Бордель

      Я ушёл. Не стал ждать ни коллег, ни кого другого. Просто брёл среди заброшенных зданий, пока не дошёл до трассы. Вызвал такси и направился домой. День был слишком странным, тяжёлым и богатым на впечатления. В точке назначения я оказался через неполный час. Душ, лёгкий перекус и праздное валяние в кровати до самой ночи.       Рано заснуть не удалось. Произошедшее не давало расслабиться и отпустить будоражащие впечатления. Но усталость взяла своё, и в какой-то момент меня сморил сон.       На службе коллеги вели себя так, словно вчера был обычный рабочий день. Никаких обсуждений, комментариев. Все были предельно серьёзны и работоспособны. «Премия» действительно оказалась очень эффективной. Я решил, что полное замалчивание посещения борделя только к лучшему. Мой опыт был несколько… нетрадиционным. Не думаю, что стоило им делиться. Особенно в новом коллективе.       Единственный, кто упомянул выезд в публичный дом, был шеф. И то лишь затем, чтобы узнать моё мнение.       — Как тебе вчерашние девочки? — поинтересовался Головин таким тоном, словно мы обсуждали погоду. Мы только вернулись с обеда и лениво посматривали на компьютеры: возвращаться к делам не хотелось.       — Неплохо… Правда, я не ожидал… — промычал я. Начальник своим неожиданным вопросом немного выбил меня из колеи.       — Привыкай. Обычно выезды бывают раз в пару-тройку недель. В разные места, конечно. Но мы с тобой будем проверять злачные места куда чаще… — осклабился Сергей Петрович и добавил: — Обожаю свою работу!       — И сколько таких подшефных нам заведений в городе? — аккуратно поинтересовался я.       — Десять. Три борделя, одно подпольное казино, две швейные фабрики, хлебозавод, текстильная фабрика и пара производств бытовой электроники и косметики, — не задумываясь, перечислил мужчина.       — Хлебозавод? — удивлённо поднял брови я.       — Ага, там пашет лишь наш контингент, — широко улыбнулся Головин. — Так что приходится ездить с проверками.       — Таким же образом? — осторожно уточнил я.       — А каким ещё? — расхохотался шеф. — Ты увидишь местных работниц, и вопросы отпадут сами!       — Сергей Петрович, — неуверенно начал я. — Вчера я видел в одной из комнат парня…       — Шутишь? — удивлённо вскинулся мужчина. — Нет! Никто не хочет связываться с пидораснёй. Есть, конечно, пара точек в городе и отдельные шлюхи, но они не по нашей части. Тебе показалось. У Мадины есть несколько тощих, плоских девиц. Неудивительно, что ты перепутал…       — Видимо, — улыбнулся я. Хорошо, что не спросил напрямую.       Информация из первых рук, что такие «рейды» поставлены на поток, меня, честно сказать, немного покоробила. Ладно ещё бордель — так сказать, берёшь взятку товаром, почти натуральный обмен. Но требовать секс от ткачих, работниц фабрик и заводов?.. Тут уже настоящим рабством попахивает.       Однако, как я быстро убедился, никого в местной миграционной службе это не напрягало. Женщин тут работало мало: секретарши да сидящие в зале приёма консультантки. И в этом царстве тестостерона происходили очень нехорошие вещи.       Следующий выезд на объект случился уже через три дня. Причём не на саму фабрику, а в общежитие, где проживали работницы. Поскольку ткацкое производство работало в три смены, отдуваться за весь коллектив приходилось тем, кто вернулся с ночной и в данный момент отдыхал.       Головин и в этот раз меня не предупредил. Влетел в мой кабинет и пафосно заявил:       — Выезжаем! И не благодари! — Мужчина выскочил раньше, чем я успел поинтересоваться куда.       Будет ли эта проверка столь же липовой, мне никто не сообщил, поэтому я схватил удостоверение, накинул пиджак и поспешил за начальством. Фургон был всё тот же, а вот лица в нём собрались незнакомые. Видимо, сегодня «премию» выдавали уже другим «стахановцам». Мы же, по словам шефа, должны были присмотреть. Да и грех было не поучаствовать…       Ехать оказалось всего ничего: минут двадцать — и мы остановились в довольно непрезентабельном районе. Общежитие находилось у самой дороги: длинный, потемневший от времени трёхэтажный корпус с облупившейся штукатуркой. Крыша местами просела, под окнами тянулись ржавые трубы, а входная дверь, перекошенная и побитая, открывалась тяжело, с глухим скрипом. Внутри пахло сыростью, мылом и чем-то съестным.       