Ичиго Куросаки, старший брат Наруто.

Ночь над Каракурой была не просто тихой — она была пустой. Воздух, обычно напоенный гулом далеких машин и смутным дыханием спящего города, сейчас замер, став тяжелым и безжизненным. Луна, холодная и одинокая, отбрасывала резкие, черные тени, превращая знакомые улицы в лабиринт из света и мрака. Ичиго Куросаки скользил по этому лабиринту беззвучной тенью. Его тело, отточенное неделями сражений в Обществе Душ, двигалось с привычной, почти скупатой грацией. Длинные прыжки с крыши на крышу, легкий толчок ногой от рекламного щита — ритмичный танец патруля. В кармане жакета лежало удостоверение, выданное капитаном Укитаке. Бумажка, подтверждающая статус «временного синигами». Не то чтобы это что-то меняло. Защита других была в его крови, с или без официальной печати. Прошла неделя с его возвращения. Неделя относительного затишья. Ичиго остановился на коньке высотного здания, его оранжевые пряди колыхнулись под внезапным порывом ветра. Скрестив руки на груди, он окинул взглядом спящий город. Его взгляд был напряженным, выжидающим. Он искал малейшую вспышку чужой духовной энергии, шепот угрозы в ночи. — Тишина, — выдохнул он. В этом слове было странное противоречие. Облегчение — потому что тишина означала, что его друзья и семья в безопасности. И грызущая скука — потому что эта тишина звенела в ушах напоминанием о недавних битвах, о адреналине, ставшем почти что наркотиком. Его рука непроизвольно сжала рукоять Дзангэцу, ощущая знакомую шероховатость обмотки. Покой был той ценой, за которую он сражался, но привыкнуть к нему было сложнее, чем к бою. Именно в этот момент тишина была разорвана. Не звуком, а его полной противоположностью. Над городом, будто клякса чернейшей туши на холсте ночного неба, расползлась зияющая пустота. Воздух вокруг нее колыхнулся, искажаясь, как над раскаленным асфальтом. Холодок пробежал по спине Ичиго. По описаниям Урахары, болтовне проныры-кота Юруичи — это была Гарганта. Мозг анализировал угрозу с скоростью мысли. Аномалия. Не Холло, не пустой, нечто иное. Нестабильное. Опасное. — Это не хорошо, — пробормотал он себе под нос, уже отталкиваясь от парапета. — Надо проверить. Он не прыгнул сразу в эпицентр. Сначала — серия быстрых перебежек по ближайшим крышам, сокращая дистанцию, стараясь оценить угрозу. Но с каждым метром его начинало тянуть. Словно невидимые нити опутывали его, натягиваясь. Не физическая сила, а давление самой пустоты, разреженность, которая хочет быть заполненной. Духовная энергия в нем забурлила, инстинктивно сопротивляясь. Он попытался развернуться, отступить, чтобы сообщить Урахаре, но было поздно. Гравитационная воронка Гарганты схватила его в свой невидимый капкан. Воздух вырвался из легких с хрипом. Мир опрокинулся, превратившись в кашу из мелькающих образов, оглушительного гула в ушах и давящей темноты. Он кувыркался в абсолютной пустоте, не чувствуя ни верха, ни низа. И прежде чем сознание окончательно помутилось, из его горла вырвался хриплый, яростный крик, полный досады и гнева на собственную оплошность: — ДЕРЕМООО! Ночь над Конохой подходила к концу, небо на востоке начинало светлеть, окрашиваясь в бледные оттенки сизого и персикового. Но в чаще леса, окружавшего деревню, царил предрассветный полумрак, густой и прохладный. Воздух пах влажной землей, хвоей и чем-то незнакомым, чужим. Высоко на толстом суку старого кедра, скрытый от чужих глаз шатром хвои, лежал Наруто Узумаки. Он уставился в убывающую темень между ветвей, но видел не ее. Перед его внутренним взором стояло лицо Мизки, полное ненависти, и звучали слова, перевернувшие его мир: «В тебе заключен Девятихвостый Лис». Теперь все пазлы складывались в уродливую, пугающую картину. Взгляды, шепоты, одиночество в толпе — все обрело жуткий смысл. Он был не просто непонятным изгоем, он был сосудом для монстра, разрушившего его же дом. Горечь подкатывала к горлу комом. Внезапно тишину разорвал странный, свистящий звук, быстро перешедший в оглушительный грохот падения где-то совсем