Записки Октября | Writober 2025

Анна купила тыквенных семечек от скуки. Длинный осенний вечер, дождь стучит по стеклу. Вспомнила, как бабушка в деревне говорила: «Очистишь семку — очистишь и мысли. Съешь горсть с вопросом — ответ приснится». «Какая чушь», — усмехнулась она. Но делать было нечего. Она аккуратно щёлкала семечки, складывая шелуху в аккуратную кучку. Вопрос в голову не шёл. «Ну, например... что скрывает Лена?» — подумала она о своей коллеге, которая в последнее время вела себя странно. Съев горсть, она собрала шелуху в ладонь и, пожав плечами, сунула её под подушку. «C’est la vie», — пробормотала она и уснула под стук дождя. Ей приснился подвал. Тёмный, сырой. Она видела свою коллегу Лену, которая что-то закапывала в углу под лестницей. Лена повернулась, и её лицо было искажено таким ужасом, что Анна проснулась в холодном поту. Утром она отмахнулась от этого как от совпадения. Но вечером, за очередной горстью семечек, мысль вернулась. «А что, если...?» На этот раз вопрос родился сам: «Что она закопала?» Ночью она снова оказалась в том же подвале. Теперь она могла подойти ближе. Лена рыла землю пальцами, плача. В ямке лежала окровавленная мужская зажигалка с инициалами «М.С.». Анна села в кровати, сердце колотилось. Она знала, что у их начальника, Михаила Сергеевича, была такая зажигалка. И он не выходил на работу уже три дня. Она не знала, что делать. Пойти в полицию? Сказать, что всё узнала во сне, поедая тыквенные семечки? Над ней бы просто посмеялись. На следующую ночь она боялась засыпать. Но сон настиг её снова. На этот раз она увидела больше. Увидела ссору. Увидела, как Михаил Сергеевич хватает Лену за руку, а та в ответ толкает его... Он падает, ударяясь виском о угол стола. Анна проснулась с криком. Это было не убийство. Это была самооборона. Теперь она знала правду. Правду, которую не могла доказать. Правду, которая висела на ней тяжким грузом. Она подошла к столу, где лежал пакет с семечками. Они больше не казались ей безобидными. Каждое семечко было как крошечный сосуд, вмещавший в себя чужую боль, чужой страх, чужую тайну. Она открыла окно и высыпала их в ночь. Пусть ветер унесёт это знание. Пусть дождь смоет его с асфальта. Она больше не хотела знать правду. Она хотела лишь одного — забыть. Но тонкий аромат поджаренной тыквенной семечки, оставшийся на пальцах, напоминал: некоторые двери, однажды открыв, уже невозможно закрыть.