами сорвались с языка. Мастер моргнул, не сразу найдя, что сказать. — Мне? Ты что, решил, что у меня день рождения? — Нет. Просто... ты всё время ворчишь, что тебе холодно в коридорах ТАРДИС. Я подумал... ну, можно сделать тебе плед. — Плед? — Мастер выдохнул и хмыкнул. — Великий Повелитель Времени, Спаситель Вселенной, создатель временных парадоксов — и вяжет мне плед? — Шью, — поправил Доктор, чуть смущённо улыбаясь. — Я не умею вязать. Мастер рассмеялся, сел рядом и взял в руки мягкую ткань. — Ну надо же. И зачем, спрашивается, я тебя спасал? — Чтобы тебе было кому подшивать одежду, видимо, — Доктор криво улыбнулся, но в глазах у него мелькнула тень усталости. Мастер на мгновение задумался, потом тихо произнёс: — Ты не спал. Опять. — Мелочи, — отмахнулся Доктор. — Доктор. В голосе Мастера прозвучало неожиданное твёрдое, почти заботливое предупреждение. — Три ночи без сна — не “мелочь”. Даже для тебя. — Я просто хотел закончить до утра, — тихо сказал Доктор, отворачиваясь. — Ты ведь ненавидишь, когда я не довожу дела до конца. Мастер опустил взгляд на ткань. Плед был неровным, кое-где торчали нитки, но всё равно — он был тёплым, живым. В нём чувствовалось что-то... личное. — И ты делал это для меня, — пробормотал он, будто проверяя, действительно ли это реальность. Доктор пожал плечами. — Ну да. Иногда полезно делать что-то не взрывающееся. Они сидели молча. Воздух в комнате был пропитан запахом ткани, чая и тихого гула ТАРДИС. Мастер заметил, как пальцы Доктора дрожат от усталости, и неожиданно для самого себя потянулся, забрал у него иглу и моток нити. — Отдохни. Я закончу. Доктор удивлённо моргнул. — Ты? — Я тоже не бесполезный. И да, у меня руки прямее, чем у тебя. — Это ложь. — Это факт, — Мастер усмехнулся и принялся шить. Движения у него были неловкие, но сосредоточенные. Доктор тихо наблюдал за ним, потом, не выдержав, откинулся на стену и закрыл глаза. ТАРДИС мягко погасила свет, будто одобряя. День прошёл удивительно спокойно. Доктор проснулся ближе к обеду, обнаружив, что Мастер уже встал и на кухне пахнет кофе. Плед лежал рядом, аккуратно сложенный. Он был закончен. Доктор взял его, чувствуя лёгкую улыбку, и пошёл на запах кофе. — У тебя талант, — заметил он, входя. — Я же говорил, — не поднимая глаз, ответил Мастер. — У меня широкий спектр способностей. — Да, включая сарказм, — Доктор налил себе кофе. Мастер откинулся на спинку стула и посмотрел на него поверх кружки. — Ну, что скажешь? Доктор развернул плед и, не говоря ни слова, накинул его на плечи Мастера. Тот замер, моргнул. — Эй! Я не просил! — Знаю. Но тебе всё равно холодно. Мастер хотел возмутиться, но вдруг заметил, как Доктор смотрит на него — устало, но мягко, с той самой улыбкой, от которой всегда хотелось отвернуться, чтобы не выдать ни одной эмоции. Он шумно втянул воздух и пробормотал: — Если ты думаешь, что это делает нас друзьями... — Нет, — перебил Доктор спокойно. — Это просто плед. Они оба знали, что это не “просто плед”. День закончился тем, что они вместе сидели в гостиной. Мастер листал книгу, Доктор бездумно смотрел в экран телевизора, и между ними повисла та особая тишина — не неловкая, не пустая, а почти домашняя. Где-то в недрах ТАРДИС гулко билось сердце корабля, в унисон с их собственными. И на мгновение всё вокруг казалось правильным. ТАРДИС дремала. Лёгкий гул где-то в глубине напоминал дыхание спящего существа, а коридоры были окутаны мягким, почти осязаемым полумраком. Доктор бродил босиком по холодному полу, держа в руках кружку с остывшим кофе. Сон, как назло, не приходил. Мысли путались, как провода, в голове звенел тихий, знакомый хаос. Он прошёл мимо библиотеки, мимо кладовой, свернул в коридор — и остановился, заметив тусклый свет из кухни. Мастер сидел за столом, склонившись над какими-то бумагами, и лениво крутил в пальцах ручку. Перед ним дымилась кружка чая, рядом — тарелка с чем-то, что некогда, возможно, было печеньем. Доктор тихо шагнул внутрь. — Не спишь? — А ты? — Мастер даже не поднял взгляда. — Я спросил первым. — Я ответил встречным вопросом. Значит, ничья. Доктор усмехнулся, поставил кружку на стол и сел напротив. Несколько секунд они молчали, слушая только ровный гул ТАРДИС. — Не думал, что