Палитра перемен

Первый раз Гарри Поттер умер в возрасте сорока семи лет самым что ни на есть банальным способом. Он заболел простым гриппом и умер. Почему он умер от такой банальной болезни, как грипп, будучи волшебником? Существовала же магия, зелья, в конце концов. К сожалению, к моменту его сорокалетия не осталось ни магических растений, ни магических животных, из которых варились зелья, ни самой сути магии. Куда же они подевались? Все эти важные для каждого волшебника инструменты? Всё очень просто. Через десять лет после его восемнадцатилетия магглы обнаружили их, волшебников. Не только в Британии, но и по всему миру. Многие консерваторы предполагали, что начнётся война, в том числе и Гарри. Он понимал, что есть хорошие магглы, но также и на примере Дурслей не был слеп к их возможному страху и ненависти к чему-то непохожему. Гарри часто возвращался мыслями к тому моменту. Не к самому дню, когда всё рухнуло, а к причинам, что вели их к этому год за годом. Магглы нашли их не потому, что волшебники стали неосторожны. Они нашли их потому, что мир изменился. Камеры на каждом углу, спутники над каждой крышей, датчики и приборы, которые улавливают то, что раньше списывали на сбой. Время, когда можно было просто стереть память и надеяться на тишину, прошло. Он прекрасно помнил те первые тревожные сигналы: видео подростка-маглорождённого, которое разошлось по сети за час; научный отчёт о странных «мёртвых зонах» в Шотландии, где техника упрямо отказывалась работать; статистику исчезновений, в которой маггловские аналитики вдруг увидели закономерность. К глубочайшему удивлению многих, магглы нормально отнеслись к существованию волшебников. Началось всё с регистрации каждого волшебника и его родителей. Неважно, были они магами или магглами. Волшебное правительство не было против. В конце концов, это не такое уж и серьёзное требование, особенно если больше никогда не придётся прятаться. Дальше они потребовали регистрации палочек. Теперь на каждой из них был порядковый номер, который регистрировали на волшебника. Передавать их из рук в руки было запрещено. Маглорождённые были в восторге. Два их мира соединились в один. Хотя на самом деле волшебный мир просто стирали по чуть-чуть. Но дальше требования только росли. Магглы потребовали доступ к исследованиям магии, объясняя это безопасностью и наукой. Школы обязали впихнуть в семилетнюю учебную программу маггловские предметы. Сдавать по ним экзамены также стало обязательным. А потом настал черёд зелий. Магглы быстро поняли, насколько ценны растения и существа, из которых они готовились. Они хотели зелья для всего: от простуды до омоложения. Потребность оказалась слишком велика. Лекарственные травы, магические грибы, корни, кровь и яд редких существ — всё начало уходить в промышленных масштабах. Раньше запасы распределялись внутри закрытого магического общества, и даже редчайшие ингредиенты могли храниться веками. Теперь же тысячи маггловских клиник требовали их ежедневно. Плантации и питомники разорялись в считанные годы. Магические леса вырубались под «контролируемый сбор», а зельевары становились всего лишь обслуживающим персоналом чужих корпораций. Всех волшебных существ поместили в строго охраняемую среду. Кентавров истребили первыми — они слишком сильно сопротивлялись. С гоблинами смогли найти «компромисс»: им нельзя было выходить на поверхность и перемещаться на поверхности без пропуска. Их посчитали слишком опасными. Регулировали всё. Платили волшебникам, чтобы они показывали магию и ритуалы. Многие бедные слои населения были согласны. Для оборотней и вампиров создали отдельные защищённые «города». Оборотням запретили размножаться, начали стерилизовать. Все магические места приходилось регистрировать. Магия увядала не только по вине магглов. После смерти Волдеморта светлые маги запретили ритуалы, приравняв их к тёмной магии. Поощряли отказ от магических традиций и устоев в пользу современности. Поначалу и Гарри был не против. Он думал: что такого может быть в этих ритуалах и кому они нужны? Его окружали только светлые семьи. Особенно Уизли. Они были прекрасными людьми и его семьёй. Гарри искренне любил их, но лишь позже узнал, что «предатели крови» — это не просто оскорбление. Это проклятье крови. Гарри вообще многое узнал лишь к концу своей жизни. Ему было искренне стыдно, что он был так слеп. Он буквально не знал ничего о мире, в котором жил. О мире за который сражался, за который умер. Когда Гарри спохватился, было слишком поздно. Много раз он задавался вопросом, как всё это произошло. Почему Дамблдор