Палитра перемен

В скором времени они планировали провести ритуал воскрешения Воландеморта. Гарри очень сильно не хотел растить гомункула и заниматься органической магией, тем более что от тела Воландеморта не осталось и следа, чтобы взять материал. Поэтому Гарри решил найти тело какого-нибудь волшебника, позволить дементору поцеловать его и просто вселить в него Реддла. Это была не такая уж и простая задача. Возраст волшебника не играл роли, на самом деле можно было бы найти даже волшебницу. Ритуал воскрешения должен был восстановить родное тело, которое связано с душой. Гарри подозревал что это будет средний возраст между крестражами. Ритуал решили проводить только Гарри и Сириус с привлечением Снейпа. Тому всё равно нечего терять в плане лояльности Воландеморту. Зельевар теперь был свободным человеком, но оставался в Хогвартсе, под носом у Дамблдора, решая не терять позиций шпиона. Просто теперь не для Воландеморта, а для Гарри. Барти решили не привлекать из-за конфликта интересов, тот был сильно предан Тёмному Лорду. Так как если не выйдет договориться, они просто отправят его на тот свет обратно. — Где нам взять бездушное тело? — проворчал Гарри сцепляясь со своими волосами. — В Мунго, — предложил Сириус, — иногда родственники поцелованных дементорами волшебников продолжают поддерживать в них жизнь. — Нам нужно просто украсть человека из больницы, — Гарри усмехнулся. — И как мы это сделаем? — спросил Сириус. — Я сам, думаю всё довольно просто. Зайти под чарами невидимости и разочарования, накинуть на тело мантию невидимку и подняв чарами левитации уйти. — Мантия у Дамблдора. — У меня есть идея на этот счёт, — сказал Гарри и сконцентрировавшись, представил что мантия лежит перед ним. Это была глупая теория, но имела смысл. Он же вроде как хозяин этих даров. Сириус воскликнул и Гарри открыв глаза увидел плащ, но не только его. Но и камень воскрешения, который должен быть в кольце, наверху в шкатулке. И чёртову бузинную палочку. — Ты украл палочку Дамблдора. — Это моя палочка, я её просто вернул, — зашипел Гарри на крёстного. — Но ты не сможешь пользоваться ей на людях... — Почему не смогу? Я просто пришлю письмо директору, что проснулся, а палочка лежала передо мной. Я же Певерелл, вот она и вернулась. Магия и всё такое. Сириус скептически уставился на него. Гарри невинно пожал плечами. В конце концов это действительно теперь его палочка. Пока Гарри продумывал план проникновения в больницу, он занялся обустройством ритуальной комнаты. Нет, он не чертил руны и не готовился к ритуалу, Гарри ставил кровать и искал наручники сдерживающие магию. Кровать нужна на тот случай, если Воландеморт не будет сотрудничать, Гарри просто оставит его подумать над своим поведением в жизни. Оставлять человека валяться на полу вроде как не очень красиво. Поздно вечером он зашёл на кухню перекусить. Он толком не ел с утра, и единственное, чего хотел, это бутерброд и тишина. Включив тусклый свет, он замер. — Мерлин всемогущий, — выдохнул он. — Только не на кухонном столе. Мы там едим, грязный ты ублюдок, — ворчал Гарри на крёстного, уставившись в стену. Слава Мерлину он увидел лишь то, что Сириус засунул Барти руку в штаны и пожирал шею, а не что-то серьёзнее. Первый раз такое произошло за долгие годы совместного проживания. Сириус быстро отстранился, делая вид, что вовсе не виноват. — Это не то, что ты думаешь, — драматично выдал он с классической наглостью. — Правда? — устало сказал Гарри, облокотившись о дверной косяк. — Тогда, может, объяснишь, почему у тебя палатка в штанах? Барти покраснел до такого оттенка красного, что Гарри за переживал как бы тому не стали плохо. Гарри тяжело выдохнул и махнул рукой: — Просто уберите за собой. Мы же едим на этом столе в конце концов, и я не хочу объяснять Кричеру, почему он должен дезинфицировать мебель после ваших...— Мне стыдно за тебя, Сириус, — назидательно сказал Гарри, взяв бутерброды из холодильника и направившись к себе в спальню. В душе он конечно улыбался и был счастлив, что Сириус нашел подход к Барти. Но блин, хреново что это подход нашелся через общий кухонный стол.