рядом. Лес вздрогнул, с веток посыпалась старая хвоя. Наруто инстинктивно вжался в ветку, сердце заколотилось в груди — не за ним ли пришли? Не монстр ли? Осторожно раздвинув иголки, он выглянул. В сотне метров от него, в небольшой лесной прогалине, лежала воронка из помятого папоротника и взрытой земли. А в центре, медленно поднимаясь на ню, был... человек. Незнакомец. — Ох, черт... — простонал Ичиго, отряхиваясь. Голова гудела, все тело ломило, будто его прокатили через стиральную доску. Он потряс головой, пытаясь прояснить зрение. — Странно... Почему не сработала воздушная ходьба? Будто ноги подрезали. Он окинул взглядом окрестности. Высоченные, невиданных размеров деревья, густой, почти дикий подлесок. —Это что, парк? Да нет, деревья слишком крупные... — пробормотал он, и по спине у него пробежал холодок осознания. Реацу... Духовных частиц здесь было ничтожно мало, словно кто-то выцедил их из воздуха. Это было пугающе непривычно. Он был уже точно не в Каракуре. Даже не в Мире Людей. Ичиго, занятый своими мыслями, не заметил пристального взгляда, устремленного на него из чащи. «Кто этот длинный? — пронеслось в голове Наруто. — Оранжевые волосы... как у меня. Но такой высокий! И меч... Огромный меч! Он что, из Скрытого Тумана? Шпион?» Чутье синигами, обостренное чуждостью этого места, сработало мгновенно. Ичиго резко повернул голову именно в ту сторону, где прятался мальчик, хотя и не видел его в густых сумерках. «Он что, знает, где я?! — Наруто замер, по телу пробежали мурашки. — Смотрит прямо сюда... Жуть.» Секунда нерешительности, и Наруто, стиснув зубы, шагнул из-за дерева. В его руке дрожал кунай, направленный на незнакомца. Мальчик пытался казаться грозным, но голос срывался на фальцет: —Т-ты кто такой? Отвечай быстро, пока я не позвал охрану деревни! В голове у Ичиго пронеслась единственная мысль: «Ребенок? Серьезно?» Он медленно поднял руки, демонстрируя отсутствие враждебных намерений. Вид напуганного, но решительного парнишки с колючими волосами вызывал скорее недоумение, чем тревогу. —Меня зовут Ичиго Куросаки. Я из Каракуры. Прости, если напугал. А ты кто? —Ага, так я и поверил шпиону! — фыркнул Наруто, но немного опустил кунай. Что-то в прямом взгляде и спокойном тоне незнакомца не совпадало с образом коварного лазутчика. —Я не шпион, — вздохнул Ичиго. — Я... шинигами. («Будет ли это здесь что-то значить?») «Шинигами? Бог смерти? — Наруто нахмурился. — Это еще что за чушь? Врет, наверное.» —Неважно! — мальчик снова сделал грозное лицо. — Иди за мной! Иначе я позову сильных ниндзя, и они тебе покажут! «Ниндзя? — Ичиго почувствовал, как у него начинает медленно закипать мозг. — Так куда же меня, в конце концов, занесло, черт возьми?» Внешне он лишь устало потер затылок. —Ладно, ладно, только успокойся, малец. Веди. — Я тебе не малец! — вспыхнул Наруто, оскорбленный до глубины души. Его страх мгновенно сменился привычным задором. — Я Наруто Узумаки, и я стану следующим Хокаге, даттебайо! «Блин, проболтался, в конце концов!» — тут же мысленно охнул он, но было поздно. Ичиго не смог сдержать короткой усмешки. Этот пацан был... энергетичным. И забавным. —Ладно, Наруто, — сказал он, делая шаг вперед. — Веди. Только смотри, если это ловушка, мне твой кунай ни по чем. Кабинет Третьго Хокагэ был таким, каким и должен был быть кабинет самого могущественного ниндзя деревни: просторным, заставленными стеллажами с бесчисленными свитками, и пропитанным сладковатым запахом старого табака. Путь сюда по утренним улицам Конохи стал для Ичиго кратким, но шокирующим погружением в новую реальность. На него и на Наруто смотрели не просто с подозрением — взгляды, полные страха, неприязни и даже ненависти, впивались в спину мальчика с такой силой, что их почти можно было ощутить физически. Для Ичиго, привыкшего быть защитником, такое откровенное отчуждение было отвратительно. Теперь же он сидел напротив человека, от которого, очевидно, здесь зависело все. Сарутоби Хирузен, Третий Хокагэ, с виду — обычный добродушный старик. Но его