Дневник айдола с пакетом

— Вонхи?! — мой голос сорвался, превратившись в жалкий хрип. Горло пересохло от страха и морского воздуха, пропитавшего это богом забытое место. Она сделала шаг вперёд, и свет упал на её лицо. То самое лицо, которое я видела в коридорах агентства каждый день. Милая, скромная стилистка Вонхи. Светлые волосы, вечно опущенный взгляд… Но сейчас её глаза горели чем-то таким, от чего кровь стыла в жилах. — Да, Шебо! Вот это поворот, не правда ли? — она усмехнулась, и этот звук был похож на хруст битого стекла. — Только меня зовут Ким Джули. А раньше я была Чон Юлией. Не помнишь такую? А? Имя «Джули» ударило меня в самое темя. Картинки посыпались в голове, как детали сломанного калейдоскопа. Минсу. Он ведь предупреждал меня. Он говорил о ней вскользь, как о тени из своего прошлого, о ком-то, кого стёрли из истории Purple Entertainment. Я тогда не слушала, я была слишком занята работой. А теперь эта тень обрела плоть и приковала меня к стулу. Я вспомнила странное чувство в храме, когда в голове всплыло это имя. Вспомнила, как Минсу смотрел на Вонхи — с тем странным, едва уловимым подозрением, которое я приняла за обычную строгость наставника. Как я могла быть такой слепой? — Где моя мама? — крикнула я, и мой крик захлебнулся в тишине пустого помещения. — Что ты с ней сделала, змея?! Я рванулась, и цепи больно сжали в запястья. Стул подпрыгнул, но железные оковы держали крепко. Мне хотелось вцепиться в её безупречное лицо, сорвать эту маску фальшивой невинности. Джули лишь мелодично рассмеялась. — Не переживай, Шебо. С твоей матушкой всё в порядке. Она сейчас сладко спит в доме, даже не подозревая, в какую игру влипла её драгоценная дочурка. А вот с тобой… с тобой всё вряд ли будет хорошо. Слова об облегчении пронеслись через мой разум. Мама жива. Она в безопасности. В этот миг всё остальное перестало иметь значение. Если мне суждено умереть здесь, в этом душном Измире, вдали от сцены и софитов, я встречу это с гордостью. Главное, что она дышит. — Шебо, неужели ты меня совсем не помнишь? — Джули подошла ближе, наклонившись к моему лицу. От неё пахло чем-то приторно-сладким и химическим. — Мы ведь были одноклассницами. Чон Юлия. Та самая девочка, которая сидела за последней партой. Я всматривалась в её черты, пытаясь найти хоть что-то знакомое. Но передо мной был продукт идеальной хирургии. — Я не узнала тебя… — прошептала я. — Что я тебе сделала? Почему ты так ненавидишь меня? — Милая Шебо, — она провела пальцем по моей щеке, и я отшатнулась, насколько позволила хватка стула. — Ты всегда была такой. «Серая мышь», как ты сама себя называла. Но даже будучи мышью, ты умудрялась получать всё внимание. В школе тебя обожали учителя, мальчишки провожали взглядами. Ты была «лучшей», даже когда не старалась. А потом ты просто взяла и уехала в другую страну, чтобы дебютировать. Чтобы стать звездой. Её голос стал тише, приобретая пугающую глубину. — А я? Я тоже мечтала об этом. Каждую ночь я видела себя на сцене. Но меня постоянно хейтили. За имя, за лишний вес, за «неправильный» разрез глаз. Я была для них мусором. И я решила: если этот мир любит красивых, я стану самой красивой. Я сменила имя на Ким Джули, прошла через ад пластических операций. Как тебе результат? Она широко улыбнулась, и эта улыбка была безумной. Кожа на её лице казалась слишком натянутой, почти прозрачной. — Юлия… — начала я, пытаясь воззвать к её разуму. — Юля, я никогда не желала тебе зла. Ты сама была закрытым человеком. Я помню, как пыталась подойти к тебе в столовой, как хотела заговорить. Но ты всегда отворачивалась, ты сама выстроила эту стену! — Закрытой, говоришь? — Джули резко выпрямилась, её лицо исказилось от ярости. — А ты вспомни нашу старосту, эту чокнутую Рухо! И её подружку Эли! Они стервы, Шебо! Они буллили меня каждый день! Прятали мои вещи, обливали водой в туалете, смеялись над моими мечтами! Где ты была в этот момент, мой ангел? Почему ты не вмешалась? — Я… я не знала об этом, Юлия! — я почувствовала, как слезы обжигают глаза. Не от страха, а от осознания того, какая тьма творилась прямо у меня под носом, пока я витала в своих мечтах о музыке. — Клянусь, я ничего не видела! — Конечно, не