***

Прежде чем воскрешать Воландеморта, Гарри решил пойти на очень, очень рискованный шаг, он договорился о встрече с Леди Лонгботтом. Поместье оказалось именно таким, каким Гарри его и представлял: большим, старым и чересчур ухоженным. Дом, где всё слишком правильно, слишком чисто, слишком на своих местах, чтобы чувствовать себя как дома. Его пропустили через ворота, дорога к особняку шла через изысканный сад. По обеим сторонам стояли статуи: кто-то из Лонгботтомов явно имел вкус к самовеличию, потому что половина из них изображала предков рода в героических позах. Гарри пригляделся одна из фигур, кажется, сжимала в руке не меч, а лопату. Возможно, ирония, возможно, действительно дань предку. Сколько бы времени не прошло, ему тяжело было понимать некоторые чистокровные семьи и их любовь к помпезности. Он остановился, огляделся. Всё вокруг выглядело слишком чистым, слишком гармоничным. Дом стоял массивный, серый, с башнями, крытыми тёмным шифером. Окна светились мягким, ровным светом. Гарри отметил, что в них нет отражений, старые магические стекла, дорогое удовольствие, особенно сейчас, когда поставки из Франции почти прекратились. Дом не был пуст, но был тих, слишком тих. Он снял мантию, хотя в холле было прохладно. Служанка-эльф молча поклонилась, не поднимая взгляда, и повела его длинным коридором. Гарри шёл, прислушиваясь к шагам. Каждый шаг отдавался внутри, как удар сердца. Коридор закончился высокими дверями из чёрного дуба. Эльф остановился и, не говоря ни слова, распахнул их. Августа Лонгботтом сидела в кресле у камина. Не просто сидела, а владела пространством. Её присутствие заполняло комнату полностью, так что огонь, зеркала и даже портреты на стенах будто отступали. Она подняла взгляд, и Гарри ощутил на себе её тяжёлый взгляд. — Лорд Певерелл, — произнесла она наконец. Голос ровный, низкий, с хрипотцой, в нём уже слышался возраст. — Леди Лонгботтом, — спокойно ответил Гарри поклонившись и подходя ближе. — Спасибо, что выделили время для встречи. Она чуть приподняла уголок губ, не улыбка, скорее движение. Он сел напротив, не дожидаясь приглашения. Комната пахла жасмином, древесным дымом и чем-то старым, Гарри скользнул взглядом по деталям: серебряные подсвечники, витражи с гербом, шкафы, полные книг. — Не буду утруждать вас праздными беседами, — мягко сказал Гарри, — я здесь по личному делу, которое касается вашего сына и невестки. Женщина вмиг выпрямилась и взгляд стал суровым. — Вы знаете, почему Френк и Алиса стали жертвами нападения? — задал он вопрос. Лицо Леди Лонгботтом исказилось от отвращения. — Они были втянуты в эту дурацкую войну, будучи аврорами да ещё и участниками этого Ордена Дамблдора, — фамилию директора она сплюнула. — Я знаю истинную причину того, почему на них напали, как и на Поттеров. Это договор о неразглашении того, что я вам сейчас скажу, мы не сможем продолжить беседу, если вы не подпишите, — мягко сказал Гарри, передавая бумаги. Гарри немного нервничал, надеясь, что она подпишет. Хотя по большей части он испытывал последнее время только апатию. Было похоже что он смотрит за собой со стороны. Женщина внимательно прочла договор, но отложила его в сторону и упёрлась в него немигающим взглядом. — Почему вы думаете, что мне это интересно? — Это касается вашего внука, более сказать не могу. Ещё какое-то время она разглядывала его, но потом что-то для себя решила и подписала Кровавым пером, которое Гарри принес с собой. — За несколько месяцев до рождения Невилла было сделано пророчество. О ребёнке способном победить Тёмного Лорда. Дамблдор проводил собеседование с Сибиллой Трелони в Кабаньей голове, когда она его произнесла, первую половину прослушал Пожиратель смерти и передал Воландеморту. Под пророчество подходило два ребёнка, Невилл Лонгботтом и Гарри Поттер, — поведал Гарри и откинулся на спинку кресла. Августа Лонгботтом долго молчала, не сводя с него взгляда. Он чувствовал это внимание почти физически, как если бы она пыталась прочитать его не мысли, нет, а суть, ту самую, что выдаёт любого лжеца даже при идеальной осанке и безупречной манере речи. — Что за пророчество? — «Тот, кто способен одолеть Тёмного Лорда, приближается... Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, появится на свет, когда седьмой месяц подходит к концу... И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но у него будет сила, которой Тёмный Лорд не знает... