Ичиго Куросаки, старший брат Наруто.

Сквозь приоткрытое окно в кабинет тянуло терпким запахом цветущей сакуры и нагретой за день черепицы. Длинные тени от книжных шкафов пересекали пол, как решетки, и солнечный луч, пробивавшийся между ставнями, высвечивал в воздухе миллионы медленно кружащихся пылинок. Третий Хокагэ сидел за столом, неспешно раскуривая трубку. Аромат табака смешивался с вечерней прохладой — привычный, почти медитативный ритуал. Но его глаза, глубоко посаженные и цепкие, оставались открытыми, ни на секунду не теряя фокуса. Ждали доклада. Дверь открылась без единого скрипа. Какаши вошел с той же ленивой грацией, с какой появлялся везде, но сегодня в его движениях была едва уловимая — только для того, кто знал его годы, — легкость. Докладывать о прогрессе учеников он любил больше, чем о проваленных миссиях. — Ты позволил ему присутствовать на испытании, — начал Хирузен, даже не спрашивая, а утверждая. Трубка коротко стрельнула искрами, когда он выпустил клуб дыма к потолку. — Не вопрос, а констатация факта. — Так точно, — Какаши остановился на привычном месте: в полутени, у стеллажа со свитками, на расстоянии вытянутой руки от стола. Его руки бесцельно замерли в карманах жилета. — И это пошло на пользу. — Конкретнее, — Хирузен кивнул, приглашая к подробностям. Какаши чуть склонил голову набок, видимо, собирая картину в слова. Сейчас, в этом кабинете, он был не просто дзёнином, а аналитиком. И говорил взвешенно, почти академично. — Наруто в присутствии Куросаки… становится собраннее. Исчезает часть его обычной суетливости, желания всех перекричать и доказать что-то с места в карьер. Он не хвастается. Он просто делает. И это дало толчок всей команде. — Каким образом? — Хирузен отложил трубку в сторону — жест, означающий, что сейчас он слушает особенно внимательно. Какаши задержал взгляд на секунду, вспоминая сцену на полигоне: как Наруто, болтаясь вниз головой, смотрел на Ичиго не с мольбой, а с вызовом. Как потом, уже в проигрышной позиции, придумал план, не рассчитывая на похвалу. — Саске… Он не из тех, кто признает чужое превосходство легко. Но сегодня он покормил Наруто из своих рук, когда тот был привязан к столбу. — Какаши позволил себе короткую паузу, чтобы фраза улеглась. — Не ради показухи. Потому что понял: Наруто поступил как товарищ. И этот поступок стоил ему шанса сдать экзамен. — Значит, Куросаки выступил катализатором, — констатировал Хирузен, снова берясь за трубку. Его пальцы — старые, но твердые — погладили теплый край чашечки. — Ты рискнул, но риск оправдался. — Риск был минимальным, — Какаши пожал плечами. — Он с самого начала показал, что не будет вмешиваться. И сдержал слово. Что для человека с его… импульсивностью… дорогого стоит. Хирузен кивнул, принимая информацию. Но аналитическая машина его разума уже работала дальше. — А что еще ты заметил? — спросил он, и в голосе зазвучала та самая нота, которая заставляла подчиненных выкладывать всё до капли. Какаши замер. Его единственный видимый глаз — темно-серый, с вечной усталостью в глубине — на мгновение сузился, словно он всматривался не в старика напротив, а в ту самую фигуру на краю поляны. — В его присутствии… воздух меняется. — Голос Какаши стал тише, словно он признавался в чем-то, что не укладывалось в привычную логику. — Он не просто стоит. Он давит. Не физически — на уровне инстинкта. Как в летнюю жару, когда даже дышать тяжело, хотя градусник показывает терпимую температуру. — Поле? — уточнил Хирузен. — Не чакра. Что-то иное. Но эффект схож: чакра вокруг него… собирается. Плотнеет. Как будто её становится проще улавливать и использовать. Саске это тоже почувствовал — видел по его стойке. Он инстинктивно держал дистанцию и не сводил глаз с Куросаки. Хирузен задумчиво потер подбородок. Тени на его лице залегли глубже, подчеркивая морщины. — Возможно, это связано с тем, что он не из нашего мира, — проговорил старик медленно, словно примеряя каждое слово к гипотетической теории. — Иная природа энергии, иные законы. Может, его просто… больше, чем должно быть. В нашем измерении. Какаши не ответил. Он ждал, зная, что Хокагэ часто проговаривает мысли вслух, чтобы услышать их со стороны. — Ладно, — Хирузен словно стряхнул с себя груз размышлений и снова стал тем прагматичным администратором, который правил Конохой десятилетиями. — Это мы оставим ученым вроде Орочимару. Нам достаточно того, что он не угроза. Я прав? — Так точно, — Какаши коротко кивнул. — Угрозы