глаза, внимательные и проницательные, видели гораздо больше, чем показывало лицо. Он не спеша раскуривал свою трубку, выпуская кольца дыма, которые медленно таяли в солнечных лучах, падающих из окна. Между ними стояла тягучая, напряженная пауза. — Значит, ты утверждаешь, что прибыл из другого мира, Куросаки Ичиго? — наконец заговорил Хирузен, его голос был спокоен и глубок. — И что в том мире ты являешься... Шинигами? Богом смерти? Ичиго, не отводя взгляда, кивнул. Он сидел прямо, его плечи были расправлены, но не от высокомерия, а от привычки не сутулиться под весом Дзангэцу за спиной. —Все так. Хирузен выпустил новый клуб дыма и задумчиво почесал бороду. Его взгляд скользнул по гигантскому клинку за спиной юноши, по его прямой осанке, по решительному выражению лица. «Прямой, как клинок. Ни тени лжи в глазах. И его энергия... она не чакра. Нечто иное, невероятно плотное, сосредоточенное. Еще чуть-чуть — и она станет видимой невооруженным глазом. Интересно...» — Ты же понимаешь, — продолжил Хокагэ, — что мы не можем поверить тебе на слово. И то, что ты до сих пор не связан по рукам и ногам, объясняется лишь твоей добровольной сдачей и... присутствием мальчика за дверью. — Да, — коротко ответил Ичиго. Церемонии его не интересовали. Его взгляд блуждал по кабинету, оценивая обстановку инстинктивно, как на поле боя. Окна, двери, возможные угрозы. Угрозы пока не было. Был лишь мудрый, уставший правитель. Внезапно Ичиго нарушил молчание, его вопрос прозвучал резко и прямо, нарушая все условности: —Старик, могу я задать вопрос? —Спрашивай, — Хирузен чуть улыбнулся в бороду. —Почему на Наруто смотрели как на монстра? Вопрос повис в воздухе. Хирузен замер, его пальцы застыли на ручке трубки. В его глазах мелькнула тень боли, а затем — быстрая, как вспышка, мысль. План созрел мгновенно, как будто ждал этого самого вопроса. —Я отвечу на твой вопрос, — медленно произнес старик. — Но... в обмен на кое-что. Пока мы ищем способ отправить тебя домой, ты присмотришь за ним. Поверь моему старому опыту, ему отчаянно нужен старший товарищ. Не надзиратель, а именно друг. Ичиго даже не нужно было думать. Защищать слабых и одиноких было его сутью. Ответ был простым и мгновенным. —Я согласен. — Хорошо, — кивнул Хирузен, и в его глазах блеснуло удовлетворение. — Тогда слушай. Видишь ли, Ичиго, внутри Наруто мой предшественник, Четвертый Хокагэ, запечатал могущественного зверя, который несколько лет назад напал на деревню и почти уничтожил ее. Зверя зовут Кьюби, Девятихвостый Лис. Ичиго нахмурился, картина прояснялась, вызывая у него горькое понимание. —Значит, люди... они видят в нем не мальчика, а того монстра, что сидит в нем? — Именно так, — тяжело вздохнул Хокагэ. — Страх — слепой и жестокий поводырь. — Он достал из ящика стола ключ и протянул его Ичиго. — Я выделю тебе небольшую квартиру. Она находится недалеко от дома Наруто. Вот ключ и адрес. Наруто тебя проводит. --- За толстой дверью кабинета, прижавшись ухом к дереву, сидел Наруто. Он слышал каждый слово. Сначала его сердце сжалось от обиды. «Ко мне приставили этого чужака? Надзирателя?» А потом прозвучала правда о Лисе,сказанная так просто, будто обсуждали погоду. «Почему? Почему ему, первому встречному, сказали с первой просьбы? А я... я узнал об этом от предателя! Почему старик никогда не сказал мне сам?» Горечь и гнев подступали к горлу, когда дверь скрипнула и открылась. Наруто отпрянул и поднял глаза. Над ним стоял Ичиго, его лицо было усталым, но спокойным. — Эй, Наруто. —Что? — буркнул мальчик, отводя взгляд. — Пошли. Я валюсь с ног, хочу спать, — Ичиго без всякого пафоса потянулся, словно только что вернулся с обычной патрульной смены. — Старик сказал, ты знаешь, где я теперь живу. Веди, а то заплутаю в ваших листьях. В его тоне не было ни жалости, ни снисхождения, ни того ужаса, который Наруто ожидал услышать после новости о Лисе. Была лишь простая, бытовая усталость. И это, как ни странно, заставило обиду отступить на шаг, уступая место любопытству. Сознание вернулось к Ичиго