ты пьёшь чай, — заметил Доктор. — Я не пью, — буркнул Мастер. — Это был единственный способ не сойти с ума от скуки. — А, ну да. Страшное дело — вечер без очередной катастрофы. Мастер посмотрел на него с тем выражением, которое можно было бы назвать раздражением, если бы в нём не проскальзывала тень... привязанности. — Признай, тебе самому не хватает взрывов. — Иногда, — тихо признался Доктор. — Но иногда… просто тишины. Он откинулся на спинку стула, взглянул на Мастера и вдруг заметил тот самый плед — аккуратно накинутый на спинку его стула. Доктор усмехнулся. — Я вижу, всё-таки пригодился. Мастер дернул уголком губ. — Он тёплый. И неровный. Как и ты. — Приятно слышать, — Доктор потёр переносицу. — Правда. Несколько секунд они просто сидели. Где-то за стеной ТАРДИС тихо перекликалась с самим собой — будто старалась не мешать. Мастер налил себе ещё чаю и, не поднимая глаз, пробормотал: — Знаешь… странно. Я думал, мы с тобой не сможем вот так. Без ссор, без планов по уничтожению друг друга. — Мы всё ещё можем, — Доктор чуть улыбнулся. — Просто пока не хотим. Мастер фыркнул, но уголки его губ дрогнули. — Ненавижу, когда ты логичен. Доктор ответил тем же тоном: — Зато теперь у тебя есть плед. — И бессонный сосед, — добавил Мастер. Они оба рассмеялись тихо, почти шёпотом — чтобы не спугнуть хрупкий покой этой ночи. Потом Доктор встал, подошёл к стене и включил мягкий голубоватый свет. — Попробуй поспать. Я проверю навигацию и тоже лягу. Мастер посмотрел на него, потом перевёл взгляд на кружку и тихо сказал: — Доктор. Тот обернулся. — Что? — Спасибо. За… всё это. Доктор чуть наклонил голову, будто хотел что-то сказать, но передумал. Он просто кивнул и ушёл в коридор, оставив за собой еле заметный след запаха кофе и чего-то знакомого, домашнего. Мастер остался сидеть, глядя на спинку двери, потом вздохнул и накинул плед на плечи. ТАРДИС тихо гудела, будто поддакивая ему. Впервые за долгое время он действительно чувствовал себя не один. Утро пришло, как это обычно бывало в ТАРДИС, не по часам — просто свет в коридорах стал мягче, теплее, будто сама ТАРДИС решила, что пора просыпаться. Доктор первым появился на кухне. На нём была рубашка с закатанными рукавами и неизменно взъерошенные волосы, из которых будто торчала сама бессонница. Он, по привычке, заварил себе кофе, попробовал — и тут же скривился. Из коридора донёсся лёгкий стук — Мастер, в одной из тех бесконечных футболок, которые он где-то раздобыл в кладовой, и домашних штанах, зевнул, облокачиваясь о дверной косяк. — Доброе утро, трудоголик, — лениво произнёс он. — Снова кофе вместо завтрака? — У тебя есть лучший вариант? — Яичница, тосты и отсутствие саморазрушения. — Скука, — Доктор хмыкнул, но через пару минут всё же достал сковороду. Мастер довольно усмехнулся и, опустившись на стул, наблюдал, как тот суетится у плиты. Было что-то странно завораживающее в том, как Доктор двигался — быстро, с каким-то небрежным изяществом, будто даже повседневные мелочи для него были частью вселенского уравнения. — Ты так смотришь, будто я делаю что-то не так, — не оборачиваясь, сказал Доктор. — Я просто жду, когда ты подожжёшь кухню. Доктор фыркнул. — Один раз. Один! — И всё равно — впечатляюще. Мастер потянулся, забирая у него ложку, и помешал сам, как будто это был сложнейший эксперимент. Доктор тихо наблюдал. И поймал себя на том, что улыбается — спокойно, без привычной напряжённости. Завтрак вышел странным, но съедобным. Они ели за маленьким круглым столом, лениво болтая о всякой ерунде. ТАРДИС мягко гудела вокруг, будто создавая уют из звука. После завтрака Доктор отправился чинить что-то в навигационном отсеке, а Мастер — следом. Не потому, что было интересно, просто… потому что там был Доктор. — Ты уверен, что этот провод вообще должен быть здесь? — спросил Мастер, когда Доктор залез под панель. — Абсолютно. — Потому что он никуда не ведёт. — Он ведёт… к вере. — К вере? — К вере в то, что я знаю, что делаю. Мастер закатил глаза, но помог. Полчаса спустя оба сидели на полу, в окружении проводов и гаек, и громко смеялись, когда из консоли внезапно посыпались искры. — Отлично, теперь ТАРДИС решила устроить салют, — сказал Мастер, прикрывая глаза рукой. — Это не