нет. Потенциал для усиления — есть. Но только как… — он подбирал слово, — …как фон. Как опора. Не как боевая единица. Пока. — Хорошо. — Хирузен взял перо. Жест был привычным, отработанным: он переписывал тысячи рапортов, и этот был одним из многих. — Я могу идти? — Да, можешь, — Хокагэ уже макнул перо в тушь, но на секунду поднял взгляд. В нем мелькнуло что-то почти отеческое, теплое. — К тому же, теперь тебе надо заниматься командой. А не философствовать со стариком. Уголок глаза Какаши приподнялся в подобии улыбки — редкой, почти незаметной. — Всегда приятно, когда начальство понимает твою занятость, — ответил он уже с порога. И вышел так же бесшумно, как вошел. Лишь легкое движение воздуха, шевельнувшее бумаги на столе, напомнило о его присутствии. Хирузен остался один. Трубка уже погасла, но он не стал ее раскуривать снова. Вместо этого он открыл ящик стола и достал оттуда тонкую папку с грифом «АНБУ: КОНФИДЕНЦИАЛЬНО». Раскрыл. Внутри лежали три листа — отчеты разных агентов, наблюдавших за Ичиго в последние дни. Одни и те же выводы, разными словами: «давление на окружение», «аномальная плотность энергии», «повышение когнитивных и боевых показателей у цели №3 (Узумаки Наруто) в его присутствии». Хирузен взял перо и на полях свежего рапорта Какаши, напротив строки «воздух становится тяжелее, словно в летнюю жару», вывел аккуратную, почти каллиграфическую пометку: «Наблюдения совпадают. Продолжить мониторинг. Режим — невмешательство». Подписал. Поставил печать. Отложил в сторону. За окном садилось солнце, окрашивая вершину горы Хокаге в багровый цвет. Четыре каменных лица смотрели вдаль, а пятое — еще не высеченное — ждало своего часа. Хирузен потянулся к трубке, снова раскурил ее и долго смотрел на дым, поднимающийся к потолку. Стратегия была выбрана. Теперь оставалось только наблюдать. Следующие несколько дней потекли неспешно, как густой сироп, — размеренно, тягуче, почти снотворно. Каждое утро, ровно в семь, кухня Ичиго наполнялась ритмичным стуком ножа и шипением масла на сковороде. Омлет сворачивался золотистым рулетом, рис в пароварке доходил до нужной кондиции, а нарезанные овощи аккуратными кубиками ждали своей очереди. Ичиго действовал с той же отточенной эффективностью, с какой когда-то патрулировал улицы Каракуры — без лишних движений, с полузакрытыми глазами, на автомате. Наруто появлялся на пороге ровно к половине восьмого, взъерошенный, сонный, но уже в полной боевой раскраске — оранжевый костюм, повязка на лбу, сандалии на босу ногу. Он тер глаза кулаком и молча тянулся к тарелке, как дрессированный медведь. — Яичница? Опять? — проворчал он однажды, но тарелку не отодвинул. — Опять, — Ичиго даже не повернулся. — Ешь. И бенто не забудь. — А рамен? — Наруто надул губы, насаживая на палочки комочек омлета. — Рамен после задания, — отрезал Ичиго, заворачивая вторую коробку в полотенце, чтобы дольше держалось тепло. — Если будешь ныть — вообще без сладкого оставлю. Наруто мгновенно заткнулся и принялся жевать с таким видом, будто совершал подвиг. Это стало их утренним ритуалом. Молчаливым, почти военным. Ичиго не говорил лишних слов, а Наруто не требовал объяснений. Он просто знал: пока брат готовит завтрак, всё в порядке. Мир не рухнул. Коноха стоит на месте. И у него есть куда идти и к кому возвращаться. Задания сыпались одно за другим, но все они были похожи, как близнецы-неудачники. — Восьмое задание за три дня! — Наруто вышагивал по главной улице, размахивая руками так, что прохожие шарахались в стороны. Его голос гремел на всю округу, распугивая голубей. — И все дурацкие! Да что за наказание такое, даттебайо?! Сакура шла чуть позади, аккуратно перелистывая блокнот с записями — она вела учет выполненным поручениям, с прилежностью отличницы проставляя галочки напротив каждого пункта. — Наруто, прекрати позориться, — шикнула она, не поднимая головы. — Все нормальные команды начинают с малого. — Это не малое! Это унизительное! — Наруто развернулся к ней и пошел пятясь, продолжая жестикулировать. — Мы — ниндзя! Нин-дзя! А нас заставляют копать картошку и ловить чужого кота! — Не чужого, — лениво поправил Саске, шедший впереди с руками в карманах, как всегда отстраненный и невозмутимый. — Кота Хокаге. Это совсем другой уровень ответственности. — Да плевать, чей он! — Наруто чуть не споткнулся о бордюр. — Он жирный, наглый и царапается! Я до сих пор шрамы на руках показываю! Саске не ответил. Он просто повернул голову, бросил