Месяц страсти

Фрэнни очень наивная малышка, думающая, если уже научилась ходить, не падая после каждого второго шага, то можно самостоятельно бегать по двору, пока мамочка не видит. Глупышка кое-как натянула на себя платьице, и то не смогла расправить его до конца и прикрыть свои уязвимые местечки. Розовые кружева не спасут от уличного холода и снега, тающего ледяной водой прямо на нежную кожу, но Фрэнни слишком маленькая, чтобы понимать последствия своих действий. Выбежав прямо в зимнюю стужу, она сразу же провалилась в сугроб и громко заплакала. — Мяяя! Мямя! МЯМЯ! А-А-А! — Пронзительный детский крик заставил мамочку побежать к выходу на задний двор. Но малышка, застрявшая в совсем не дружелюбной среде для маленьких девочек, уже успела получить вред. — Фрэнни, милая! — Мэйбелин, выбежав в одном халате быстро, подхватила дочурку под грудь и резким движением вытащила из сугроба, вытаскивая из передряги. — Ох, моя ты глупышка... — Мамочка занесла дочурку обратно в теплый дом. Мало того, что ее дочь замерзла, так еще и ее самые чувствительные места пострадали. Не колеблясь, женщина продолжила идти дальше, намереваясь положить малышку в кровать, чтобы отогреть. — Не волнуйся, моя драгоценная. — Прошептала мамочка зареванной девочке. — Сейчас мы тебя согреем, не допустим, чтобы ты так сильно обморозилась. Фрэнни захныкала, холодный воздух и мокрый снег доставили много дискомфорта, оставляя холодный ожог на коже. Но прикосновения ее мамочки были тёплыми, как и слова полные заботы, которая могла бы и айсберг растопить, если придется. — Все... Все плохо? — Обеспокоенно бормотала она, глядя на мамочку снизу вверх. Мэбелин осторожно положила свою малышку на кровать, и матрас мягко прогнулся под ее весом. Взгляд женщины выдавал ее беспокойство, когда она рассматривала нижнюю часть Фрэнни, замечая, насколько покраснела кожа. — Ш-ш-ш, милая. — Прошептал мамочка мягким, но полным беспокойства голосом. — Давай сначала снимем с тебя эту холодную одежду. Потом мы сможем оценить степень обморожения. — Она нежно положил руку на щеку малышки и ласково провела по ней большим пальцем. Фрэнни тут же прижалась лицом к руке мамочке, уткнувшись в неё, чтобы насладиться ее прикосновением. Ее лицо покалывало от холода, но рука мамочки была такой тёплой. Она продолжалась тянуться все ближе к мамочке, так сильно нуждаясь в ее тепле больше всего на свете. — Мне хол-л-л-о-о-одно. — Он дрожала, постукивая зубками, когда Мэйбелин стаскивала с нее платьице, чтобы посмотреть, насколько обморожено все тело. — Мамочка, меня нужно согреть. — Грустно пробормотала малышка, немного надувшись. Сердце Мэйбелин сжалось при виде дрожащей от холода девочки. Она нежно притянул дочь к себе, крепко обняв ее, даря тепло и утешение. — Я знаю, сейчас все будет хорошо. Я позабочусь о тебе, солнышко. — Заверил женщина мягким и успокаивающим голосом, ободряя малышку. — Давай согреем тебя. — Она начал нежно поглаживать тело своей маленькой снежной красавицы, растирая холодную кожу, чтобы восстановить кровообращение. — Твоя нежная кожа внизу болит, милая? Фрэнни уткнулась лицом в грудь мамочки, сильно дрожа и пытаясь прижаться к ее теплому телу в поисках комфорта. Она всхлипнула, почувствовав, как мамочка потирает ее обмороженную чувствительную кожу, и задрожала еще сильнее от боли. — Больно... Больно, мамочка... Писечке так холодно. — Она тихо всхлипнула, крепко прижимаясь к ней. — Ш-ш-ш, я знаю, милая. Я знаю, что тебе больно, но я с тобой. — Прошептал женщина, ее голос был полон сочувствия и любви. — Мы тебя согреем, и скоро тебе станет лучше. Вот увидишь. — Мэйбелин осторожно провела рукой по немного опухшему члену, стараясь успокоить пульсирующую боль. От этих прикосновений отмороженный половой орган начинал наливаться кровью и немного отогреваться. — Я не должна был позволять тебе выходить на такой холод, дорогая. Я должен была лучше за тобой следить, ведь ты пока такая маленькая и несмышленая. Фрэнни ещё сильнее задрожала от прикосновений, уткнувшись мокрым и холодным носом в шею мамочки и заскулив. Она всхлипывала и тряслась, начиная плакать. Ее собственный голос дрожал от эмоций, когда она покачала головой, отрицая, что ее любимая мамочка в чем-то провинилась. — Н-нет! Нет-нет, мамочка, это была не твоя вина! — Она тихо настаивала. — Мамочка, просто