Нежный пепел змеиной розы.

Pov.Ваня. Костя медленно открыл дверь и я потерял дар речи. Господи, как же красиво... Знаете, я не слишком люблю все эти свечи и другие декоративные прибабахи, но в нашей комнате все это смотрелось настолько органично! Свечи были везде, их пламя освещало комнату мягким ровным светом, разгоняя тьму и даря уют... Почему-то вспомнилась повариха из заведения, тетя Марфа и то, как у нас однажды выключили свет. Мы с Маром были совсем ещё маленькими, нам было наверное лет по десять не больше и в тот вечер мы дежурили на кухне, вроде, помогали лепить пирожки. Свет погас абсолютно неожиданно, мы даже понять ничего не успели, помню я даже взвизгнул тогда ненароком, но мы понимали, что нам здорово влетит, если мы не закончим готовить ужин, и тогда уж не помню кому из нас пришла в голову идея, зажечь свечу. -- Не стоит этого делать, мальчики, -- вздохнула Марфа, но посидев пять минут, все же свечу принесла. Свечка коптила, трещала и дымила так, что мы едва не задохнулись. -- А почему свечка дымит так, -- наивно спросил я, -- некачественная наверно? -- Нет, малыш, -- печально сказала Марфа, -- свечка всегда так коптит в местах, которые болью да горем пропитаны, а здесь сами знаете, от слёз дышать тяжело... Этот урок запомнился мне навсегда, и ещё ни разу я не бывал в месте, где свечи бы горели спокойно, без копоти. Сегодня я первый раз видел, что так все-таки бывает. Свечи горели спокойно и как-то плавно, а мне было необыкновенно тепло в объятьях Кости. -- Боишься меня? -- спросил он, глядя мне прямо в глаза. -- Нет, -- повел я плечами, -- что за бред, с чего мне тебя боятся? Страх и любовь рядом не живут... -- Но тетя Гала, разве она не была чертовски убедительна? -- лукаво улыбнулся Костя, не выпуская меня из теплого плена больших сильных рук. -- А если я сейчас захочу тебя высечь? -- Я приму все, -- смиренно сказал я, глядя ему прямо в глаза, -- но ты не захочешь. В тебе столько света, что ты не сможешь причинить мне вред. А по поводу тети Галы, это просто смешно. Ее заявления могли бы напугать наивного мальчика из пансиона, но никак не меня. Мы ведь все обговорили с тобой на берегу, ничего нового я не услышал. Сегодня наша первая ночь, может, просто поцелуешь меня? -- Ты очень умный мальчик, -- промурлыкал Костя, -- и это мне нравится. Действительно, хватит разговоров. Он поцеловал меня, попутно помогая избавиться от пиджака. Если честно, я вздохнул с облегчением: ненавижу официоз и неудобные вечерние костюмы. Я начал расстёгивать пуговички на пиджаке Кости, у него такая красивая фигура, что мне не хочется чтобы он прятал ее под одеждой, и потом я так хочу обнять его, прижаться, а одежда сильно мешает. Костя вдруг слегка насмешливо хмыкнул и отстранил мои руки. -- Разденешь меня позже, -- тихо прошептал он. -- И не спорь, помнишь, ты обещал слушаться меня во всем. Нежность накрывала меня с головой, мне хотелось просто раствориться в любимом, наконец-то заняться любовью. Прожив столько лет в борделе, я искренне считал себя асексуалом, в отличие от того же Мара, обладающего неистовым темпераментом, я ажиотажа вокруг занятий любовью не понимал никогда. Секс не играл в моей жизни большой роли, меня откровенно тошнило от чужих прикосновений, и я не мог даже предположить, что когда-нибудь буду плавиться в чьих-то объятиях. Голова приятно кружилась от пряного густого запаха роз, и от счастья хотелось петь. Поцелуи Кости были нежными, он не торопился приступать к активным действиям, скорее всего боялся напугать. И я был ему искренне за это благодарен: то, что с нами происходило, было для меня так непривычно и ново... Да, я работал в борделе, занимался сексом много раз, хотя нет, скорее даже не сексом, это был просто грубый бездуховный трах, меня брали, как крепость, измором, бросали на кровать и насиловали. По-другому не было ни разу, а вот сейчас я понимал, что чувствую нечто новое, то чем занимались мы с Костей, это что-то совсем другое. Его пальцы ловко освободили меня галстучной удавки и я наконец-то смог вздохнуть глубоко, следом куда-то за кресло отправилась рубашка и, честное слово, меня не слишком заинтересовала её судьба. Я никогда не стеснялся своего тела, нагота меня не смущала, но вот то, что Костя оставался по-прежнему одетым, казалось вселенской несправедливостью. Я уже почти хныкал, мечтая обнять его обнажённое тело, но Костя такой поблажки мне не сделал.