короткий взгляд на взъерошенного блондина — и в этом взгляде мелькнуло что-то почти насмешливое, но без обычной колкости. За прошедшие дни их маленькая команда успела обрасти тонкой, хрупкой паутиной понимания. Саске больше не огрызался на каждое слово Наруто. А Наруто перестал виснуть на Сакуре с утра до вечера. Пока что это было похоже на перемирие. Не на дружбу — нет до дружбы было как до луны пешком. Но на что-то… рабочее. Какаши выделил им час на обед, а сам уселся в тени дерева с новой книжкой — обложка была ярко-оранжевой, с кричащим названием «Тактика соблазнения для дзёнинов». Сакура делала вид, что не замечает. Саске делал вид, что ему всё равно. Наруто развернул бенто и на мгновение замер. Рис, курица в сладком соусе, помидорки черри, нарезанные звездочками, и кусочек омлета, свернутый в трубочку. Всё это было упаковано так плотно и аккуратно, что казалось не едой, а экспонатом. — Красиво, — невольно выдохнула Сакура, заглянув в коробку. — Кто это тебе делает? — Братец Ичиго, — буркнул Наруто, отщипывая кусочек риса. В его голосе смешались гордость и смущение. — Он так красиво нарезает овощи… — Сакура прищурилась, разглядывая звездочки. — И помидоры фигурные… Это же настоящая кулинария! — Он говорит, это «база», — Наруто пожал плечами. — Типа ничего сложного. Он не стал добавлять, что этим утром Ичиго впервые попросил его самого нарезать морковь. И что Наруто порезал палец. И что Ичиго молча перевязал ранку пластырем, не сказав ни слова упрека — только покачал головой и сам закончил нарезку. Саске, покосившись на бенто, ничего не сказал. Но его палочки замерли на мгновение дольше обычного. 4. Вечер. Квартира Наруто. — Разве это задания для ниндзя? — Наруто сидел на татами, скрестив ноги, и с остервенением тер влажные после душа волосы полотенцем. Его голос звучал глухо, приглушенно. — Возможно, вы и ниндзя, — Ичиго, сидевший напротив и перебирающий какие-то бумаги (пособие, налоги — Хокагэ выдал целую кипу бюрократии), не поднял головы. — Но вы всё ещё дети. Потерпи. И всё будет. — Какаши-сенсей говорит то же самое, — проворчал Наруто, швыряя полотенце в угол. — Вот видишь. — Ичиго отложил бумаги и наконец посмотрел на него. Взгляд был спокойным, тяжелым, без тени насмешки. — А учителей надо слушать. Наруто засопел, но спорить не стал. В последние дни он начал замечать странную вещь: когда Ичиго говорил спокойным, ровным тоном, возражать становилось трудно. Не потому, что тот давил авторитетом. Просто в его интонации не было места для истерик. Он говорил как человек, который видел настоящую смерть, настоящие битвы, настоящие потери. И после этого жалобы на кота Хокаге звучали… мелко. — Но это всё равно бесит, — буркнул Наруто, отворачиваясь к стене. — Бесит, — согласился Ичиго. — Но терпи. Большое не приходит без малого. В комнате повисла тишина. За окном стрекотали цикады, и где-то вдалеке лаяла собака. — Ичиго… — Наруто не оборачивался. — Мм? — А у вас, в вашем мире… были такие скучные задания? Ичиго задумался. Опустил взгляд на свои ладони — грубые, с мозолями от рукояти Дзангэцу. — Нет, — ответил он наконец. — У нас было по-другому. Но, — он помолчал, — я бы иногда променял битву на… прополку огорода. Наруто медленно повернул голову, не веря своим ушам. Но выражение лица Ичиго было серьезным. Совершенно. — Ты бы… что? — переспросил Наруто. — Потом поймешь, — Ичиго снова взялся за бумаги, давая понять, что разговор окончен. Наруто хотел возразить, но осекся. В голосе брата прозвучало что-то такое… усталое. Глубокое. То, что не лезло в слова. Он молча лег на свой матрас и уставился в потолок, размышляя о том, какие такие битвы видел этот странный оранжеволосый парень, что теперь предпочитает им прополку грядок. За окном шумел ветер, раскачивая фонари на столбах. Ичиго стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на спящую деревню. Где-то там, в доме напротив, спала девушка с белыми глазами, которая так и не решалась подойти к Наруто. Где-то там тренировался Саске, с упрямством одержимого, раз за разом повторяя движения, пока мышцы не начинали гореть. Где-то там Какаши читал свои книги, пряча лицо от мира. А здесь, в этой маленькой квартире с выцветшими обоями, за его спиной сопел во сне парнишка в оранжевой пижаме — будущий Хокаге, который пока что учился резать морковь и не жаловаться на кота. Ичиго усмехнулся краем губ и закрыл окно. Рутина, подумал он. Скучная, однообразная, бесконечная рутина. В другом мире его бы это