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить, пока жив другой... Тот, кто способен одолеть Тёмного Лорда, будет рождён, когда седьмой месяц подходит к концу.» Как Гарри устал пересказывать эти строчки. Ему казалось, если разбудить его посреди ночи и заставить пересказать пророчество, он без запинки всё продекламирует. — Любопытная история, лорд Певерелл, — наконец произнесла она. — Слишком любопытная.. — Она сделала короткую паузу, откинулась на спинку кресла и чуть наклонила голову. — Вы рассказываете о вещах, которые давно стали частью войны. Почему вы вообще знаете о них? — Если я скажу, что я путешественник во времени, вы поверите мне? Он чувствовал, как внутри нарастает тонкое напряжение: она не доверяла ни одному его слову, но и не могла их отбросить, в её глазах играло то редкое любопытство, которое появляется у человека, привыкшего видеть сквозь ложь, но наткнувшегося на что-то, что не укладывается в привычные рамки. — Допустим. — Я не буду ходить вокруг да около, Воландеморт не мёртв, Волшебной Британии придётся с ним столкнуться... — Вы его сторонник? — опасным голосом перебила его женщина. Гарри фыркнул и театрально махнул рукой: — Гарри Поттер к вашим услугам. И нет, я не его сторонник. Она скептически уставилась на него, Гарри в свою очередь снял косметическое заклинание с своего лица и показал свой выдающийся шрам. Она бесстыдно его рассматривала некоторое время. — Что же тогда произошло в будущем? — Леди Лонгботтом недоверчиво спросила. — Он победил, поэтому вы вернулись во времени? — О нет, я знаю как его убить. Нас ждала другая война, магглы нас обнаружили и это закончилось кровью пролитой волшебниками. — Тогда почему вы не убьете этого мерзавца? — сплюнула женщина. — Потому что, нас мало. Волшебников катастрофически мало и он нужен нам. Для вас война закончилась четыре года назад и свежа в памяти, я понимаю. Но для меня? Для меня свежим воспоминание является смерть Невилла и его детей. Смерть Сьюзен Боунс, смерть всех Уизли. Смерть самой магии. — Воландеморт не в своем уме. Я не собираюсь поступаться принципами и становиться чистокровным фанатиком, чтобы выжить в войне с магглами. — Я не прошу вас становиться фанатиком, — спокойно сказал Гарри, ощущая, как каждое слово взвешивается и падает в комнату тяжёлой, но предельно ясной лептой, — я прошу вас использовать ту власть, ту репутацию и те связи, которые у вас есть, чтобы сохранить и защитить то, что ещё можно защитить, а не ради мести, не ради чистокровной гордыни, а ради тех детей, которые ещё не родились и ради мира, в котором им придётся жить. Августа посмотрела на него долго, с трудом скрывая внутреннюю борьбу между материнской жесткостью и усталостью, и Гарри уловил в её молчании не только сомнение, но и ту древнюю привычку считать реальность делом рук, а не слов, ту привычку, которая диктовала ей, что прежде чем доверять, нужно видеть дело, а не обещания. — Что вы хотите взамен? — спросила она наконец, голос её был ровен и тих, но в нём звучала железная точность, — вы говорите о помощи, о защите, о сохранении магии, но я не намерена терять семью ради ваших экспериментов. — Воландеморт вернётся и вызволит своих последователей. В том числе Рабастана, Рудольфуса и Белатриссу Лестрейндж. Лишь наш выбор покажет, будет ли это война или договорённость между министерством и им. — Я поставлю все богатство своей семьи на то, чтобы эти ублюдки остались за решеткой, — злобно сказала женщина и начала вставать. — Я добьюсь того, что условием их освобождения станет излечение Френка и Алисы. — Их невозможно вылечить, — фыркнула женщина уже стоя. — Возможно, если этим займётся сам Воландеморт. Он высший легилимент. Если кто и способен, так это он, — мягко сказал Гарри пытаясь сгладить всю враждебность исходящую от женщины, — всё что я вам предлагаю, это сделку. Вам не нужно поступаться своими принципами и вставать на сторону врага. Всё что я от вас прошу, это не препятствовать. Прошу помочь оградить волшебников от магглов. Вы же в свою очередь получите счастливое воссоединение семьи. Невилл получит родителей. Но имейте ввиду, вы усложните всем жизнь, но не станете непреодолимым препятствием. Вот несколько воспоминаний, которые я для вас подготовил. Обдумайте всё и свяжитесь со мной когда примете решение. Гарри достал из кармана несколько флаконов, поставил на стол и направился к выходу, давая Леди Лонгботтом время принять решение.