так отстаивал путь, в котором волшебники должны были подражать магглам? Почему лидер их мира поделил всё на чёрное и белое? Неужели он был так слеп? Ритуалы запретили из-за того, что в них использовалась кровь. Магию крови запретили по этим же причинам. Но если до Второй волшебной войны всё это практиковалось, несмотря на запрет, то после неё свелось к нулю. Магия медленно, но верно увядала. Вмешательство магглов только ускорило это десятикратно. Когда он умер, он был готов уйти на покой. Несмотря на то, что он прожил немного по меркам волшебника, он был рад уйти в объятия смерти. Он не был категорически несчастен. Просто он был слишком уставший и болезненный. Гарри слишком поздно взялся за своё здоровье, которое было подорвано сначала Дурслями, потом войной и голодом. В двадцать пять лет у него был организм хуже, чем у старика: анемия, остеопороз, нарушения работы сердца, печени, почек. Гарри с горем пополам вылечили, но его тело никогда не станет таким, каким должно было стать. Он чувствовал себя стариком в молодом теле, оказывается, магия не всесильна. У него не было детей, не то, чтобы Гарри не хотел. Наверное просто не срослось. Он любил свою работу, любил своих друзей и их детей. Гарри прожил неплохую жизнь. Поэтому да, он был не против уйти на покой и отдохнуть. Открыв глаза, он снова оказался на вокзале, как и ожидал. Гарри собирался подняться и направиться на поезд, как перед глазами тьма будто сгустилась, очертив фигуру в состоящую из теней и сгустков тьмы. Он не сомневался, кто стоит перед ним. — Эм, привет, — произнёс он. — Ты должен вернуться, — произнёс потусторонний голос Смерти. — О нет, нет, нет, нихрена я не должен, — сплюнул Гарри. Фигура колыхалась, немного меняя очертания. — Я дам тебе шанс прожить всё заново и восстановить баланс. — Неа, нет. К чёрту баланс и всё такое, я не хочу, — жалобно промычал Гарри. — Я хочу на покой, встретиться с родными. — Покоя не существует, моё милое дитя. Сердце Гарри болезненно сжалось. Как? Неужели он никогда не встретится с мамой и папой, с Сириусом, с друзьями, что ушли раньше него? Неужели всё это бессмысленно, и впереди его ждёт только пустота? — Практически каждая душа отправляется на новое рождение. Таков круг. И лишь редкие избранные задерживаются дольше. Ты — один из них. Гарри поднял взгляд, зелёные глаза, полные боли и детского упрямства, встретились с бескрайней глубиной, откуда говорил этот голос. — Почему я? — прошептал он. — Я ведь сделал всё, что мог, я устал. Неужели у меня нет выбора? — Конечно, у тебя есть выбор. Ты можешь направиться к кругу перерождения. Но магия умирает, — ответила Смерть ласково, почти с сожалением. — Подожди, — осенило Гарри, — ты сказала «почти каждая душа»? Но не каждая? Смерть какое-то время молчала. — Не каждая душа заслуживает продолжать свой путь. Например, кусочки души Тома Реддла бродят в чистилище среди других нечистых душ, без надежды на восстановление. Со временем они растворятся в ткани мира, — как показалось Гарри, Смерть звучала устало. — У некоторых душ есть шанс исцелиться и продолжить путь, проявить сожаление. — Чистилище? — спросил Гарри с интересом. Его что-то беспокоило на задворках сознания. Пока Смерть собиралась с ответом, к нему пришло ужасное озарение. — Сириус! — закричал Гарри. Существо уставилось на него. — Арка Смерти в министерстве. Он провалился, крёстный не умер до того, как его выкинуло туда, — чуть тише объяснил Гарри. От волнения всё сжалось внутри. Вдруг Сириус застрял в чистилище и страдает? Пока он ждал ответа, Смерть исчезла, оставив его одного. — Ну и куда ты? — шёпотом буркнул Гарри. Оглядевшись, он понял, что стоит на той же невыносимо белой станции Кингс-Кросс. Уже без Дамблдора и Волдеморта под скамейкой. Интересно, все видят вокзал? Или это сугубо его представление? — У каждой души разное представление, — произнёс голос за его спиной, и Гарри, развернувшись, вскрикнул. — Сириус! — ошеломлённо выдавил Гарри, чувствуя слабость в ногах. Хотя какая слабость — он же мёртв... — Щенок! Какого чёрта ты здесь делаешь? — разгневано сказал появившийся Блэк. — Для него прошло несколько минут с того момента, как он провалился сквозь завесу, — объяснила Смерть. Гарри бросился на шею к крёстному, судорожно сжимая его в руках. Он пронёс горе и чувство вины за его смерть сквозь всю свою жизнь. — Прости меня. Прости, пожалуйста, я так виноват, — сквозь слёзы бормотал Гарри. Он судорожно вцепился в крёстного, уткнувшись лицом в знакомое плечо. Казалось, что Сириус пах так же, как он запомнил: дымом и кожей. Всё, что Гарри копил