видела! — выплюнула она. — Ты была слишком занята своей идеальностью. Но ничего. Я Джули теперь, запомни это! Я уехала в Корею, потому что родителям на меня было плевать — они даже не заметили моего исчезновения. Я попала в Purple Entertainment. Я пахала как проклятая, спала по три часа в сутки. Ещё немного, и я бы дебютировала. Она на мгновение замолчала, и её взгляд стал мечтательным. — И там я встретила Минсу. Он был единственным, кто видел во мне человека. Мы начали общаться, потом… я влюбилась. У меня диагностировали синдром Адели, врачи говорили, что это одержимость. Называли меня психопаткой. Подумаешь, я чуть не зарезала пару менеджеров, которые хотели нас разлучить! И Бома… этот друг Минсу вечно путался под ногами со своими нравоучениями. Меня отправили в психиатрическую больницу. Они думали, что вылечили меня. Глупцы. Я слушала её признание, и волосы на затылке шевелились. Она была не просто обиженной девочкой. Она была разрушительной силой. — Я не забыла о Минсу ни на секунду, — продолжала Джули, расхаживая по складу. — А когда вышла, узнала, что ТЫ дебютировала в Crazy Angels. В группе, которую продюсирует господин Пак. Ты украла мою мечту, Шебо. Ты украла мою любовь. И тогда я решила, что заберу у тебя всё. Она подошла к окну и посмотрела на заходящее солнце. — Всё, что происходило с тобой и твоими мемберами — это моя заслуга. Я обратилась к силам, которые сильнее любых агентств. Черная магия — это не сказки, дорогая. Это инструмент. Я начала с Ханыль. Группа должна была потерять свой символ, своего вижуала. Я хотела посмотреть, как её идеальное лицо начнет меркнуть в глазах фанатов. Я задохнулась от ужаса. Ханыль… её странные обмороки, её депрессия. Всё это было делом рук Джули? — Потом была Цуруги, — Джули довольно зажмурилась. — Было так легко натолкнуть её на мысль признаться фанатам об алопеции. Одно маленькое внушение, одна капля яда в нужный момент — и вот ваша гордая японка уже плачет перед камерами, разрушая свой имидж. А Роа? О, с Роа было интереснее всего. Во время Coachella я подсыпала ей в воду смесь, которая медленно, клетка за клеткой, умертвляет организм. Она думает, что это просто усталость от графиков. Какая наивность.Ран стал идеальной куклой в моих прелестных руках. — Ты… ты чудовище! — выкрикнула я, захлебываясь рыданиями. — Они же ни в чем не виноваты! За что ты мучаешь их?! — За то, что они часть твоего мира! — Джули резко развернулась. — Ты должна была потерять всё. И ты потеряла. Твои мемберы сломлены, твоя карьера в руинах. Но самое больное… ваш первый поцелуй с Минсу. Когда я увидело это, моё сердце окончательно разбилось. В тот день Юлия умерла. Осталась только Джули, которая хочет видеть, как ты мучаешься. Она подошла ко мне вплотную и прошептала на ухо: — А в конце я решила прийти к вам в образе милой, светловолосой «Вонхи». И ты поверила. Ты обнимала меня, ты делилась со мной секретами. Ты сама впустила волка в овчарню, Шебо. Пригрела змею к груди, а я всего лишь хотела увидеть твой конец! Я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут холодные слезы. Она была права. Я поверила. Я была так одинока в этой борьбе, что ухватилась за первую же протянутую руку, не заметив, что на ней когти. — Теперь ты здесь, — Джули отошла к столу, на котором лежал какой-то странный, завернутый в черную ткань предмет. — В Измире. В городе, где всё закончится. Твоя группа Crazy Angels больше не существует без тебя. Твой Минсу никогда не найдет тебя здесь. Ты отдала свою жизнь за жизнь матери. Благородно, ничего не скажешь. Она начала медленно разворачивать свёрток: — Но знаешь, что самое смешное? — она взглянула на меня с леденящим душу весельем. — Мама действительно в порядке. Но она никогда не узнает, куда делась её дочь. Для всего мира ты просто исчезнешь. Очередная звезда, которая не выдержала давления и сбежала. Я смотрела на её руки, на блеск металла, который показался из-под ткани. В голове билась только одна мысль: Минсу. Береги себя и девочек. Пожалуйста, позаботься о моей маме. Но разум понимал — мы слишком далеко. В этом красивом, древнем городе, среди запаха оливок и шума прибоя, мой дневник айдола подходил к своей последней, самой черной странице.