вставь мою писю внутрь себя. Мне так холодно, а внутри тебя будет тепло! — Не могу поверить, что была такой невнимательной матерью. — Ругала себя Мэйбелин, направляя свое разочарование внутрь. Но не смотря на эту критику в свой адрес, она не могла отказать своей малышке в ее мольбах. — Хорошо, золотко. — Смягчилась она, нежно поглаживая спину своей дочурки. Женщина задрала свой халат и медленным и размеренным движением осторожно села на бедра малышки, пропуская в свое тело вставшую писечку обмороженной девочки, согревая ее. Фрэнни посмотрела на свою мамочку с неким облегчением, когда ее писечка оказалась в таком желанном тепле. Она выглядел таким милой, когда так отчаянно нуждалась в заботе и внимании. — Ты не глупая, мамочка. — Возразила малышка. — Т-ты очень умная! Если бы ты не начала согревать мою писю своими руками, я бы даже не подумала, что ее можно потом так легко согреть внутри тебя, когда она встанет. — Пробормотала она. — Ох, моя ты зайка. — Тихо усмехнулась женщина, тронутая невинными словами своей дочурки, несмотря на беспокойство за нее. — Ты всегда знаешь, что сказать. Спасибо, сладкая. — Она наклонилась и нежно поцеловала малышку в лоб. — Как ты себя чувствуешь? — Спросила она успокаивающе. — Холод постепенно уходит? Фрэнни покраснела, когда мамочка поцеловала ее в лобик, и на ее лице появилась счастливая улыбка. Она так сильно любила свою мамочку. Ей нравилось все внимание и забота, которые она сейчас получала от мамочки. В ответ на вопрос малышка еще сильнее задрожала, прижимаясь к теплому телу. — Всё ещё холодно. — Тихо пробормотала она, скорчив страдальческую моську. — Мамочка, трение поможет мне согреться быстрее. А ты просто сидишь на моей писечке и даже не двигаешься... Мэйбелин вздохнула от неожиданного предложения, беспокойство сменилось предвкушением. — Конечно, любовь моя. — Мягко сказал она. — Давай не будем торопиться, и ты позволишь мне сделать всю работу. — Резким движением женщина позволила члену выскользнуть из себя, а потом снова направила его обратно в себя, вводя сантиметр за сантиметром, пока они не соединились полностью. Она начала очень медленно насаживаться вверх-вниз в успокаивающем ритме, следя за тем, чтобы их тела нагревались вместе. Это было не страстно, а скорее... да, именно тепло. — Так лучше, милая? — Прошептала мамочка. Фрэнни задрожала и тихо всхлипнула, когда мамочка насадилась на ее членик, пропуская все глубже в себя, а затем шумно вздохнула, закрыв глаза, когда они наконец соединились полностью. Даже когда движения были такими медленными, что казалось, будто их и нет вовсе, она чувствовал, как постепенно разогревается от трения. — Так лучше. — Тихо согласилась она. — Мне уже теплее. Мэйбелин мягко улыбнулась, радуясь тому, что ее дочь начинает чувствовать себя лучше и приходить в себя. — Хорошо. — Тихо похвалила она, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать свою малышку в щеку. — Давай продолжим. Нужно хорошенько тебя разогреть. — Она нежно начал водить руками по телу своей малышки, растирая и массируя его, чтобы тепло распространялось как можно тщательнее. — Просто расслабься, милая. Малышка кивнула, наслаждаясь поглаживаниями и тая от его тепла и любви. Ей нравилось, как мамочка гладил ее по всему телу, согревая и распространяя тепло там, где оно было нужно. — Я люблю тебя, мамочка. — Прошептала Фрэнни, чувствуя себя все лучше и комфортнее. — Я тоже тебя люблю, моя милашка. — Мягко ответила родительница, снова оставляя поцелуй на лобике малышки. — Ты такая красивая. — Ее голос был полон обожания к своей принцессе. Она продолжала фрикции, двигаясь в медленном темпе, не надавливая сильно на бедра маленькой девочки. Девочка хихикнула, когда мамочка коснулась ее лба, и улыбнулась ещё шире. — Не такая красивая, как ты. — Тихонько ответила она, но мамочка ее услышала. По мере того, как трение продолжалось, она начинала разогреваться, ее член становился всё более чувствительным, а сама малышка начинала тяжело дышать и издавать звуки, как миленький котеночек. — М..