бесило. Здесь же… здесь это почему-то казалось правильным. Вечер опускался на Коноху медленно, как тяжелое одеяло, укутывая улицы лиловыми тенями и оранжевым отсветом заката. В открытое окно квартиры Ичиго тянуло прохладой — первым предвестником приближающейся осени. Где-то вдалеке лаяли собаки, и мерно постукивали деревянные гэта запоздалых прохожих по мостовой. Ичиго сидел за низким столиком, подперев щеку рукой, и рассеянно водил палочками в миске с остывшим рисом. Две недели. Уже две недели он жил в этом мире ниндзя, где вместо пустот приходилось иметь дело с потерянными котами и капризными старейшинами. Две недели без Каракуры, без отца-придурка, без сестер, без Урахары с его вечными загадками. Он поймал себя на мысли, что перестал считать дни до возвращения. Это было… тревожно. Грохот входной двери, возвестивший о прибытии урагана в оранжевой форме, разметал тишину в клочья. — Братец! — Наруто влетел в комнату, не сняв сандалий, и едва не споткнулся о порог. Его глаза горели таким пламенем, будто он только что выиграл войну в одиночку, а не вернулся с очередной прополки грядок. — Завтра мы иддем наконец-то на серьезное задание! Он подпрыгнул на месте и чуть не заехал локтем в стоящую на столе чашку с чаем. Ичиго успел перехватить ее за секунду до катастрофы. — Поздравляю, — спокойно ответил он, возвращая чашку на место. — Видишь? Я же говорил: надо только подождать. — Ждать, ждать… вечно ты с этим «ждать»! — Наруто уже сидел на татами, стягивая сандалии и швыряя их в угол с такой силой, будто они были его злейшими врагами. — Но теперь-то все! Теперь они увидят, на что способен Наруто Узумаки, даттебайо! Ичиго не стал спрашивать, кто именно «они». Он просто пододвинул к мальчику миску с супом — остывшим, но еще съедобным. — Ешь сначала. Рассказывай потом. Ужин прошел под аккомпанемент радостных восклицаний, попыток жевать и говорить одновременно и брызг бульона на скатерть. Ичиго слушал вполуха, но основные детали уловил: сопровождение, мост, Страна Волн. — …а Какаши-сенсей сказал, что это задание ранга C! Представляешь?! C! — Наруто отставил пустую миску и откинулся назад, довольно вытянув ноги. — Это уже не кота ловить! — Страна Волн, — переспросил Ичиго, наматывая на палочки остатки риса. — Далеко? — Не знаю, — признался Наруто, и его энтузиазм на секунду дал трещину. — Но Какаши-сенсей говорил про два дня пути. Или больше. Типа, надо будет ночевать в лесу, есть консервы, и всякое такое… в общем, настоящая жизнь ниндзя! В его голосе слышался восторг человека, который пока не знает, что такое «настоящая жизнь ниндзя» на самом деле. Ичиго промолчал. Не было смысла разбивать детские иллюзии раньше времени. В этот момент в дверь постучали. Три коротких, ровных удара — без суеты, без настойчивости. Ичиго поднялся, бросил взгляд на Наруто (тот замер с открытым ртом, как будто его застали за чем-то запретным), и пошел открывать. На пороге стоял Какаши. Вечерний свет падал на его маску, делая единственный видимый глаз почти черным. Он не снял свою стандартную позу: руки в карманах, плечи расслаблены, но под этой расслабленностью чувствовалась стальная пружина. — Ичиго-кун, — голос был ленивым, будничным, как всегда. — Можно тебя на пару слов? Ичиго кивнул, шагнул за порог и притворил дверь за собой, оставив Наруто в комнате одного. Тот, конечно, тут же прильнул к щели ухом, но Ичиго сделал вид, что не заметил. — Наруто наверняка уже рассказал про задание, — без предисловий начал Какаши, и его тон стал чуть серьезнее. — В общем… я хочу, чтобы ты отправился с нами. Ичиго не раздумывал. — Если надо, я готов. Ответ прозвучал быстрее, чем он сам ожидал. Но странное дело — он ни капли не сомневался. Не потому, что ему было скучно сидеть в Конохе. Не потому, что хотелось приключений. А потому что в голосе Какаши, за всей его ленивой невозмутимостью, прозвучала та самая нота — не просьба, но и не приказ. Что-то среднее между «было бы неплохо» и «на самом деле это важно». Какаши чуть наклонил голову, разглядывая его через щель маски. Уголок единственного видимого глаза приподнялся — довольная усмешка. — Вот и отлично, — кивнул он. — Тогда встречаемся завтра у западных ворот. На рассвете. Не опаздывай. — Я не опаздываю, — сухо ответил Ичиго. — В отличие от некоторых. Какаши не ответил на подкол. Лишь махнул рукой на прощание и растворился в вечерних сумерках с той пугающей бесшумностью, которая делала его таким опасным противником. Один миг — он был