Тепло касаний

Лес фей всегда отличался спокойствием. Не тишиной, именно спокойствием. Феи всегда тихо распевали о чём-то в такие вечера. Часто их крылья, словно нежнейшие колокольчики и струнные инструменты, издавали лёгкие и такие ласкающие слух звуки. Чуждый и не принадлежащий этой стране рыцарь мог только ступать вперёд, оглядываясь по сторонам. Он оглядывался на каждое цветущее дерево, на каждую счастливую фею, которая при его виде боязливо пряталась в тени крон. Но его это не печалило, нет; он был рад. Это значит, что эти печеньки помнят наказ от своего короля. Это значит, что они смогут встретиться в их привычном месте. Смогут встретиться около дерева, которое они посадили совместными усилиями. Конечно, видеть Короля с лопатой наперевес было забавно, но Соль не был против такой картине. Потому что Король не желал, чтобы это дерево было одиноко – он хотел посадить вокруг него цветы, чтобы скрасить его нахождение. Это было... благородно. ...Он всегда был благороден. Даже сейчас, ожидая его и стоя спиной к нему. Даже когда его хрупкие крылья, словно накидка, мягко волочились по земле. Но командир рыцарей не ступил и шага – фея уже обернулся на него, чтобы взглянуть своим слегка строгим и серьёзным взглядом. А после нежно улыбнулся, ведь увидел старого... друга. Верно, друга. Рыцарь выдыхает от подобной мысли. Но делает шаг вперёд. Шаг навстречу, который делает и Король. Ещё немного – и он уже на одном колене перед ним. Но фея лишь нежно касается руками его шлема, пальцами гладя его. Гладя там, где должны были быть щёки. – Встань с колен, рыцарь. Это не был приказ; это была просьба. Нежная и такая аккуратная, полная заботы и тепла, просьба. И Соль встаёт. Он встаёт с колена, но берёт чужую руку, которую Король хотел было убрать, в свою. Его руки в тяжёлых доспехах держали эту нежную ладонь со всей мягкостью, которой могли. Он молчал. Он не мог сказать «не убирай руку». Это недостойно. Он не имеет права. Он не хочет приказывать королю. Но даже так... он должен показать, что эта рука, которую он так мягко держит, нужна ему. Однако эта рука всё ещё легко ускользнула из его хватки. Но ему не стало грустно, нет. По-крайней мере, король не видел, как рыцарь нахмурил свои брови, что скрывал за неизменным шлемом. Однако эта рука была убрана лишь для того, чтобы вновь коснуться шлема, у его основания. Коснуться и аккуратно попробовать снять. Подобный жест не был расценен рыцарем как атака. Но это заставило его задержать дыхание и позволить королю снять его. Позволить, но прикрыть глаза, лишь бы не видеть реакции короля на своё лицо. Он всегда закрывал их. Он никогда не позволял себе видеть, каким взглядом на него смотрит Король Фей. Но когда он перестал чувствовать тяжёлый, тёплый воздух вокруг себя и тяжесть на голове, а длинные волосы, которые он держал под шлемом, спали на его плечи, он понял, что король смотрит на него. Что он видит его. Его лицо. Он чувствует чужие руки на щеках, которые аккуратно гладят их. Он чувствует чужие слегка холодные касания и, он готов поклясться, ещё немного – и он растает. Становится хуже, когда чужие руки поднимаются вверх и пытаются поднять веки Соли. Он пугается. Бесстрашные рыцарь не желал видеть реакцию своего Короля на собственное лицо, потому он прикрывал глаза, но сейчас... – Открой их, – последовали слова. Это был тихий приказ. Фей вновь вернул руки на чужие щёки, чтобы тот не мог отвернуться. Не мог уйти. Не мог спрятаться. Рыцарь почувствовал под ногами свой шлем. Он чувствовал чужое тепло. Он чувствовал страх. Вдруг его глаза, отдающие не то белым, не то тёмным фиолетовым цветом, напугают его? Вдруг ему не понравятся небольшие раны на его лице? Вдруг он не так прекрасен, насколько прекрасен Король? – Пожалуйста. Соль вздрагивает. – Позволь мне увидеть твоё лицо, – он вновь приближает пальцы к глазам. Но в этот раз он только нежно гладит их. Наверное, он ждёт ответа и действий, верно? Он ждёт, когда Соль Солидарности откроет глаза, верно? ...Потому, рыцарь медленно, нехотя, приоткрывает их, смотря в пол. Он смотрит куда угодно, но не на короля. Но когда он видит, что не его руки касаются его подбородка, он сдаётся – бросает резкий и краткий взгляд на короля, бросает его, и тут же отводит взгляд. Он чувствует, как стыд за себя, чужака, начинает разливаться по его душе. Но затем он слышит мягкий смех. Тихий. Лишь пара смешков, но таких нежных и радостных, что рыцарь вновь не может не бросить краткий взгляд на источник звука – Король приложил свою ладонь к лицу и рассмеялся. Так нежно и красиво. Так эфемерно и грациозно. Он рассмеялся так, как никогда бы не смог рыцарь. – Ты посмотрел на меня, – вдруг сказал Фей, открывая глаза на рыцаря. Тот тут же уткнулся в землю. – ...Почему же ты отводишь свои глаза от меня? Соль не может ответить. Он не может выразить все свои мысли в слова. А если попробует... это выйдет долго. Он не умеет кратко объяснять эти чувства. Но вместо этого он опять садится на колено и целует чужую ладонь. – Потому что я вижу самое прекрасное сокровище пред собой, – он целует ладонь вновь. – И я не могу поддаться греху жадности. Я не должен баловать свою слабую душу желанием смотреть на тебя больше. И это правда. Он держится. Держится от грехов и желаний во благо своей страны. Во благо королевства Фей. Во благо... королевства Короля, который так нежно начал проводить рукой по чужим волосам. – Это ложь, не так ли? – фея мягко вздыхает. – Я знаю, как часто ты смотришь на меня сквозь шлем. Так почему ты не посмотришь на меня без него? ...Соль колеблется. Но поднимает свой уставший, такой хмурый и страшный, взгляд на Фея. И встречается с нежным, таким заботливым, взглядом. Что-то не так. Он должен видеть отвращение и испуг, но... – ...Так лучше, мой друг, – говорит Король, гладя чужую щёку и голову. Но затем он тянет рыцаря, такого тяжёлого и всего в доспехах, на себя. Тянет и заставляет Соль встать. Чтобы затем соль почувствовал слабость перед Феем. Слабость, которая выразилась лишь в лёгком касании губ чужой щеки. Он коснулся их и отошёл от Короля. Более того, он стал пытаться игнорировать любые вопросы о том, что это было. ...Ведь если Король не понял это го, то не страшно. Он подождёт, пока Король не поймёт.