Коридоры были узкие, краска на стенах облупилась, обнажая серо-зелёные пятна от прошлого ремонта. Ступени лестниц — изъеденные, с железными краями, местами скользкие, с выбоинами. Вдоль стен белели длинные верёвки с развешенным бельём, над дверями — таблички с выцветшими номерами.       Девушки — почти все одного возраста, лет по двадцать — бродили по коридорам в халатах или спортивной одежде, кто с распущенными волосами, кто в платках. Уставшие, сонные, с припухшими глазами после изнурительной работы. Высокая брюнетка тащила полное ведро с водой, пара девчонок, шепчась, шмыгнула за угол.       Из комнат доносился слабый гул: шум вентиляторов, потрескивание радиоприёмника, чьи-то тихие голоса. Атмосфера была странно домашней и одновременно казённой: одинаковые кровати, занавески из ситца, облупившиеся шкафчики, общая кухня с заваленными посудой столами.       Девушки старались не смотреть прямо, лишь на секунду поднимали глаза, и в них мелькал не столько страх, сколько усталое смирение и угрюмая покорность. Они знали, зачем мы пришли, и уже ждали, когда всё закончится.       Головин прошёл вперёд и выхватил из кучки сбившихся иммигранток неприметную полноватую девчонку.       — Алия! Что за приём? Мы вас по всему зданию ловить должны? — недовольно проворчал он.       — Простите, Сергей Петрович, вы немного рано. Мы не успели приготовиться… — пролепетала низенькая, довольно непривлекательная ткачиха.       На вид ей было меньше, чем остальным. Но глаза… Глаза выдавали, что неказистая внешность с лихвой окупается острым умом.       — Каждый раз одно и то же… — раздражённо пробормотал мужчина и цепким взглядом осмотрел толпящихся на кухне. — Новенькая?       Его глаза остановились на высокой роскошной красавице, которая не успела юркнуть в коридор.       — Начальник, пусть идёт, она ещё не освоилась. Только приехала, не знает правил… — затараторила Алия, но заболтать шефа ей не удалось.       — Ничего, я её и просвещу… — широко улыбнулся Головин и, отодвинув защитницу в сторону, вцепился в запястье понравившейся ему брюнетки.       — Но, Сергей Петрович… — жалобно заканючила невысокая девушка, но Головин так на неё зыркнул, что она тут же осеклась.       Коллеги уже разбрелись по зданию. Они бесцеремонно открывали двери, рассматривая живущих там работниц. Некоторые заходили внутрь, другие проходили дальше. Один я так и остался стоять столбом на кухне.       — А вы чего ждёте? — раздался тихий голос Алии сбоку. Я о ней уже успел забыть.       — Да так… — хмуро махнул головой я. Идти трахать уставших ткачих не было ни малейшего желания.       — Нет настроения? — проницательно спросила она.       — Совершенно, — облегчённо выдохнул я.       — Может, чаю? — улыбнулась девчонка, и её лицо на миг стало куда симпатичнее.       — Буду благодарен, — хмыкнул я в ответ и, замявшись, добавил: — Только мне бы не хотелось…       — Пойдёмте ко мне! Никто не узнает… — подмигнула Алия и потащила меня в глубь коридора.       У неё я и пересидел, чувствуя себя полным идиотом. Что я здесь делаю? Что думают обо мне эти девушки? Что вообще о нас думают иммигрантки? Мне не хотелось этого знать. Впервые стало стыдно за свою профессию.       Алия сдержала слово: никто так и не узнал, что я слился с «проверки». Честно говоря, мы даже не разговаривали. Я лишь бросил ей: «Занимайся своими делами», — и девушка оставила меня в покое. Что удивительно: она достала шитьё — большую плетёную корзину с нитками — и занялась рукоделием. Никогда не видел, чтобы кто-то в наше время вышивал. Кстати, только тогда я заметил, какое великолепное платье было на ткачихе. С ручной вышивкой, между прочим.       — Твоя работа? — кивнул я на её одежду.       — Да, — слегка улыбнулась девушка.       — Очень красиво, — искренне сказал я и вытащил телефон. Мешать девушке заниматься делом я не собирался.       — Спасибо, — услышал я тихое, но глаз от экрана не оторвал. Нам было не о чем говорить. Я чувствовал себя слишком неловко.       

***

             Всё чаще вспоминался странный парень из борделя. Я так и не понял, кто он. Но очень хотел бы узнать. Как попасть в «Экзотику» вне рейда было неясно, так что я решил обратиться к шефу. В моём интересе не было ничего криминального, клуб действительно был шикарным.       Начальник не удивился, даже как-то приободрился, услышав мой вопрос.       — Понравилось? Да… Место достойное. Туда с улицы не попадёшь. Нужны приглашения, — выдал мужчина.       — Ясно, — пригорюнился я.       — Но тебе невероятно повезло, что у меня они есть, — подмигнул Головин. — Сегодня и пойдём!       Я не горел желанием идти куда-либо с шефом. Но повода выкрутиться не придумал. Главное, что я попаду внутрь, а там, думаю, босс и сам найдёт, чем заняться, помимо моей скучной компании.       После работы мы разъехались по домам. Договорились встретиться у клуба в десять вечера — раньше там народ не собирался. Я решил ехать на машине: гулять в сомнительном районе в прошлый раз мне совершенно не понравилось. Принял душ, побрился, достал одежду поприличнее и уже без четверти был у знакомого здания.       Вечером оно производило совершенно другое впечатление. Огромное количество автомобилей, группы людей, смех, крики… Такси подъезжали одно за другим, выплёвывая пассажиров: девушек на высоких каблуках, в коротких платьях, с лёгкими куртками на плечах; мужчин — вальяжных, уверенных в себе, в хороших костюмах, с небрежно расстёгнутыми пиджаками.       Дверь клуба то и дело распахивалась, выпуская горячую волну воздуха, коктейль из алкоголя, парфюма и сигарет. На ступенях стояли двое охранников — широкоплечих, с рациями на груди, равнодушно наблюдавших за толпой. Чуть поодаль — импровизированная «курилка». Дым клубился прямо в лицо прохожим, а кто-то уже пытался завязать разговор, обменяться телефонами или пройти без очереди. Всё было шумным, тесным, ярким, словно кусочек ярмарки влепили в старую, облезлую промзону, и этот контраст только усиливал ощущение чего-то чуждого, но несомненно притягательного.       Головин, как и я, приехал чуть раньше, так что мне почти не пришлось ждать. Правда, мужчина выбрал такси.       — Ты на своей, Клим? — удивлённо покачал головой он, а затем хитро прищурился. — А как же мы отметим окончание рабочего дня?       — Немного можно… — хмыкнул я. — К тому же мы сюда не на час… Успеет выветриться!       — Мне нравится твой настрой! — хохотнул начальник и дружелюбно ударил меня по плечу.       Мы беспрепятственно зашли внутрь — видимо, шеф был здесь завсегдатаем. Верзилы стояли столбом, не повернув и голов в нашу сторону. Будто мы неприкасаемые, те, на кого лучше не смотреть. Что ж, так даже удобнее.       Мы миновали «тамбур» с зеркальными стенами — теми самыми зеркалами, что искривляют пространство, делая его глубже и таинственнее, чем есть на самом деле. С потолка свисали тяжёлые хрустальные люстры в виде перевёрнутых гигантских капель, но свет их был приглушённый, тёплый, рассеянный — не ослепляющий, а подчёркивающий мягкие линии залов.       Запах внутри был совсем иной, чем на улице: густой аромат дорогих духов, табака и алкоголя, смешанный с чем-то сладковатым, почти пряным, как у редких сигар. Полы — чёрный камень с едва заметным блеском, по краям — полосы светодиодов, подсвечивающих путь.       Узкие коридоры между зонами скрывали небольшие комнаты: мини-бары, приватные курительные, маленькие игровые. Всё это не выставлено напоказ, а будто вплетено в интерьер. Декор — бронза, матовое стекло, бархат глубоких тонов; никаких дешёвых вывесок, только аккуратные эмблемы, понятные своим.       Музыка была почти неуловимой — не громкой, а фоновой, пульсирующей, с низкими вибрациями. Из-за неё казалось, что пол дышит, а стены слегка вибрируют вместе с басами. Люди двигались медленно, неторопливо, без суеты — жесты сдержанные, взгляды ленивые, уверенные.       Барная стойка тянулась полукругом, подсвеченная снизу янтарным светом. Бутылки за ней стояли стройными рядами, предлагая широкий выбор напитков. В этом заведении всё было строго выверено: каждый диван, лампа, деталь — они не кричали о богатстве, а уверенно шептали об анонимности. Это было место для тех, кто знает, что больше нигде не получит то, что есть здесь.       Головин уверенно шёл вперёд. Я же еле поспевал, стараясь не зацепить гостей. Пару раз со мной пытались заговорить девушки, но я боялся упустить шефа. Наконец он привёл меня в небольшой зал с отдельным баром и сценой, на которой возле шеста танцевала молодая девушка под медленную, успокаивающую музыку. Её движения были ей под стать: неторопливые, но тем не менее соблазнительные.       Шеф плюхнулся за свободный столик. Я устроился напротив.       — Мне здесь нравится больше всего. Мало народу. Да и комнаты есть поблизости… Вон там, за ширмой, — мужчина махнул рукой куда-то за спину. — Ах да, держи!       