здесь. Следующий — только ветер колыхнул край занавески. Ичиго постоял еще секунду, глядя в пустоту. Затем повернулся и вернулся в квартиру. Наруто сидел на татами с видом нашкодившего кота — слишком невинно, слишком прямо, но кончик его повязки был подозрительно оттопырен там, где он прижимался ухом к двери. — Подслушивать нехорошо, — заметил Ичиго, садясь за стол. — А я и не подслушивал! — тут же взвился Наруто. — Я просто… дышал свежим воздухом. Из щели. Ичиго фыркнул, но наказания не последовало. Он взял свои палочки и вернулся к остывшему ужину. — Доедай, — сказал он, пододвигая к Наруто вторую миску. — Завтра рано вставать. И не вздумай проспать. — Я?! Проспать?! — Наруто возмущенно замахал руками, но миску принял. — Да я раньше всех встану, даттебайо! Ичиго не ответил. Он просто доел рис и уставился в окно, где за тонкими шторами уже сгущалась ночь, усеянная непривычными, чужими звездами. Мысль была простая, почти бытовая, но в ней вдруг проступило что-то важное: «Страна Волн… Два дня пути… C-ранг…» Он не знал, что их ждет впереди. Не знал, сможет ли сражаться в полную силу в этом мире, где вместо духовной энергии текла какая-то чакра. Но знал одно: он нужен там. Рядом с этим оранжевым ураганом, который сейчас уплетал за обе щеки остывший суп и что-то бормотал про «великие свершения». Ичиго усмехнулся и взялся за уборку посуды. Завтра начиналось что-то новое. Небо за окном только начинало светлеть — та самая пора, когда ночная чернота разбавляется сизым, молочным оттенком, а тени становятся длинными и призрачными. Петухи еще не отпели свою утреннюю арию, но Коноха уже начала потягиваться в предрассветной дреме. В квартире Ичиго горела одинокая лампа — тусклый желтый круг на столе, заваленном снедью. Наруто, в своем неизменном оранжевом костюме, но с непривычно серьезным лицом, укладывал в сумку последние вещи: сменную футболку, пару сандалий на всякий случай, три пачки соленых крекеров («вдруг рамена не будет!»), и маленькую книжку с картинками про ниндзя, которую он стащил с полки в академии. Каждое движение выдавало его напряжение — он то и дело поправлял лямку, перекладывал вещи, словно боялся забыть что-то важное. Ичиго, напротив, собирался с холодной методичностью. Одежда — минимум. Дзангэцу — само собой. Две фляги с водой. Бинты. Несколько кунаев, которые ему выдал Хокаге «на всякий случай». И бенто — три коробки, упакованные в плотную ткань, чтобы дольше сохраняли тепло. Он поднял Дзангэцу с пола — гигантский клинок привычно лег в ладонь, и Ичиго, даже не глядя, закрепил его за спиной, пропустив широкий ремень через грудь. Лямка привычно натянулась, плотно прижав оружие к телу. Он заметил, как Наруто, замерший у своей сумки, открыл рот, потом закрыл. Мелькнувшее в глазах мальчика выражение было сложным — смесь страха, любопытства и чего-то еще, невысказанного. Что-то вертелось на языке, какой-то вопрос о мече, о битвах, о том, сколько жизней видел этот клинок. Но Наруто промолчал. Ичиго сделал вид, что не заметил. Не время и не место для таких разговоров. Мальчик сам заговорит, когда будет готов. — Ну всё, — Ичиго окинул комнату быстрым взглядом, проверяя, ничего ли не забыли. — Можем выдвигаться. Он щелкнул замком — дверь закрылась с мягким, почти ласковым звуком, оставив за ней пустую квартиру, которая еще пахла утренним рисом и жареным кунжутным маслом. Деревня еще спала. Ставни на окнах были плотно закрыты, заслоняя жителей от бледного света разгорающегося дня. Мощеные улочки были пусты, лишь изредка из переулка выбегал тощий кот, сверкал в полумраке зелеными глазами и тут же растворялся в тени. Где-то капала вода — звонко, ритмично, подчеркивая тишину. Воздух был прохладным, с легкой горчинкой утреннего тумана, и пахло в нем мокрой листвой, нагретой черепицей и далекими пекарнями, где уже начинали замешивать тесто для утренних булочек. Наруто шагал чуть впереди, засунув руки в карманы. Он пытался выглядеть крутым и собранным, но его выдавала походка — слишком быстрая, слишком дерганая. Он то и дело оглядывался на Ичиго, словно проверяя, не исчез ли тот, не растаял ли в утреннем мареве. Ичиго шел за ним, держа дистанцию в пару шагов. Его взгляд скользил по крышам, по подворотням, по спящим домам — старая привычка, от которой не избавиться за две недели. «Странное место, — подумал он в очередной раз. — Такое спокойное снаружи… а внутри — как бомба замедленного действия. Эти дети с оружием, эти взгляды, которые они бросают на Наруто…» Он