Breaking the Opening | Взламывая дебют

В тот день она не появилась. Люциус сидел на койке, сложа руки. Охрана менялась, но никто не приходил к нему. И ни слова о Грейнджер. К середине дня Люциус начал закипать. Он сдержал слово. Проверенная информация. Лидс. Йорк. Дувр. Имена, лица, наполовину забытые явочные квартиры. Он делал все, что они попросят. И она все равно ушла. Ни прощания, ни записки. Ни тени в дверном проеме. Сутки спустя стало еще хуже. Люциус мерил шагами камеру — редкая демонстрация уязвимости, которую мог себе позволить. Но сегодня самоуважение будто вылетело в трубу. Он кружил по комнате, как загнанный волк. Новый охранник принес ему еду. Люциус не сказал ни слова, лишь пялился в тарелку, пока тот не ушел. На утро следующего дня он дошел до ручки. Это наказание. Не могло быть ничем другим. Грейнджер перешла черту. Кто-то решил, что их рабочие отношения стали слишком милыми и убрал ее, чтобы восстановить контроль. Идиоты. Гребаные идиоты со своей гребаной стратегией.

***

Когда дверь открылась, Люциус уже стоял, готовый вывалить на первого встречного все, что думает. Не Грейнджер. Бруствер с абсолютно нечитаемым выражением лица. Люциус замер. — Где она? — вопрос вышел резким. Бруствер шагнул внутрь, закрыл за собой дверь. — Позапрошлой ночью был рейд. Кентская граница. У Люциуса перехватило дыхание. Странный, холодный клубок свернулся за ребрами. — Она была там, — продолжил Бруствер. — Разведданные появились поздно. Все пошло… наперекосяк. Люциус не шелохнулся. — Насколько все серьезно? — спросил он и возненавидел скорость, с которой задал этот вопрос. — Она жива, — прозвучало в ответ. — Но не допущена к работе. Комната слегка качнулась. Или это был он сам. — Я дал вам имена, — ступил вперед Люциус. — Локации. Я предупреждал, что идет перегруппировка на юго-востоке… — И ты был прав. Поэтому мы послали ее. Люциус сжал кулаки. — Вы послали ее? — Она вызвалась. Всегда так делает. — Она не… «Пушечное мясо», — едва не закончил он. Бруствер молча наблюдал. И в этот момент Люциус Малфой сделал выбор, на который, как ему казалось, он был не способен. — Сядь. Бруствер изогнул бровь. — Не понял. Люциус подошел к столу. Вытащил пергамент из-под книжной стопки. Карту, над которой они вместе работали — он и Гермиона. С пометками аккуратной, уверенной рукой. — Я могу дать вам больше, — сказал Люциус, — имен, групп. Тех, кого я не хотел раскрывать перед Орденом, пока не пойму, что действительно буду услышан. Бруствер приблизился. Люциус ткнул в карту. — Торфинн Роули. По последним слухам, пережидает на заброшенной мельнице у Северна. Задерживаться не будет — он не из категории грубой силы, умный. Учился у Мальсибера. Бруствер склонился ближе. — У Трэверса есть кузина помладше. Новичок, не зарегистрирована. С ее помощью они передают сообщения по каминным сетям. Я подозреваю, она расквартирована в Лютном, но… — Почему сейчас? — влез Бруствер. Люциус встретил его взгляд. И в кои веки перестал лгать. — Потому что я хочу закончить эту войну, — сказал он. — И потому что, если она умрет, это будет на твоей совести благодаря пустой трате моего времени на подобные задержки. Бруствер с минуту поизучал его, а затем размеренно кивнул. Когда он ушел, Люциус так и остался стоять у стола, уставившись на пергамент. Она жива. Но этого мало. Она была нужна ему здесь, в этой комнате. За столом напротив, спокойная до безумия. Только в этот момент Люциус понял, что готов спалить каждого в пожирательских кругах, если это будет значить, что Гермиона зайдет в эту дверь.

***

В лазарете было тихо, даже слишком. Гермиона полулежала на плотных подушках, пробегая глазами собственные заметки. Боль в ребрах немного утихла, и теперь они ныли. Она ненавидела быть в тылу. Ненавидела ощущение непричастности. Послышался стук о косяк двери, и вошел Бруствер. Улыбнулся. — Тебя уже навещали? — Невилл дважды. И очень ошарашенная сова от Луны. Он тихо усмехнулся, а потом подошел ближе, пряча сложенный листок в руке. — Подумал, ты захочешь это увидеть. Он передал ей пергамент. Стандартный полевой отчет, но заполненный элегантным наклонным почерком. Люциус. «Сведения надёжны. Соберите отряд на рейд. Не спорьте с дилетантами. Верните её». Гермиона медленно подняла взгляд. — Он теперь у тебя с рук ест, — отрезал Бруствер. — Сдает имена. Пароли. — Кто-то еще пострадал? Бруствер покачал головой. — Серьезно ранили только тебя. Может быть, поэтому он внезапно такой сговорчивый. Гермиона нахмурилась. — Думаешь, чувствует вину? — Нет, — ответил он. — Я думаю, это личное. Она вернулась к пергаменту. — Когда я могу вернуться?

***

Он не заметил, как перестал есть. Или бродить туда-сюда. Теперь Люциус просто сидел за столом, вперив взгляд в стену, и держал в руках книгу. Вряд ли кто-то сообщил бы ему, что Гермиона умерла. Поэтому, когда дверь открылась, и за ней стояла она, Люциус замер. Гермиона Грейнджер замерла в проходе, ссутулив одно плечо, осунувшаяся, но настороженная. Она похудела. Побледнела. Но была жива. На мгновение Люциус забыл, как дышать. Она не подала вида, что заметила. Просто пересекла порог и бросила: — Вижу, ты нашёл, чем себя занять. Он вернул книгу на стол. — Ты не спешила, — сказал тихо, почти ровно. — У меня было пробито легкое. — Что ж, — его голос зазвенел хрипотцой, — в следующий раз пригнись. На этот раз Гермиона расхохоталась в голос.

***

Последующие недели стали переломными в этой войне. Рейд шел за рейдом. Имена совпадали, сети схлопывались. Подразделения Ордена перемещались слаженно, будто кто-то помог им прозреть. Бруствер и Грюм начали сверяться с пометками Люциуса на картах. Даже самые скептично настроенные члены Ордена заткнулись, когда пятая подряд наводка подтвердилась с точностью до дюйма. С него сняли цепи. Отперли дверь. Затем убрали охрану. Люциусу позволили перемещаться по убежищу при свете дня. И напрямую передали его Гермионе. Официально — для координации тактики. Неофициально — потому что никто больше не смог вытащить из него прямой ответ. Ее комнату перенесли на тот же этаж, их рабочую комнату превратили в общий штаб. Вернулись книги. Тот стол. Ночью, когда камин выгорал и уголки пергаментных карт сворачивались, они сидели рядом, деля тишину. Читали. Размышляли. Иногда они встречались взглядами. Тихо, понимающе.