***

Гарри сидел за столом, заваленным пергаментами, чернильницами и чашками с давно остывшим чаем. Перо в его руке двигалось быстро, машинально, выводя подписи, формулировки, ответы на вопросы, которые ему уже надоело повторять. Он откинулся на спинку стула, потёр глаза и скользнул взглядом по диаграмме состава Визенгамота, закреплённой на стене. Сложное переплетение цветов: красный, синий и зелёный. Которые отображали три фракции: Консерваторы, Центристы, Прогрессисты. Гарри, Барти, Сириус и Северус перевели места к Центристам. Итого, они сравняли счёт. Стало десять Консерваторов, десять Центристов и восемь Прогрессистов. Чтобы голосование прошло, должно быть большинство. За приют проголосовали двадцать восемь мест. Но это было невероятным успехом. Неудивительно, что до него никто не озаботился подобным. До этого, в Визингамоте не было магглорожденных или полукровок. Если чистокровный волшебный ребенок оставался сиротой, находилось море родственников которые могли приютить ребенка. Полукровками и магглорождёнными сиротами занималось полностью маггловское правительство, волшебники не интересовались этим от слова совсем. Всё прошло легко: слезливая история про Гарри Поттера подвергшегося насилию, предложение о создании приюта профинансированное Блэками и закон прошёл. Люди любят трагедии, если могут обсудить их с моральным превосходством. А предложение, щедро профинансированное Блэками, окончательно сняло все возражения. Никто не хотел выглядеть как человек, готовый оставить ребёнка в опасности, особенно перед коллегами, особенно под перьями газетчиков. Дети чистокровных были важны, каждый волшебник ценил своих наследников. Гарри знал, на какие кнопки нажимать. Волшебный мир был лицемерен до предсказуемости: дети святы, но только свои. Наследники чистокровных родов это будущее, их берегут, их учат, им не позволяют голодать, их могут унизить морально, но никогда не ударят. Насилие удел «зверей». Если получится возродить Воландеморта в здравом уме, он будет контролировать по крайней мере треть Визингамота. Со школой будет сложно. Закон прошёл первое чтение, но первое чтение прошли тысячи бессмысленных законов. — Как прошла беседа с Августой? — спросил Сириус, заходя в библиотеку. — Понятия не имею, — отозвался Гарри, не поднимая головы от бумаг. — Ты же знаешь, дипломатия не мой конёк. Надеюсь, желание увидеть сына здоровым окажется сильнее её ненависти к Волдеморту. — Понял. Мы с Барти сегодня были в приюте. — О, как всё прошло? — с удовольствием сменил тему Гарри. — Очень милое место, ты хорошо поработал над интерьером, — как-то рассеяно ответил Сириус. — Что-то не так? — Я слышал как садовник пригласил Барти на свидание. — Оливер? — Его имя не имеет значения, — фыркнул Сириус с тем самым аристократическим презрением, которое у него иногда вырывалось. Гарри закатил глаза. — Так что, Барти согласился? — Нет. — Тогда в чём дело? — Гарри ничего не понимал. Сириус резко выдохнул и поднял на него взгляд, в котором плескались обида и злость. — Когда садовник спросил, есть ли у Барти кто-то важный, он сказал, что это не имеет значения! — голос Сириуса сорвался. — Понимаешь, Гарри? Я не имею значения! — последние слова он почти выкрикнул. Гарри моргнул, оторопев от вспышки эмоций. — Сириус, — осторожно начал он, — ты ведь понимаешь, что Барти не всегда говорит то, что думает? Особенно когда смущён. — Он мог выбрать любое слово, Гарри, — перебил тот, вцепившись в подлокотники кресла. — Но сказал это. Будто я просто никто. Гарри сдержал усмешку, наклонился вперёд и тихо сказал: — Ты же знал, на кого ввязываешься. Это Барти. У него в голове полная неразбериха. Ему проще отмахнуться, чем признать, что ему не всё равно. Я думаю он это сболтнул растерявшись от внимания. — А если нет? — Вы с ним разговаривали? Или только языки в рот друг другу заталкивали на