не договорил мысль. У западных ворот уже виднелись силуэты. Двое ждали. Саске Учиха стоял, прислонившись плечом к створке ворот, скрестив руки на груди. Его лицо было бесстрастным, как маска, но в черных глазах читалось нетерпение — легкое, почти незаметное, но Ичиго, привыкший читать людей, его уловил. Сумка Учихи была маленькой и аккуратной, без единой лишней детали — военная выправка с самого детства. Сакура сидела на низком каменном парапете, нервно теребя прядь розовых волос. Ее сумка была больше, чем у Саске, и подозрительно громыхала, когда она перекладывала ее с колен на землю — наверняка полна лекарств, бинтов и девчачьих секретов. Она то и дело поглядывала на Саске, потом на дорогу, потом снова на Саске — и каждый раз после этого вздыхала. — Эй! — Наруто, завидев их, тут же прибавил шагу, срываясь почти на бег. — Саске! Сакура-чан! Мы не опоздали, да? Я же говорил, что раньше всех встану! Даттебайо! Он подлетел к Саске и тут же начал что-то доказывать, размахивая руками и перескакивая с темы на тему: о том, что он взял с собой три пачки крекеров, а Саске наверняка забыл про еду, и вообще, нужно было взять больше с собой рамена в дорогу, а еще он умеет разводить костер двумя палочками, хочешь покажу? Саске не ответил. Он просто повернул голову и уставился на Наруто своим фирменным взглядом — смесь превосходства и легкого раздражения. Но в этом взгляде уже не было прежней колючей ненависти. Скорее, привычная усталость старшего брата, который слишком много раз слышал эту песню. — Наруто, — Сакура встала с парапета и отряхнула платье. — Прекрати позориться. Какаши-сенсей еще не пришел, а ты уже всех достал. — Я не достаю! Я просто… рассказываю! — Наруто надулся, но голос чуть сбавил. — Между прочим, полезную информацию! — Какую? — хмыкнула Сакура. — Что ты умеешь разводить костер двумя палочками? Это все умеют, это база. — Не все! — обиженно выпалил Наруто. — Вот Саске, например… — Умею, — коротко бросил Учиха, даже не глядя на него. Наруто замер с открытым ртом, потом закрыл и демонстративно отвернулся, скрестив руки на груди — копируя позу Саске, но выходило это у него скорее смешно, чем воинственно. Ичиго, наблюдавший эту сцену со стороны, покачал головой. Он не вмешивался. Эти трое должны были научиться быть командой без его подсказок. Он перевел взгляд на запад. И замер. В тени больших ворот, у самой стены, почти сливаясь с серым камнем, стояла фигура. Маленькая, хрупкая, в бежевой куртке с большим меховым воротником. Длинные иссиня-черные волосы струились по плечам, а бледное лицо было обращено не на Ичиго, а на Наруто. Хината Хьюга. Она стояла так тихо, так незаметно, что даже Саске, с его сенсорными способностями, мог ее не заметить. Но Ичиго… Ичиго видел ее сразу. Потому что искал. Он мягко отстранился от группы, сделал несколько бесшумных шагов в сторону и оказался рядом с ней. — Привет, — его голос был тихим, чтобы не спугнуть. — Ты Хината, да? Я Ичиго. Старший брат Наруто. Девушка вздрогнула всем телом, будто ее застали за чем-то постыдным. Ее глаза — большие, молочно-белые, с едва заметной голубизной — распахнулись шире, и щеки мгновенно залились краской, такой яркой, что было видно даже в утренних сумерках. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь тихий писк. Ее пальцы, сцепленные перед собой, побелели от напряжения. — Я… я… — еле слышно прошептала она, потом взяла себя в руки. Глубокий вдох — и голос зазвучал тверже, хотя все еще дрожал. — Да. Я… Хината. Приятно… познакомиться. Ичиго кивнул, не сводя с нее взгляда. Он видел, как она нервничает, как подрагивают ее ресницы, как она то и дело косится в сторону Наруто, который все еще спорил с Сакурой о пользе крекеров в дальнем походе. — Я заметил, — сказал Ичиго негромко, — что ты часто наблюдаешь за Наруто. Хината замерла. Краска на ее щеках стала еще ярче — казалось, она вот-вот задымится. — Я… это… — она опустила взгляд, уставившись себе под ноги. — Я не… то есть… да… просто… Она запнулась. Потом вдруг подняла голову и посмотрела на Ичиго с неожиданной решимостью — словно приняла какое-то важное решение. — Ты… ведь тот самый, — тихо сказала она. — Братец… о котором Наруто рассказывал в академии. Он говорил, что у него появился старший брат. Сильный, смелый… с огромным мечом. И что ты учишь его готовить и не даешь себя в обиду. Ичиго не ожидал такого подробного описания. Он чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. — Да, это я, — коротко ответил