***

Но вместе с ним пришло и странное спокойствие. Если это конец, я не дам ей насладиться моим унижением. Я подняла голову и посмотрела ей прямо в глаза — те самые глаза, которые когда-то принадлежали затравленной девочке Юле. — Ты можешь убить меня, Джули, — тихо сказала я. — Но ты никогда не станешь мной. И ты никогда не получишь Минсу. Потому что он любит ту, кем я была. А тебя… тебя он даже не вспомнит. Её рука дрогнула. Лицо перекосилось от бешенства. — Заткнись! — завизжала она. — Заткнись!!! Это была не просто месть. Это была агония, растянутая во времени. Джули не стала использовать нож — она хотела чего-то более масштабного, театрального. Схватив меня за плечо, она с удивительной для её хрупкого телосложения силой потащила меня к припаркованной неподалеку машине. Мои запястья все еще ныли от веревок, но теперь их сменили стальные пальцы безумной «Вонхи». Я оказалась на заднем сиденье. Двери заблокировались. Джули села вперед, её руки дрожали, когда она доставала телефон. В зале ожидания международного аэропорта Стамбула время застыло. Минсу мерил шагами пространство перед табло вылетов, его лицо было бледным, как полотно. Рядом, сбившись в кучку, сидели остальные. Ханыль кусала губы до крови, Роа отрешенно смотрела в одну точку, а Цуруги то и дело поправляла свою панаму, скрывающую следы её личной боли. Группа Storm Kids была здесь же. Кевин, чьи ослепительно белые волосы казались неестественно яркими в тусклом свете аэропорта, нервно перебирал струны невидимой гитары. Бом и Ран сидели на чемоданах, готовые сорваться в любую секунду, но не знающие куда. Раздался резкий, пронзительный гудок. Минсу выхватил телефон так быстро, что едва не выронил его. — Шебнем! — выдохнул он, и все мемберы мгновенно вскочили со своих мест. — Шебнем, где ты? С тобой всё в порядке? Джули медленно нажала на кнопку селектора. На её губах играла странная, болезненная улыбка, а по щекам, вопреки этой улыбке, катились крупные слезы. — Минсу… — её голос прозвучал тихо, но отчетливо. — Кого ты любишь на самом деле? Меня или Шебнем? В аэропорту воцарилась мертвая тишина. Ханыль прикрыла рот рукой, услышав голос той, кого они знали как тихую Вонхи. Кевин нахмурился, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Джули? Это ты? — голос Минсу дрогнул от осознания. — Где Шебнем? Говори, что ты с ней сделала! — Минсу, ответь на вопрос, — Джули всхлипнула, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. — Кто тебе по-настоящему дорог? Я была рядом с тобой полтора года, для меня это были счастливые дни в моей жалкой жизни! Если одна из нас действительно тебе дорога… прилетай в Измир. Один. Без полиции. Надеюсь, ты меня понял. Если увижу хоть один мигающий огонек — Шебнем исчезнет навсегда. Связь оборвалась. Минсу стоял, глядя на потемневший экран, а в его ушах всё еще звучал этот надломленный, психопатический голос. * Дорога казалась бесконечной. Два с половиной часа мы ехали в сторону побережья. Измир мелькал за окном размытыми пятнами огней, но мы не останавливались, пока впереди не показался мост, нависший над темной, холодной гладью озера. Джули грубо вытащила меня из машины. На ней был строгий черный пиджак и топ, она выглядела бы стильно, если бы не этот безумный блеск в глазах. — Пошла! — приказала она. Я шла, чувствуя, как холодный ветер пробирается под одежду. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. В глубине души теплилась надежда, и в то же время — дикий ужас. Минсу прилетит. Я знала его сердце. Он сорвётся в Измир, даже если это будет стоить ему жизни. Я не хотела, чтобы он спасал меня такой ценой. Я не желала зла этой сломленной девушке, я просто хотела, чтобы этот кошмар закончился. — Перелезай! — бросила она, указывая на поручни моста. Щелчок — и одна из моих рук оказалась прикована наручниками к холодным перилам. Внизу шумела вода. Ветер бил в лицо, но мне было наплевать. — Хочешь избавиться от моего трупа? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Ирония была моим последним оружием. — Заткнись, — Джули стояла рядом, глядя в пустоту. — Избавлюсь и бровью не поведу. Ты даже не представляешь, Шебнем… тебе не спастись. А мне уже нечего терять. Родители отказались от меня, родственники забыли, как меня зовут. Друзей я так и не нажила. Плевать на тюрьму, плевать на наказание. Я и так мертвец. Знаешь, мне ведь придется отвечать за черную магию, которую я использовала против вас. Но мне всё равно. Глядя на её профиль, я вдруг почувствовала укол нестерпимой жалости. Она была такой одинокой в своем холоде. Мне захотелось обнять её, сказать, что всё еще можно исправить, что ненависть — это путь в никуда. — Джули, послушай меня, — тихо начала я. — Всё можно исправить. Я помогу тебе найти врачей, я помогу помириться с родителями. Прости меня, если я когда-то обидела тебя своей мечтой… Пожалуйста, просто не трогай их. Не губи себя. И тут… я увидела его. Сначала я подумала, что это галлюцинация, предсмертный бред. Мой ангел, сошедший прямо с небес. — Шебнем! — его голос перекрыл шум ветра. Минсу стоял в начале моста, тяжело дыша. Его волосы были растрепаны, в глазах — дикая смесь облегчения и страха. — Ким Минсу! — радостно закричала Джули, и на её лице расцвела улыбка, от которой стало не по себе. — Прилетел всё-таки! Надо же! Минсу рванулся ко мне, его руки уже тянулись к наручникам, но Джули была быстрее. — Не так быстро, Минсу! — победно выкрикнула Джули. В её руке внезапно появился пистолет. Она приставила холодное дуло к виску Минсу. Тот замер, не сводя глаз с Шебнем. — Перелезай через поручни, — приказала она. — Живо! Минсу подчинился. Теперь он стоял на узком выступе за перилами, удерживаемый лишь руками Джули, которая обхватила его сзади. Она прижалась щекой к его спине и на мгновение закрыла глаза, словно вдыхая его запах. — Я так долго мечтала об этом, — прошептала она. — Пять лет. Я стала лучшей версией себя, чтобы ты заметил меня. Тебе нравится, милый? — Джулия, пожалуйста, — голос Минсу был хриплым. — Отпусти Шебнем. Она здесь ни при чем. Я во всём виноват. Я не заметил твоих чувств, я причинил тебе боль. Делай со мной что хочешь, только открой наручники. — Опять эта Шебнем?! — взвизгнула Джули, и её пальцы на курке напряглись. Шебнем стояла, прикованная к мосту, и её сердце разрывалось. Она видела, как из темноты, со стороны въезда на мост, начали появляться люди. Это были родители Шебнем. Её отец, который неожиданно сорвался из Штатов, узнав о беде, и мать, чье лицо было искажено рыданиями. Полиция Турции бесшумно окружала мост. У Джули забегали глаза. Она увидела мать Шебнем, увидела полицейских, которые целились в неё. Она поняла, что это конец. — Минсу, скажи это, — прорыдала она, прижимаясь к нему сильнее. — Скажи, что любишь меня. Скажи, что я тебе нужна! Хотя бы один раз! Обмани меня! Минсу посмотрел на Шебнем. В его взгляде была такая бесконечная нежность и прощание, что у меня перехватило дыхание. — Джули… прости меня. Я не могу лгать. Я люблю Шебнем. Только её. Глаза Джули наполнились безумной, черной яростью. — Тогда не достанешься ты никому! С диким криком она с силой толкнула Минсу в грудь, отправляя его в пустоту. — МИНСУ-У-У!!! — мой крик разорвал ночную тишину. Я видела, как он падает. Видела всплеск воды далеко внизу. Мир вокруг превратился в хаос. Полиция скрутила Джули, она смеялась и плакала одновременно, пока её уводили. Ко мне подбежали родители. Папа ломал замок наручников, мама обнимала меня, что-то шептала, но я её не слышала. Я билась в их руках, я хотела прыгнуть вслед за ним. — Пустите меня! Минсу! Там холодно! Пустите! Спасательные лодки вышли на воду через считанные минуты. Мы стояли на берегу — я, мои родители, приехавшие следом Crazy Angels и Storm Kids. Роа плакала на плече у Кевина, Ханыль и Цуруги сидели на песке, не в силах подняться. Они искали его всю ночь. И весь следующий день. И еще один. Но озеро было глубоким, а течение — коварным.