мя.. мя... — О, ты такая кокетка. — Тихо рассмеялась женщина. Заметив, что девочка издаёт мурлыкающие звуки, на лице Мэйбелин появилась игривая улыбка. — Теперь ты чувствуешь нечто большее, чем просто тепло, не так ли, любовь моя? Лицо малышки покраснело от этого комментария, и она, смутившись, посмотрела недовольно и слегка обиженно, надувая щечки. Она хотела возразить, но не могла спорить с правдой. — Хннн... — Прозвучал стон из пухлых детских губ, когда мамочка крепче сжала ее член своими горячими и влажными стенками. Она пыталась слегка поддаться вверх бёдрами от желания поскорее почувствовать разрядку, но была слишком слаба и измотана, чтобы двигаться активно. — Мамочка, можно я кончу внутрь? Мэйбелин не смогла сдержать мягкого смешка в ответ на просьбу своей очаровательной дочурки. — Конечно, крольчонок. — Ответила она, и в его голосе прозвучали нотки игривого возбуждения. Женщина начала быстрее насаживаться вверх-вниз, ее грудь выпала из халата и подпрыгивала прямо перед лицом малышки, которая как загипнотизированная следила за движением сосков своей мамочки. — Ммм... я хочу куша-а-ать. — Начала канючить малышка, чей член сейчас бодро седлала мамочка. — Ох, тогда нам придется сменить позу. Ты такая ненасытная девочка. — Мэйбелин перестала нависать над своей дочерью, а наоборот откинулась на спину на кровати, чтобы малышка теперь стала сверху и смогла прижаться к ее груди и сама двигать бедрами, задавая темп, попутно имея возможность начать пить молочко. Ей нравилось кормить не сидя, а лежа, укладывая ребенка полностью на себя, чтобы не нужно было поддерживать его руками, так они освобождались для того, чтобы гладить по всей спине или по голове. Она хвалила за аппетит, ибо хорошие детки должны много кушать, ведь им нужно быть здоровыми и правильно развиваться. Мамочка отодвинула ткань с правой груди, и Фрэнни, завидя капельки молока, сразу оживилась. Малышка ухватилась ручками за грудь, пытаясь помочь себе захватить ртом сосок. Она вобрал в себя всю ареолу и начала пить. Как маленький котенок она стимулировал легкими прикосновениями лактацию, как бы мяла грудь, чтобы получить больше молочка. Мамочка гладила по спинке одной рукой, а второй забиралась ей в волосики. — Так хорошо ешь. Моя умница. — Сюсюкалась с ребенком Мэйбели. Фрэнни, захватив ареолу ртом, принялась водить языком по сосочку своей мамочки. Причмокивая сверху и попивая молоко, она снизу пошло шлепала яичками по заднице женщины, когда начала ритмично двигать бедрами, загоняя член все глубже. Но надолго не хватило запаса сил маленькой девочки, движения замедлялись по мере ухода запала. Малышка переключилась больше на сосательную деятельность, стимулируя лактацию и наслаждаясь вкусом молока на языке. Струйки лились прямо в рот, скатываясь в горло с каждым глотком. — Устала, моя голодная торопыжка, да? — Мамочка начала гладить дочь по волосам. — Ну ничего. Ты можешь поиграть со своей писей попозже... чтобы убедиться, что она не повредилась от холода, конечно. Напившись молока, девочка отцепилась от груди. — Мм... спать. — Ты так вымоталась за день, бедняжка. — Мэйбелин переместила свои руки так, чтобы ухватить малышку под мышки. Она с хлюпающим звуком отодвинула от себя Фрэнни, вытащив таким образом из себя ее член, и взяла на руки дочь, чтобы перенести со взрослой и сейчас неуместной кровати на детскую. Абсолютно обнаженная, в чем мать родила, Фрэнни ложиться в мягкую кроватку и прикрывает глаза, погружаясь в полудрему. Где-то вдалеке слышатся шаги и звук ткани, накинутой на зеркало. Вслед послышалось открытие шкафчика с детскими вещами, а потом и упаковки с памперсами. Кто-то вскоре подошел и навис над кроваткой, теплые руки слегка развели ноги девочки в стороны и приподняли ее попку, чтобы просунуть раскрытый подгузник, а после начали укладывать переднюю часть на живот, прикрывая интимные места, но оставляя пространство до пупка, не закрывая его. Застигнув липучки с обеих сторон, пальцы проникли внутрь, проверяя достаточно ли плотно, но не слишком ли туго. Удостоверившись, ладонь, переместившись на животик малышки, начала его гладить, как бы пытаясь ее ласково разбудить. Мягкие внутренние части подгузника ласкали возбужденный член маленькой девочки, а заботливые поглаживания доставляли удовольствие еще сильней. Полный животик молочка, такая сладкая дрема, нежные прикосновения и небольшое трение о памперс сделали свое дело, малышка что-то сонно мякнув, напряглась снизу, ее бедра немного задрожали, а после подгузник стал влажным и немного тяжелее, чем был раньше. — Только одела ее, а уже менять...