он. — Тот самый. Хината кивнула, словно проверяла что-то важное. Затем она быстро оглянулась по сторонам — не смотрит ли кто — и дрожащими руками достала из-за пазухи большой сверток, замотанный в клетчатую ткань. Он был увесистым, и когда она протянула его Ичиго, он почувствовал исходящее от него тепло. — Передай ему, пожалуйста… — проговорила она, и голос ее был таким тихим, что Ичиго пришлось наклониться, чтобы расслышать. — Это бенто. Я готовила… всю ночь. Там рис с овощами, и курица в соусе, и немного сладостей… Я не знаю, любит ли он… но я старалась. Она замолчала, закусив губу, словно боялась, что сказала лишнее. Ичиго аккуратно принял сверток. Он был не просто теплым — горячим, будто его только что сняли с огня. И тяжелым — внутри явно было больше еды, чем смог бы съесть один человек. — Обязательно передам, — ответил он, и в его голосе прозвучала уверенность, которая, казалось, немного успокоила Хинату. — Уверен, ему понравится. Хината еще раз быстро кивнула, сделала шаг назад, словно собираясь убежать, но замерла. — Спасибо, — прошептала она и, развернувшись, почти побежала прочь, растворившись в тени деревьев, как призрак. Ичиго смотрел ей вслед несколько секунд. На его губах медленно расползалась ухмылка — не насмешливая, а теплая, почти отеческая. «Ну, Наруто, — подумал он, — а ты говоришь, что только Сакура существует на свете. А вот и та, кто готовит для тебя бенто всю ночь. Слепой ты, братец…» Он повернулся и пошел обратно к группе, бережно прижимая сверток к груди. — Братец Ичиго, ты куда пропал?! — крикнул Наруто, заметив его. — Какаши-сенсей уже должен прийти, а ты… — Всё в порядке, — перебил его Ичиго, подходя ближе. — Просто встретил одну знакомую. Передала тебе кое-что. Он кивнул на сверток в своих руках, но не стал раскрывать его при всех. Пусть это будет сюрпризом. Или секретом — хотя бы на ближайшие полчаса. Наруто нахмурился, но переспрашивать не стал. Его внимание снова переключилось на ворота, где до сих пор не появлялся их сенсей. — Где же этот Какаши… — проворчал он. — Вечно опаздывает, даттебайо! Сакура вздохнула. Саске молчал, глядя вдаль. А Ичиго, стоя чуть в стороне, поймал себя на мысли, что это утро — с его прохладой, тишиной и внезапной теплотой чужой заботы — почему-то напоминает ему о доме. Не о Каракуре. О другом доме. О том, который он, возможно, только начинал здесь строить. Солнце уже поднялось над стеной, заливая западные ворота теплым золотистым светом. Длинные тени от створок падали на землю, рассекая мощеную дорогу на ровные полосы. Где-то в деревне запел петух, и ему вторил далекий лай собаки — Коноха окончательно просыпалась, провожая своих ниндзя в дальний путь. Ичиго стоял чуть поодаль от команды, скрестив руки на груди. Дзангэцу привычно давил на лопатки, и его тяжесть была почти успокаивающей — как напоминание о том, кто он есть и зачем здесь. Наконец, из-за поворота показалась знакомая фигура. Какаши шел неспешно, засунув руки в карманы, и выглядел так, будто только что встал с постели — хотя на самом деле он, скорее всего, уже успел прочитать пару глав своей книжки и провести утреннюю разминку. Рядом с ним, чуть позади, семенил старик. Ичиго с первого взгляда определил, что это и есть тот самый заказчик — Тазуно. И первое впечатление оказалось… неоднозначным. Старик был невысоким, сутулым, с жидкой седой бородкой и носом, покрасневшим от многолетнего пристрастия к горячительным напиткам. Одежда на нем была поношенной, но чистой — выцветшая синяя куртка, заплатанные штаны, соломенная шляпа, скрывающая лысину. Он опирался на деревянную палку, но в его походке чувствовалась не столько немощь, сколько привычная, усталая походка человека, который много лет провел, таская тяжести — не телесные, а груз ответственности. Глаза у него были цепкие, несмотря на красноватые веки. Они быстро обшарили группу, оценивая, взвешивая. Ичиго нахмурился. В этом старике чувствовалась какая-то внутренняя надломленность, смешанная с упрямством. И еще — запах. Даже с расстояния в несколько шагов Ичиго уловил тот самый кисловато-сладкий дух, который он знал по отцу, когда тот после смены в клинике позволял себе лишнего перед сном. «Типичный алкаш», — подумал Ичиго, и его брови сошлись на переносице. — «И этот человек — наша миссия? Ну и дела…» Он не сказал этого вслух. Но, видимо, его выражение лица было красноречивее любых слов. Тазуно, подойдя ближе, перевел взгляд с Какаши на команду, и тут его глаза наткнулись на