в себе долгие годы: и тоска, и вина, и чувство безвозвратной утраты, вырвалось наружу горячими слезами. — Прости меня, пожалуйста, я так виноват, — всхлипывал он, словно снова был маленьким мальчиком. — Я должен был проверить тебя, не должен был идти в министерство, попадаться на эту глупую ловушку. Сириус обнял его крепко, почти грубо, и взъерошил волосы. — Тсс, щенок. Тихо. Никакой твоей вины нет и быть не может. Запомни это раз и навсегда. Я бы умер тысячу раз, защищая тебя. Гарри всхлипнул ещё раз, вцепившись в крёстного так, будто боялся, что тот исчезнет. — Я скучал, — выдохнул он глухо. — Боюсь, я не успел соскучиться, — голос Сириуса дрогнул, и впервые в его глазах мелькнула нежность, от которой сжималось сердце. — Почему ты здесь? И подожди, ты выглядишь старше. Гарри не знал, на какой возраст он выглядел. Если судить по рукам и хлипкому телу, ему восемнадцать, плюс-минус. — Ты не понимаешь, для тебя прошло несколько минут. Но для меня больше тридцати лет. — Что? — Сириус отстранился, удерживая Гарри за плечи. Гарри кивнул, губы дрожали. Сириус уставился на него так, словно впервые видел. В его глазах мелькнуло то, что Гарри никогда раньше не замечал, настоящая боль. — Тридцать лет, — повторил он глухо. — И всё это время ты думал, что это ты виноват? — Я виноват. Если бы не я, тебя бы там не было. Ты прожил бы долгую жизнь, — выдохнул Гарри. Сириус стиснул его в объятиях, почти до боли. — Щенок, слушай меня внимательно. Это не твоя вина. Ни одна секунда из метафорических лет не лежит на тебе. Меня толкнула любимая кузина Белла. Не ты толкнул меня, понял? — твёрдо сказал его крёстный, и впервые Гарри услышал такие серьёзные нотки в его голосе. — Дитя, нужно принять решение, — отвлёк их голос Смерти. — Какое решение? — спросил Сириус. — Нас обнаружили магглы в две тысячи восьмом году. Поначалу было всё нормально: мягкие ограничения, регистрации и прочее. К моменту моей смерти сама магия почти исчезла. Исчезли магические растения, животные, заклинания были всё слабее. Смерть хочет, чтобы я отправился в прошлое и всё исправил, — объяснил крёстному Гарри. — Ого, — шёпотом произнёс Сириус. — В какое конкретно прошлое? — В пятилетнее тело Гарри Поттера. — Почему не раньше? — спросил Гарри, в душе тлела надежда спасти родителей. — Я не могу перенести тебя до убийства твоих родителей, дитя. В ту ночь ты стал крестражем. Неся в себе крестраж, ты собрал мои дары. Я не могу отправить тебя раньше, не создав временной парадокс и не разрушив твоё тело. Магическое ядро более-менее сформируется к пяти годам, тогда ты и переживёшь возвращение назад. О, вау. Опять эти чёртовы крестражи. — Крестраж? — высоким голосом пропищал Сириус. — Очень долгая история, — печально улыбнулся Гарри. — Щенок, делай то, чего ты хочешь. Не позволяй никому давить на тебя, — твёрдо сказал Сириус и, поморщившись, добавил: — прошу меня извинить, мистер Смерть. Гарри захихикал. Он колебался. С одной стороны, он мог бы спасти Сириуса из Азкабана намного раньше. Спасти многих людей, которые погибли на войне. Тедди бы рос с родителями. Но он так устал. — Твой крёстный может пойти с тобой, — предложила сущность, заметив его колебания. Гарри вскинул голову так быстро, что хрустнула шея. — Сириус? — Гарри повернулся к нему с такой надеждой в глазах. Хотя ему сразу стало стыдно. — Ты не должен, если не хочешь. — Почему бы и нет? — тепло улыбнулся его крёстный. Гарри почувствовал, как к горлу подступает ком и на глаза наворачиваются слёзы. — А если у нас не получится? — обратился Гарри к сущности. — Тогда я верну вас снова. Если вы не захотите, вы сможете отправиться дальше. — То есть, если мы умрём и магглы всё равно нас найдут, мы сможем попробовать ещё раз? — удивлённо спросил Гарри. — Да. — Почему ты заинтересована? Ты же типа Смерть, какая разница кто умирает, магглы или волшебники? — Потому что я наблюдаю за равновесием, — ответила она тихо. — Магглы или волшебники, не важны сами по себе. Важно, как их действия влияют на поток жизни и смерти. Когда нарушается баланс, даже мне приходится вмешиваться. Но я не могу самостоятельно пойти и спасти магию. Я становлюсь слабее с каждым мгновением. — Что будет когда магия иссякнет? — поинтересовался Гарри. — Нет магии, нет равновесия. Нет равновесия? Мир погибнет. — Вау. Почему магия так влияет? — вставил вопрос Сириус. — Потому что ткань мира создана магией, — завуалированно объяснила сущность. — Ну ладно, почему бы не пойти и не спасти весь мир? — полушутя спросил Сириус. — Вы согласны? — Согласны, — ответили они одновременно, и свет померк.