Головин порылся в кармане и протянул мне маленький значок — странный разноцветный кружочек.       — Приколи на видное место. Не придётся платить… — хмыкнул он и провёл рукой по такому же украшению на лацкане пиджака. — Удобная вещь!       Я неопределённо хмыкнул и взял значок. Шеф неотрывно смотрел на меня, пока я не присобачил его к рубашке.       — Вот так-то! — довольно покачал головой Головин. — Я скоро уйду, так что не скучай…       Не успел он договорить, как в зал вошла уже знакомая мне красивая женщина.       — Сергей Петрович! Вот вы где! — Мадина улыбнулась широкой, зазывной улыбкой. Она была при полном параде, в длинном шёлковом платье с глубоким декольте.       — Привет, красавица… А я уж заждался… — начальник незаметно подмигнул мне и поспешил навстречу местной «мамке».       Я проводил взглядом удаляющуюся шушукающуюся парочку и лениво откинулся на спинку дивана. И где мне искать того парня? Болтаться по этажам? Или идти к странной неприметной двери? Не хотелось так очевидно выдавать своих намерений. И смогу ли я попасть на второй этаж? Насколько я понял, там была закрытая зона. Однако других вариантов не было, поэтому я заказал себе выпить и двинулся к лестнице, ведущей наверх.       Что удивительно, никто меня не остановил. Я старательно крутился везде, где только мог, но это ни к чему не привело. Чужие лица, смех, суета… Общее непринуждённое настроение было мне чуждо. Я приехал сюда не за этим. Немного расстроенный, я вернулся к своему столику. Мой крепкий напиток терпеливо ждал меня на столе. Я плюхнулся на диван и глубоко вздохнул: мой план провалился.       — Привет, красавчик! — услышал я сбоку. — Не скучаешь?       Высокая брюнетка с широким лицом в довольно откровенном наряде остановилась у моего столика.       — Составить тебе компанию? — томно улыбнулась она, невозмутимо устраиваясь у меня под боком.       Я молчал. Что делать дальше? Ехать домой? Или плюнуть на всё и выбрать себе девочку? Алкоголь немного расслабил, общая весёлая обстановка понемногу заряжала соответствующим месту настроем.       — Уйди, — услышал я резкий, чуть хрипловатый голос.       Брюнетку вмиг сдуло, будто её и не было рядом. Я повернул голову — на меня смотрели уже знакомые карие глаза.       — Привет, — расслышал я тихое.       В этот раз парень выглядел немного по-другому: распущенные густые волосы кольцами обрамляли узкое лицо, бледная кожа, светло-голубая рубашка с закатанными рукавами и чёрные джинсы, туго обтягивающие узкие бёдра. Выражение лица было… никаким. Ни радости, ни раздражения. Словно он не совсем понимал, что я тут забыл.       — Здравствуй, — поспешил я поздороваться. Я так обрадовался, увидев его, что забыл ответить на приветствие. И неуютная пауза затянулась.       — Помочь тебе выбрать девочку? — выдохнул брюнет и изящно изогнул соболиную бровь. — Ты обошёл все залы, но так и не нашёл ничего интересного?       — Я и не девочку искал, — улыбнулся я. Играть с ним в игры я не планировал.       — А что же? Алкоголь, наркотики, может, хочешь поиграть в азартные игры? — взгляд парня стал таким режущим, что я неосознанно поёжился.       — Спасибо, но нет. Я искал тебя, — спокойно признался я.       Парень поджал губы и прикрыл глаза. Его черты, показалось, заострились ещё больше. В тот раз я точно ошибся с его возрастом. Сейчас это был молодой мужчина. Удивительно красивый, но давно перешедший двадцатилетний рубеж.       — Зачем? — скрипучим голосом прокаркал он. На его лицо словно наползла тень. И я никак не мог понять причину такой холодности.       — Никогда не встречал таких, как ты… — пожал плечами я. Мне показалось, что он оценит искренность.       — Каких? — незнакомец ударил словом, будто плетью: коротко, жёстко, хлёстко.       — Напрашиваешься на комплимент? — хмыкнул я. Мне казалось, это чисто женская черта. Но в глазах парня засветилось лукавство.       — Пошли… — Парень резко развернулся и двинулся в глубь зала.       — Я не заплатил за напиток… — начал я.       — Забудь… — отмахнулся брюнет, и его стройная фигурка скользнула в сторону приватных комнат.       Я поспешил за ним. Он двигался удивительно быстро, я еле поспевал. Его светлая рубашка мелькнула в проёме дверей, и я чуть ли не бегом бросился за ним. Влетел в небольшую безликую спальню, и дверь за мной тотчас закрылась.       Я резко развернулся — парень стоял у стены. В его глазах светился вызов, а губы были плотно сжаты. Красивый до боли в груди. Он поднял руки и стал медленно расстёгивать пуговицы рубашки. Одна, вторая, третья… Но чем больше голого тела обнажалось, тем холоднее становился взгляд. Словно оголяясь, он наглухо запахивал душу… Она исчезала в прячущихся по углам тенях, растворяясь в нарастающем общем возбуждении, оставляя мне лишь прекрасную оболочку…