Ичиго. Точнее — на Дзангэцу. Меч, возвышавшийся над плечом оранжеволосого юноши, был огромен. Даже в ножнах он казался оружием не для людей — для чего-то более крупного, более опасного. Солнечный свет скользил по его обмотке, и на секунду Тазуно показалось, что клинок движется сам по себе. Старик замер. Его лицо, и без того морщинистое, побледнело мгновенно. Палка в его руке дрогнула, и он машинально сделал шаг назад — в сторону Какаши, почти вжимаясь в его плечо. — К-кто это?! — голос Тазуно сбился на фальцет, и он выбросил дрожащую руку в сторону Ичиго. — Господин Какаши! Неужели… Один из тех самых Мечников Тумана?! Его голос звучал так, будто он увидел призрака собственной смерти. Казалось, еще мгновение — и старик бросится бежать, забыв про свой больной сустав и важность миссии. Ичиго нахмурился еще сильнее. Он не понял ни слова из того, что сказал старик, но интонация была предельно ясна — страх. Чистый, животный страх, идущий из самого нутра. Наруто, который до этого переминался с ноги на ногу, внезапно выскочил вперед, заслоняя собой Ичиго. — Эй, старик! — крикнул он, и в его голосе прозвучала такая горячая защитность, что даже Саске приподнял бровь. — Не смей так говорить о моем брате! Братец Ичиго вообще не связан с этими типами! Он не из вашего мира, он… он… Наруто запнулся, понимая, что ляпнул лишнего. Но он уже не мог остановиться. — Он мой старший брат, понятно?! — выпалил он, и его голос звенел от гордости и злости одновременно. — И он никогда не причинит вреда тому, кто не заслужил! Даттебайо! В воздухе повисла пауза. Сакура удивленно приоткрыла рот — она никогда не слышала, чтобы Наруто говорил так убежденно, так взросло. Саске отвел взгляд, но в его скулах что-то дрогнуло — возможно, одобрение, возможно, удивление. Какаши, стоявший все это время с невозмутимым видом, мягко положил руку на плечо Тазуно. — Успокойтесь, уважаемый, — его голос был спокойным, чуть ленивым, но в нем чувствовалась сталь. — Его зовут Куросаки Ичиго, и он… гость нашей деревни. Я лично ручаюсь за него. Он не имеет никакого отношения к Мечникам Тумана. — Но меч… — начал было Тазуно, но осекся, все еще косясь на Дзангэцу. — Я не знаю, о ком вы говорите, — голос Ичиго прозвучал негромко, но отчетливо, перекрывая утренний шум. Он сделал шаг вперед, и на секунду его фигура закрыла собой солнце. — Но могу заверить вас: я не причиню вам вреда. Он сделал паузу, глядя старику прямо в глаза. В его взгляде была та самая тяжелая, почти давящая прямота, которая заставляла людей верить. — Если бы я был опасен, — сказал Ичиго, и в его голосе мелькнула сухая усмешка, — меня бы здесь явно не было. И Какаши бы не стоял рядом со мной. Тазуно помолчал, переводя взгляд с Ичиго на Какаши и обратно. Потом шумно выдохнул, и часть напряжения стекла с его плеч. — Ладно… — пробормотал он, поправляя шляпу. — Ладно. Прошу прощения, юноша. Я… я просто слишком много слышал о Мечниках. Они убивают без разбора. А ваш меч… он слишком похож на те, что носят они. Ичиго чуть наклонил голову, принимая извинения. — Забудем, — коротко ответил он. Какаши хлопнул в ладоши, разрушая остатки неловкости. — Ну что ж, — его глаз улыбнулся поверх маски. — Раз все вопросы улажены, предлагаю не задерживаться. Дорога предстоит дальняя. Он первым двинулся к воротам, и остальные потянулись за ним. Ичиго задержался на секунду, глядя в спину Тазуно. Старик шел, чуть прихрамывая, опираясь на палку. В его походке чувствовалась не просто старость — в ней была какая-то покорность, смешанная с упрямством. Как у человека, который уже потерял всё, но продолжает бороться по привычке. Ичиго догнал группу и пошел рядом с Наруто, который все еще выглядел взволнованным и слегка раскрасневшимся. — Спасибо, — тихо сказал Ичиго, глядя вперед. — За что? — буркнул Наруто, стараясь казаться безразличным. — За то, что вступился. Наруто засопел, но уголки его губ поползли вверх. — Ну… ты же мой брат, даттебайо. — Он засунул руки в карманы и прибавил шагу. — Пришлось бы вступиться за любого, кто на тебя так пялится. Ичиго усмехнулся и покачал головой. Они прошли через ворота, и позади осталась Коноха. Впереди тянулась широкая пыльная дорога, уходящая в лес, где начинали сгущаться тени первых деревьев. Утро было свежим, и ветер доносил запах нагретой листвы и далекой воды. Ичиго оглянулся через плечо. Деревня уже уменьшалась, становясь просто пятном на фоне зеленых холмов. «Ну что ж, — подумал он. — Похоже, начинается настоящее».