медленно и неохотно. Тело ломило, будто его переехал грузовик, а не вышвырнуло из межмирового портала. Он лежал с закрытыми глазами, пытаясь уловить привычные звуки Каракуры: гул моторов, крики чаек, отдаленный гул поезда. Но вместо этого слышал лишь непривычную тишину, изредка нарушаемую щебетом каких-то незнакомых птиц и шелестом листвы. Он резко сел на кровати. Комната была чужой, маленькой, с минимальной мебелью. Солнечный свет яркими полосами падал из окна, освещая пылинки, танцующие в воздухе. «Целый день проспал?» — мелькнула тревожная мысль. Он потянулся к часам на тумбочке. Стрелки показывали десять утра. Всего несколько часов. Его организм, привыкший к недосыпу синигами, быстро восстановился. Встав и потянувшись, он подошел к стене, разделявшей его новое жилище с квартирой Наруто. За ней была мертвая тишина. В кармане джинсов он нашел связку ключей, выданную Хокагэ. Два ключа. Один от его квартиры, второй... «Наверное, запасной от соседа. Старик все продумал», — с долей сарказма подумал Ичиго. Чувство ответственности, возложенное на него, было непривычным, но не тягостным. Дверь в квартиру Наруто открылась с тихим щелчком. Первое, что ударило в нос — запах пыли, немытой посуды и... моментальной лапши. Интерьер был таким же унылым и безличным, как и его собственный, но с явными следами жизни подростка: разбросанная одежда, пустые коробки от рамена, одинокое растение на подоконнике, с тоской тянущееся к свету. Наруто, в помятой оранжевой пижаме, с взъерошенными еще сильнее, чем обычно, волосами, стоял у кипящего чайника. В руках он сжимал брикет лапши, готовый отправить его в кружку. — Утро, Ичиго, — пробормотал он, не поворачиваясь, уставившись на пузырящуюся воду. В его голосе была привычная утренняя вязость, но и какая-то отстраненность. Возможно, он все еще переваривал вчерашние события. — Ага, — Ичиго, скрестив руки на груди, облокотился о дверной косяк. — Ты этим завтракать собрался? — Ну, да, — Наруто наконец обернулся, на его лице было написано немое «а что не так?». — А что? Ичиго цыкнул, точь-в-точь как его отец, когда заставал детей за поеданием чипсов. Не говоря ни слова, он прошел мимо ошарашенного мальчика к холодильнику. Дверь открылась со скрипом. Внутри царил почти такой же хаос, как и в комнате, но кое-что полезное нашлось: упаковка яиц, пачка молока и даже одинокий помидор. — У тебя есть и яйца, и молоко, — констатировал Ичиго, доставая продукты, — а ты готовишь быструю лапшу? Это же полная дрянь. — Ну так... я больше ничего не умею, — Наруто пожал плечами, но в его глазах мелькнуло любопытство. Он наблюдал, как Ичиго уверенно двигается по его же кухне, будто делает это каждый день. — Понятно, — вздохнул Ичиго. Он нашел миску, венчик и сковороду. Движения его были точными и выверенными. — Ну иди сюда. Сейчас буду учить. Смотреть будешь — ни хрена не научишься. Наруто, ворча себе под нос что-то вроде «какой требовательный... даттебайо», нехотя, но подошел поближе. Ичиго начал методично, шаг за шагом, разбивать яйца, подливать молоко, взбивать смесь. — Соль знаешь, где? — спросил он, не глядя на мальчика. —Э-э... Вон там, кажется. В этот момент, глядя на сконцентрированное лицо Наруто, Ичиго на мгновение увидел другого ребенка — свою младшую сестру, Юдзу. Ту самую, которую он когда-то, много лет назад, точно так же учил готовить простейший омлет, терпеливо объясняя каждое движение. Та же сосредоточенность в глазах, та же неуверенность в руках, держащих венчик. — Не так сильно, — его голос невольно смягчился. — Видишь, надо плавно, чтобы воздух попал. И сковороду заранее разогрей, иначе прилипнет. Он направлял руки Наруто, поправлял его движения. Было странно — вчера он сражался с пустотами, а сегодня учил ниндзя-подростка основам кулинарии. Но в этой странности была какая-то... правильность. Простое, человеческое действие в самом сердце чужого и непонятного мира. Когда золотистый омлет лег на тарелку, Наруто уставился на него с немым благоговением, словно перед ним было высшее ниндзюцу. —Вау! — выдохнул