Lebensinhalt

— Боитесь? — Чего? — Смерти. Луна хихикнула и кокетливо заправила выпавший локон за ухо. Она болтала ногами в воздухе, сидя на краешке кровати. Её белый передник качался в такт движениям ног: резко поднимаясь и плавно опускаясь. Своей невинностью, непониманием и детской глупостью она оттеняла это место, будто делает мир вокруг себя чуточку цветастее. Этот вопрос здесь — почти бытовой. Его не воспринимают всерьёз, не толкают речи. Солдаты и медики, впрочем, не сильно отличаются — гибнут люди, гибнут они. И итог не всегда зависит от их решений. Смерть здесь, в лагере, давно перестала быть врагом; стала давним товарищем, которого ты ждёшь. Шарлотта усмехнулась и отвела взгляд. Когда-то её командир спрашивал такое, до того как она вступила на службу в концлагерь. Она помнит, что тогда не ответила — так же отвернулась и притупила взгляд. — Не знаю, — по‑английски говорит надзирательница. — А чего её бояться? Луна нежно смеётся. Где‑то под рёбрами довольно заныло, а уши заполыхали. Предатели. — Ну как же? — она наклонила голову к плечу и надула губки. — Разве не страшно закрыть глаза и больше ничего не почувствовать? Не услышать, не увидеть, не попробовать? Шарлотта высунула руку из‑под простыни, которой была укрыта, и потянула её к лицу медсестры: — Мне это не нужно, если я в силах помнить. Луна прильнула щекой к холодной ладони и прикрыла глаза. Она выдохнула и сама потерлась кожа о кожу, отдавая своё тепло. — Тогда, если вам будет станет одиноко или страшно, вспоминайте меня. Шарлотта сжала губы и сдержанно кивнула: — Gut, meine Süße. Луна положила свою ладонь поверх чужой, прижимая. Затем потянулась вперёд, желая оставить на чужих губах свою помаду. Надзирательница закрыла глаза. Она дышала всё чаще. Грудная клетка заходилась в бешенном дыхании, а губы немели. Шею саднило болью, но всё казалось каким‑то… вторичным. Если кто‑то узнал бы о том, что делала Шарлотта с еврейкой за закрытой дверью лазарета, — их бы повесили, ведь ничего не может быть тайным вечно. Немка открыла глаза, как только всё кончается: И поцелуй. И зачитывание приговора. «Боитесь?» — спрашивает Луна. «Чего?» «Смерти». Шарлотта не отвечает, но теперь знает ответ: Нет. И вновь погружается в воспоминания, где её ждёт милая Луна и её долгий, сладкий поцелуй.