нашем кухонном столе? Сириус даже не моргнул. Он облокотился на спинку кресла, скрестив руки на груди, и посмотрел на Гарри с тем самым ленивым, наглым выражением, которое всегда выводило людей из себя. — Ну да, — протянул он, — заталкивали. И что? По крайней мере, мы хоть чем-то заняты, в отличие от тебя и твоих гениальных политических махинаций. Гарри моргнул, потом прищурился. — Ты ушлёпок, — обиженно сказал Гарри, — у меня хотя бы нет проблем в личной жизни. — Потому что у тебя нет личной жизни, — весело сказал Сириус, — ты знаешь, что если делать это слишком часто, ослепнешь? Гарри махнул рукой и послал в него два жалящих подряд. — Барти сказал глупость и что? Люди говорят глупости, особенно ты. Сириус поймал оба заклинания щитом, даже не моргнув, и ухмыльнулся шире, чем требовалось для приличия. — Ага, и всё-таки мои глупости, в отличие от твоих, приносят удовольствие, — протянул он таким тоном, который у Гарри всегда вызывал желание швырнуть чем-то тяжёлым. И этот человек только что страдал от разбитого сердца? — Твоя уверенность в себе достойна отдельного диагноза, — сухо заметил Гарри. — Зато она компенсирует твою хроническую угрюмость, — не остался в долгу Сириус. — Слушай, Гарри, — он подался вперёд, уже без насмешки, — ты правда думаешь, что мне не нужно волноваться из-за этого? — Чего ж ты спрашиваешь совета у меня угрюмого, — не сдержался Гарри от шпильки, — тебе стоит просто поговорить с ним напрямую. Сириус хлопнул его по плечу и убежал. Какого чёрта он вообще спрашивает у Гарри совета? Не клеится у него в личной жизни. Его максимум это связи с магглами на одну ночь. С магглами, потому что волшебники так и не придумали такие вещи как клубы. — У меня есть более важные дела, спасти мир например, — сказал Гарри в пустую комнату, сам себя утешая.

***

— Привет, Гарри, — Андромеда обняла его и поцеловала в щеку. — Привет, Нимфадора, — кивнул Гарри маленькой Тонкс. — Я просила называть меня Тонкс, — вскипела она. — Конечно, Нимфадора, — весело сказал Гарри. Он просто обожал её дразнить. Девочка только закончила третий курс в Хогвартсе. — Привет Гарри, — кивнул Тед. Барти как всегда остался в своей спальне. Многие познакомились с его новой личностью, но никто не знал, что он тот самый Барти. — Зачем ты её дразнишь так? — с усмешкой покачал Тед. — Потому что у неё красивое имя и на данный момент она единственная наследница рода Блэк, — сказал Гарри. — В Гарри вселилась моя дорогая матушка, — картинно закричал Сириус. — Отвали придурок. Это не я обещал Арктуру наследника, — фыркнул Гарри. Они собрались чтобы провести ритуал принятия в семью Нимфадоры и Теда. — Давай, рассказывай, мне безумно интересно, — нетерпеливо топнул ногой Гарри. Тед прошёл расширенный кровный тест в Гринготтс, по просьбе Гарри, чтобы узнать от какого сквиба он происходит. Они с Сириусом ещё в прошлой жизни выяснили, что все магглорожденные произошли от сквибов затесавшихся в маггловской мире. — Мой прадед Эдгар Боунс, — раскрыл тайну мужчина. — Вау, мы должны рассказать мадам Боунс, — с восторгом сказал Гарри. — Я уже связался с ней, она очень удивилась и была рада. Пригласила всю нашу семью на ужин. Она в шоке, что теперь семья Боунс связана с Блэками, — с улыбкой сказал Тонкс. — Ты не расстраиваешься из-за отказа от своей фамилии? — поинтересовался Сириус. — Нет, не особо. Мы живём полностью в магическом мире, я с гордостью приму наследие семьи своей жены. — Папа, это так приторно, — скривилась Нимфадора и все засмеялись. Тед должен пройти ритуал «Сжигания маггловской крови», хотя на практике это совсем не так, ритуал состоит в том, чтобы потребовать у магии вернуть его в род Боунс, как носителя их крови. Конечно, он не получит доступа к счетам Боунс и не сможет стать Лордом пока есть живые наследники, но он появится на их гобелене как отдельная ветвь. — Портключ готов, пойдёмте на улицу, за защитные чары, — сказал Гарри. На территории Британии такие ритуалы были запрещены законом, потому что требовалась кровь. Поэтому, Гарри пришла в голову гениальная идея. Они все отправились по зарегистрированному портключу в поместье Блэков во Франции, чтобы провести ритуал. Таким образом они не нарушают законы Британии. — Какой у меня умный щенок, — Сириус вытер фальшивую слезу. — Я старше тебя, псина, — проворчал Гарри от выходок крёстного. — Ты ранил меня в самое сердце... — Вы ведёте себя как старая супружеская пара, — сказала Нимфадора с любопытством глядя на них. Гарри и Сириус синхронно скривились. Гарри сглотнул слюну, сдерживая тошноту после перемещения портключом. Они быстро добрались до поместья и сразу направились в ритуальную комнату, надеясь решить всё за сегодня. Ни у кого из них не было времени на развлечения во Франции. — Это не больно? — спросила немного обеспокоенная Нимфадора. — Нет, всего лишь надо сделать тонкий надрез на ладони при прошении в род, — сказала Андромеда. — Давай Тед, ты первый. Текст запомнил? — спросил Сириус. — Да. Тед шагнул к центру зала, где на мраморном полу был выложен старый герб рода Блэк. Мужчина коротко вдохнул и провёл кончиком кинжала по ладони. Кровь блеснула в свете свечей, и он, как учили, сжал кулак, позволяя нескольким каплям упасть в чашу на алтаре. — Кровь моя не враг магии, а сосуд её силы, — произнёс он чётко, немного хрипловато, словно боялся не ошибиться, а сказать не то, что чувствует. Гарри чуть склонил голову, наблюдая за тем, как пламя на свечах меркнет и становится сильнее. — Я прошу принять меня в род Боунс, как того, кто несёт их кровь и память, — продолжил Тед, и кровь в чаше засветилась и испарилась. Нимфадора, стоявшая рядом с матерью, вцепилась в её руку, ей казалось, что воздух вокруг дрожит, как перед грозой. Андромеда сжала пальцы дочери и тихо сказала: — Это просто магия, не бойся. — Я, Сириус Орион Блэк, Лорд Благороднейшего Дома Блэк, даю согласие на ритуал, — сказал Сириус надрезав ладонь и капнув в чашу. — Теперь ритуал принятия в род Блэк, это должна сделать Андромеда. Она шагнула вперёд, не колеблясь. — Кровь моя не отречённая, но возвращённая, — произнесла она, проводя лезвием по ладони. — Я зову магию рода Блэк признать меня вновь, как дочь и мать, как часть его силы. Прими в свой род моего супруга и наше дитя, защити своей магией, позволь исправить свои ошибки и возродить былую силу нашего рода. Потом она подозвала Нимфадору, надрезав ей ладонь она также капнула крови в чашу и тоже самое повторила с Тедом. Как только капнула последняя капля, все трое потеряли сознание и упали на пол. — Так должно быть? — смущённо спросил Сириус. — Да, я читал в одном из старых дневников Блэков, что они должны пройти испытание и доказать магии рода, что они достойны, — ответил Гарри. На мгновение воздух стал плотным, как вода. Чёрное пламя взметнулось в чаше, сменившись голубым и все затихло. Вся семья открыла глаза. — Вы как? — спросил Гарри помогая встать. — Невероятно, — счастливо улыбнулась Андромеда со слезами на глазах, — я и не подозревала как скучала по этому чувству покоя и принадлежности. Магия как будто обволакивает всё моё тело. — Я в шоке, — ошеломлённо сказал Тед, — я никогда не чувствовал ничего подобного. — Нимфадора, ты как? — спросил Сириус. — Я чувствую себя очень странно. — Что именно? — обеспокоено спросила её Андромеда. — Не знаю как объяснить. Наверное это похоже, как всю жизнь жить где нибудь тёплом климате, а потом попасть в холодный, — неразборчиво пробормотала девочка. — О, это вполне похожее описание, которое я видел в дневниках. Это происходит после очищения магии, видимо ты так сильно понравилась роду, что они тебя благословили, — улыбнулся Гарри. — Ну что, господа Блэки, — улыбнулся Гарри, — нам пора обратно в дождливый Лондон.