***

31 декабря В нашем доме в Измире пахло едой, но этот запах казался мне кощунственным. Мои родные пытались создать видимость праздника, чтобы хоть как-то вытащить меня из бездны. Мемберы готовили корейские блюда, мои тетушки — турецкие. Смесь запахов кимчи и пилава заполнила дом. Но для меня этот праздник был мертв. Я потеряла его. Он умер из-за моей мечты, из-за моей жизни. Мысленно все его уже похоронили. В новостях говорили о трагической гибели известного айдола. Я вышла на крыльцо. Холодный воздух обжег легкие. До Нового года оставалось пять минут. Я смотрела на звезды и просила только об одном — увидеть его хотя бы еще раз. Во сне. И тут… из тени деревьев, у самого забора, появилась фигура. На нем был простой серый свитер, он шел медленно, прихрамывая. Я замерла. Сердце остановилось, а потом забилось с такой силой, что стало больно. — Шебнем… — прошептал он. — Минсу?! Я сорвалась с места, не чувствуя ног. Это был он. Живой. Настоящий. Позже он расскажет, как течение вынесло его на дальний берег, как его нашел старый охотник и выхаживал три дня в своей хижине без связи. Но сейчас это было неважно. — МИНСУ! — мой крик выгнал всех из дома. Роа выронила тарелку, и звук разбитого фарфора смешался с первым залпом праздничного салюта. Ханыль, Цуруги, Ран, Бом, Кевин — все застыли в дверях с открытыми ртами, не веря своим глазам. Минсу прижал меня к себе, и я почувствовала тепло его тела, запах леса и зимнего холода. — Я обещал, что никогда тебя не оставлю, — прошептал он мне на ухо под грохот фейерверков. Дневник айдола не закончился. Он просто перевернул страницу, на которой начиналась новая жизнь. Жизнь, где больше не было места теням прошлого. Жизнь, которая имела вкус соли, мандаринов и бесконечной любви.Я смотрела на него сквозь пелену слез, и всё вокруг — накрытый стол, яркие огни гирлянд, шокированные лица друзей — перестало существовать. Был только он. Живой. Настоящий. Пахнущий костром, хвоей и тем самым родным теплом, которое я уже не надеялась почувствовать. Я сделала шаг, потом другой, и буквально рухнула в его объятия. Я вцепилась в его серый свитер, почти цепляясь ногтями в плотную ткань, словно проверяя: не исчезнет ли он? Не рассыплется ли призрачным дымом под моими пальцами? Мои плечи сотрясались от рыданий, но это были другие слезы — те, что вымывают из души всю накопленную боль. Минсу обнял меня так крепко, что стало трудно дышать, но мне это было нужно. Мне нужно было чувствовать эту силу, это доказательство того, что он здесь. Он уткнулся лицом в мои волосы, и я услышала его прерывистый вздох. — Я больше никогда не исчезну, Шебо, — его голос, чуть охрипший от простуды и пережитого, вибрировал прямо у моего сердца. — Обещаю тебе. Больше ни одна тень не встанет между нами. Он слегка отстранился, ровно настолько, чтобы взять моё лицо в свои ладони. Его пальцы были шершавыми и холодными, но взгляд горел таким огнем, который мог бы согреть весь Измир. — Я люблю тебя, — прошептал он, игнорируя десятки глаз, наблюдавших за нами с крыльца. — Ты — моя жизнь, мой единственный ангел. Шебнем… выходи за меня замуж? Мир на мгновение замер. Я видела, как Ханыль всплеснула руками, как Роа прижалась к Кевину, как мама спрятала лицо на плече у папы. А потом небо над нами взорвалось золотыми и изумрудными искрами. Первый залп в честь нового года. — Да, — выдохнула я, почти не слыша собственного голоса из-за грохота салютов. — Тысячу раз да! Он поцеловал меня — и в этом поцелуе было всё: и горечь холодной воды того озера, и сладость спасения, и бесконечная надежда на завтрашний день. Это был вкус нашей победы над прошлым. Вокруг нас начался настоящий хаос: девчонки из Crazy Angels с визгом бросились нас обнимать, парни из Storm Kids что-то радостно кричали, похлопывая Минсу по плечу, а родители уже спешили к нам с теплыми пледами и словами благодарности Богу. Над Измиром расцветал 2026 год. Год, который мы заслужили. Год, в котором дневник айдола закрылся, чтобы открыть место для новой книги — истории о любви, которая оказалась сильнее магии, сильнее мести и самой смерти. Я держала Минсу за руку, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими, и точно знала: что бы ни принес нам этот новый год, мы встретим его вместе. Навсегда. Конец! А может нет!