салют, это… эмоциональное проявление, — Доктор протянул руку, нажал кнопку — и всё стихло. Мастер взглянул на него и неожиданно тихо сказал: — Тебе идёт, когда ты улыбаешься. Доктор замер, потом неловко хмыкнул. — Тебе тоже… когда ты не пытаешься взорвать что-то. — То есть никогда. Они оба рассмеялись, и на несколько секунд воздух между ними стал теплее. К вечеру они сидели в гостиной. Доктор читал — какой-то старый роман в потертых обложках, а Мастер, устроившись на диване, лениво листал журнал, больше глядя не на страницы, а на Доктора. — Почему ты это читаешь? — спросил он наконец. — Потому что иногда хочется чего-то человеческого. Простого. — И что в этом простом такого интересного? — Всё. — Доктор поднял взгляд. — Они живут коротко, но так ярко. Иногда я им даже завидую. Мастер задумался. — Ты ведь тоже так живёшь. Только дольше. — Возможно. Но не так. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Доктор тихо улыбнулся. — Чай? — Если не твой горький — то да. Доктор поднялся, пошёл на кухню. А Мастер остался, глядя на открытую книгу, и вдруг заметил, как внизу страницы аккуратно заложен уголок —Доктор всегда оставлял место, чтобы вернуться. Он не стал разгибать страницу. Просто откинулся на спинку дивана, слушая мягкие шаги в соседней комнате, и впервые за долгое время почувствовал… покой. Настоящий. ТАРДИС стихла к ночи, будто понимала, что её хозяевам нужно немного покоя. Голубоватый свет в коридорах стал мягким, почти лунным. Всё вокруг дышало равномерно и спокойно. Доктор стоял у дверей ТАРДИС, держа в руках чашку чая. В отражении мерцали отблески далёких звёзд — россыпь точек, где каждая хранила собственную историю. Он тихо улыбнулся. — Вселенная прекрасна, — пробормотал он. — Даже когда молчит. — Или особенно когда молчит, — отозвался голос позади. Мастер появился в дверях — босиком, с пледом, накинутым на плечи. — Опять разговариваешь со звёздами? — Они лучшие слушатели. Не перебивают. Мастер подошёл ближе, встал рядом. Пара секунд — и они просто стояли, молча глядя в прозрачный купол, за которым бесконечно вращалось небо. — Интересно, — сказал Мастер, — если бы люди знали, что мы вот так… просто стоим, — они бы поверили? — В нас? — В то, что Повелители Времени способны на тишину. Доктор чуть усмехнулся. — Возможно, нет. Но я бы не стал их винить. Он сделал глоток чая и заметил краем глаза, как Мастер, словно невзначай, сдвинул плед чуть в сторону — так, чтобы край лёг на плечо Доктора. Тот хотел что-то сказать, но не стал. Просто позволил. Тепло от ткани было едва ощутимым, но каким-то правильным. — Ты ведь так и не сказал, зачем ты всё чинил утром, — тихо произнёс Мастер. Доктор покосился на него. — Чтобы ТАРДИС могла летать тише. — Тише? Зачем? — Чтобы ты мог спать. Мастер хмыкнул, не глядя на него. — Забавно. Ты, значит, жертвуешь звуком своего корабля ради моего сна. — Иногда полезно делать что-то ради других. — А иногда — странно, — Мастер взглянул на него сбоку. — Хотя… приятно. Они замолчали. Снаружи пролетела комета, оставив за собой тонкую серебристую полосу света. Доктор тихо сказал: — Знаешь, раньше я думал, что мы с тобой не сможем быть вот так. Без войны. Без громких слов. — Я тоже, — отозвался Мастер. — Но, видимо, даже у безумцев бывают хорошие дни. — И вечера, — добавил Доктор. На губах Мастера появилась едва заметная улыбка — редкая, настоящая. — Если я скажу, что привык к этому… ты не начнёшь шутить? — Обещаю, — ответил Доктор. — Тогда… — он вздохнул. — Привык. Доктор не ответил. Просто кивнул, глядя в звёзды, и вдруг заметил, как ТАРДИС тихо отозвалась — будто довольная, что её обитатели наконец нашли что-то вроде равновесия. Через некоторое время Мастер зевнул, нехотя стянул плед с плеч и бросил взгляд на Доктора. — Идёшь спать, герой Галлифрея? — Сейчас, — ответил тот. Мастер кивнул, уже уходя, и вдруг остановился. — Доктор… — Да? — Если завтра снова что-то сломаешь — зови. Вместе выйдет быстрее. Доктор улыбнулся. — Договорились. Когда Мастер ушёл, он остался стоять ещё пару минут — глядя, как звёзды за иллюминатором плавно смещаются, словно дышат. Он поставил чашку на полку, выключил свет и прошептал: — Спасибо. И ТАРДИС тихо ответила — низким, довольным гулом, похожим на вздох.