он. — Сам сделал! —Не сам, а с моей помощью, — поправил Ичиго, но в уголке его рта дрогнула едва заметная улыбка. — Ну, давай, пробуй. И запоминай. Завтра уже сам повторишь. Сытный запах омлета еще витал в воздухе, но Ичиго уже не сидел на месте. Его взгляд, привыкший замечать малейшие детали на поле боя, теперь с нескрываемым отвращением скользил по залежам пыли на полу, грудам немытой посуды в раковине и разбросанной одежде. Завтрак был первым шагом к цивилизованной жизни. Шаг второй — наведение базового порядка. — И как ты умудрялся жить в таком свинарнике? — пробормотал Ичиго, сгребая пустые коробки из-под рамена в мусорный мешок. Его голос был скорее констатирующим, чем осуждающим, как если бы он констатировал погодные условия. — Какая разница? — Наруто надул щеки, с неохотой вытирая пыль с подоконника. — Все равно ко мне гости не ходят. Но в его ворчании уже не было утренней отстраненности. Теперь в нем сквозила слабая, почти неуловимая надежда. Он украдкой поглядывал на Ичиго, который, не церемонясь, наводил порядок в его личном пространстве. И что удивительнее всего — Наруто не просто позволял это, он помогал. Потому что этот странный оранжеволосый чудак с огромным мечом сказал, что будет приходить. Регулярно. И мысль о том, что в его жизни может появиться постоянный гость, заставляла его прилагать усилия. Взявшись за противоположный конец простыни, чтобы аккуратно застелить кровать, Наруто набрался смелости и задал вопрос, вертевшийся у него на языке с прошлого вечера: — Ичиго... а почему ты вообще согласился? Присматривать за мной? Ичиго не поднял глаз, тщательно расправляя уголок одеяла. Его ответ был таким же прямым и лишенным пафоса, как и он сам. —Потому что захотел. Больше никаких объяснений. Никаких «меня попросили» или «мне жаль тебя». Просто «захотел». И в этой простоте была какая-то невероятная сила. Это был выбор, а не обязанность. Работа спорилась, и вскоре комната преобразилась. Она все еще была бедной и неуютной, но теперь в ней был порядок. Солнечный свет, падающий из окна, освещал не хаос, а чистый пол и аккуратно расставленные вещи. Наруто, запыхавшийся, но довольный, плюхнулся на только что заправленную кровать. — Ичиго, а скажи... — он задумался, глядя в потолок. — У тебя есть родня? Ну, в твоем мире? Ичиго, ставивший на полку последнюю книгу, замер на секунду. Образы отца-идиота, серьезной Юдзу и маленькой Карин мелькнули перед его внутренним взором. Острая тоска по дому кольнула сердце. —Да, — ответил он, прислонившись к стене. — Отец. И две младшие сестры. — Ого! — глаза Наруто расширились от искреннего удивления и легкой зависти. — Целых две! Тебе везет, даттебайо! — Да... — Ичиго кивнул, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость. Затем он посмотрел прямо на Наруто. Его взгляд был спокойным и прямым. — А где твои родители? Наруто отвел глаза. Его пальцы бессознательно сжали край одеяла. —Хокагэ сказал... что их убил Девятихвостый Лис. В комнате повисла тяжелая пауза. Ичиго не стал произносить пустых соболезнований вроде «мне жаль». Он просто тихо выдохнул: —Ох... Прости. — Ничего, — Наруто махнул рукой, стараясь казаться беззаботным, но фальшь была очевидной. — Я уже привык. Быть одним. Ичиго оттолкнулся от стены и сделал шаг вперед. Он остановился перед мальчиком, глядя на него чуть сверху вниз. Его выражение лица было серьезным, почти суровым. —Но ты больше не один. Он сделал небольшую паузу, давая словам улечься. —Если хочешь, — продолжил Ичиго, и его голос снова смягчился, став почти тихим, — можешь считать меня своим братом. Старшим братом. Наруто не ответил. Он не смог выдержать этого прямого, честного взгляда и опустил голову, уставившись в пол. Он не сказал ни слова. Но по его телу, согретому утренним солнцем и незнакомым чувством принадлежности, разлилось теплое, живительное тепло. Оно было таким сильным, таким реальным, что заставляло сердце биться чаще и смывало горький привкус одиночества. Он лишь молча кивнул, боясь, что если откроет рот, то расплачется.