Нет, надо что-то делать, пока я не сдох от желания! -- Позволь мне раздеть тебя,пожалуйста, -- срывающимся от страсти голосом прошептал я, слегка задыхаясь, -- хочу любоваться тобой, обнимать, прижиматься, позволь, молю... -- Какой нетерпеливый малыш! Погоди немного, я хочу, чтобы всё было по моим правилам, ты ведь знал, на что соглашался, и потом: чем дольше терпишь, тем слаще награда -- помни об этом, маленький мой. Ах, ты ж, гад, помучить значит решил? Мои чувства резко изменились, я насмешливо посмотрел Косте в глаза и дерзко улыбнулся. -- Я понял вас, муж мой, -- томно произнес я и облизнул губы, -- всё будет, как хотите вы. Сечь не хочет, -- мелькнула дерзкая мысль, -- так решил по-другому в подчинение поиграть. О'кей, я тоже игры люблю. Внезапно я понял, почему в комнате так одуряюще пахнет цветами - вся наша постель была усыпана лепестками роз и это было так красиво. Пока я любовался алыми лепестками на безупречно белой простыне, Костя перешёл к следующей части своего коварного плана. -- Разденешься для меня, -- спросил он, -- мне хочется увидеть, как постепенно обнажается твоя кожа. Не поверите, мне пришлось снова надеть рубашку, что-то поздновато в голове любимого желания просыпаются, по сути обнажать было уже нечего, к моменту приказа на мне оставались одни брюки, но этого для полноценного стриптиза этого было явно маловато. Галстук бы тоже не помешал, с ним я умею вытворять много интересных штук в танце, но куда Костя его закинул, я не видел, и его судьба оставалась для меня загадкой до тех пор, пока не начал танцевать и не поднял голову к потолку. Галстук мирно висел на люстре. Костя уселся в кресло и наблюдал за моим танцем с большим интересом, ему явно нравилось происходящее, это сильно поднимало мою самооценку: сейчас он не думал о том, что проводит ночь с бывшим хастлером, я, действительно, был для него любимым мужем. Я двигался томно, медленно, вкладывая в движения всю свою любовь и нежность к этому человеку. Посмотри на меня, кричало моё тело, я так люблю тебя и отдам тебе всё, всё что ты попросишь... Обнажаться я не спешил. Ну, что, Костенька, хотел помучить меня? Так ведь я тоже мучить умею, опыт определённых игрищ у меня солидный. Я медленно, дразня, расстёгивал пуговички, а их на моей рубашке было немало. Крохотные, жемчужные, они вообще-то отвратно расстёгивались, уж не знаю, почему Костя предпочёл именно такой фасон, возможно как раз-таки думал о сегодняшней ночи. Но ничто не вечно, наконец-то рубашка оказалась вновь за креслом, брюки я снял быстрее, желания мучить Костю уже не было. Мне всё так же хотелось прижаться к нему и поэтому, как только я полностью разделся, то решил, что затягивать прелюдию смысла нет: подошёл и грациозно опустился на колени любимого, обняв его руками за шею. Понравился ли вам танец, о, муж мой, -- горячо выдохнул я ему в ухо, -- заслуживаю ли я награды в виде поцелуя? Ну, надо же, а ведь я веду себя правильно, в глазах Кости была насмешливая нежность и одобрение, он явно получал сейчас то, чего так жаждал. -- Да, ты заслужил мой поцелуй, малыш, -- сказал он, жадно припадая к моим губам. Сейчас, когда я обнажённый сидел на его коленях, Костя вёл себя совсем по-другому и целовался по-другому, жадно, словно присваивая, в какой-то момент он даже прикусил мою губу, доставив незабываемую смесь боли и наслаждения. Я что мазохист? ворвалась в мою возбуждённую голову не самая умная мысль, кажется, мне нравится, когда Костя причиняет мне боль. Видимо, прочтя в моих глазах эти глупые мысли, Костя оторвался от меня и сказал: -- На мазохиста ты похож мало, а вот танцор из тебя великолепный. Ты танцевал так, что твоя награда должна быть гораздо больше, чем этот поцелуй: я позволяю тебе раздеть меня, и более того...Делай то, что считаешь нужным, сегодня твоя ночь, я буду исполнять все твои желания. От подобного заявления у меня кровь закипела в жилах, он что -- серьёзно? На такое я даже не рассчитывал, вполне возможно, я даже смогу исполнить свою главную мечту. -- Ты можешь делать со мной всё, что угодно, сегодня ты подарил мне жизнь, а я хочу подарить тебе эту ночь, -- улыбнулся Костя и жестом предложил мне встать. Я поднялся, не отводя от него взгляда, если он говорит искренне, то сегодняшнюю ночь он не забудет никогда: я дам ему гораздо больше чем секс, я подарю ему любовь. Что-то подсказывает мне, что в богатой сексуальными отношениями жизни Кости любви тоже было до обидного мало, и непонятно, была ли она вообще. Какая же глупая всё-таки женщина тётя Гала, она ещё пыталась напугать меня поркой? С этим мужчиной я готов пойти на многое и уверен, что в нашей семейной жизни может случиться всякое, но то, что произойдёт сегодня, ни один из нас не забудет никогда, эта ночь объединит нас, объединит навеки.