Бурная река, осенний холод
1 октября 2025 г., 15:01
Октябрьский лес — был великолепен, как и положено октябрьскому лесу. Листья, словно — сошедшие с палитры безумного художника, устилали землю — пёстрым ковром. Рейстлин, закутанный — в свои неизменные чёрные одежды, шёл, слегка — прихрамывая, и хмуро - оглядывал пейзаж. Крисания, напротив, сияла, как — начищенный медный таз.
Она — то и дело подбирала опавшие листья, восхищённо вздыхая:
— Ах, Рейстлин, посмотри, какой оттенок! Просто — божественно!
Рейстлин, впрочем, больше интересовался тем, как бы не простудиться. Октябрьский ветер — пронизывал до костей, и даже его магические амулеты не могли полностью — защитить от этой коварной стихии.
Крисания, заметив его - дрожь, участливо - предложила:
– Рейстлин, тебе - холодно? Может, мне согреть тебя - своей верой?
Рейстлин - скривился.
– Благодарю, Крисания, но я - предпочитаю более… традиционные методы согревания. Например, огненный шар.
Крисания - поёжилась, чувствуя - осенний холод. Она - натянула на себя плащ плотнее и прижалась к Рейстлину, надеясь хоть немного - согреться.
Мимо них - протекала бурная река. Вода - клокотала и пенилась, неся с собой - опавшие листья и мелкий мусор. Рейстлин, как обычно, подозревал - в реке заговор. Он всегда - подозревал в чем-то заговор.
И тут, из самой - середины реки, словно - по мановению волшебной палочки (или, скорее, по мановению - очень сильного заклинания), появилось лицо эльфа. Лицо - было бледным, с заостренными ушами и выражением глубочайшей скорби. Это - был Даламар.
– Передо мною – Бездна, – трагическим голосом - произнёс Даламар, – и я стою у края!
Он - добавил:
- Твоя месть - бесполезна, это - шаг в Бездну!
Крисания - ахнула. Рейстлин закатил глаза.
– Даламар, – устало произнёс - он, – что ты опять - вытворяешь?
Даламар, казалось, не услышал - его. Он - продолжал смотреть в небо с выражением вселенской тоски.
– Бездна… она - зовет меня… манит…
– Даламар, – повторил Рейстлин, на этот раз - громче, – ты что, опять перечитал стихи - Фистандантилуса?
Даламар, казалось, очнулся. Он - моргнул, огляделся и, увидев Рейстлина и Крисанию, покраснел.
– Ох… Рейстлин? Крисания? Простите, я… э… практиковал - драматическое декламирование.
– В реке? – скептически - спросил Рейстлин. – В октябре? Ты - уверен, что это не попытка самоубийства?
– Нет-нет! – замахал руками - Даламар. – Просто… акустика - лучше. И потом, это - добавляет драматизма! Представьте: "Передо мною – Бездна!" – и тут я выныриваю из реки! Гениально, правда?
Крисания, несмотря - на всю серьезность ситуации, не смогла сдержать смешок.
– Даламар, ты - сумасшедший, – констатировал - Рейстлин. – Иди - домой и выпей горячего чаю. И перестань - читать Фистандантилуса. Он - плохо влияет на твою психику.
Даламар, смущённо - улыбаясь, снова погрузился - в реку. Через мгновение - от него остались только пузыри.
— И это - мой ученик, – проворчал - Рейстлин, поправляя - свой шарф. – Вечно ему - нужно что-то драматизировать. Неудивительно, что он - так плохо разбирается в реальной магии. Ему бы - лучше сосредоточиться на изучении заклинаний, а не на том, как эффектнее выныривать из холодной реки.
Крисания, всё ещё - хихикая, прижалась к нему - покрепче.
– Но, Рейстлин, это - было… неожиданно. И, признаюсь, немного - забавно. Ты - видел его лицо, когда он - понял, что мы - его застали?
– Я - видел его лицо, когда он - решил, что стоять в реке и декламировать стихи – это хорошая идея, – буркнул - Рейстлин. – Это - было лицо человека, который явно - переборщил с эликсирами для вдохновения. Или, что более - вероятно, с теми самыми стихами - Фистандантилуса. Этот эльф - просто неисправим.
Он - снова поёжился, но уже - не столько от холода, сколько - от раздражения.
— Ладно, пойдём - отсюда. Пока он - не решил, что ему - нужно декламировать стих "Ода к Осени" на вершине самого высокого дерева. Или, не дай бог, устроить представление в стиле - "Я – одинокий волк, заблудившийся в тумане" посреди болота.
Крисания - кивнула, но её глаза - все ещё блестели от веселья.
– Ты - прав, Рейстлин. Но знаешь, иногда такие моменты - делают жизнь… интереснее. Даже если это - означает, что твой ученик - превращает осеннюю прогулку в театральное представление.
– Интереснее? – Рейстлин - фыркнул. – Для тебя, может быть. Для меня - это просто ещё одно доказательство того, что мир - полон идиотов, которые - предпочитают драму реальности. А теперь, если ты - не против, я бы - предпочел вернуться к более… предсказуемым формам существования. Например, к горячему камину и книге, где нет - никаких эльфов, выныривающих из рек - с трагическими заявлениями.
Он - даже позволил себе легкую, едва заметную усмешку, когда представил - себе Даламара, пытающегося изобразить "одинокого волка" в болоте. Это - было бы зрелище, достойное пера самого Фистандантилуса, если бы тот - не был столь одержим собственной трагичностью.
— Ладно, Крисания, – сказал - Рейстлин, его голос - стал чуть мягче, – но в следующий раз, когда ты - захочешь добавить "интересности" в нашу жизнь, пожалуйста, предупреди меня - заранее. Я возьму с собой - зонтик. На случай, если кто-то - решит декламировать стихи под дождем. Или, что ещё - хуже, под снегом.
Крисания - рассмеялась, ее смех - был звонким и искренним, как колокольчик.
— Ты - такой заботливый, Рейстлин! Но я - думаю, Даламар бы и под снегом - нашел бы в этом поэзию. Возможно, он бы представил себя - Снежным Барсом, заблудившимся в метели.
— Снежным Барсом, – пробормотал - Рейстлин, – Боги, только - не это. Я - уже вижу заголовки: "Великий Маг - Рейстлин Маджере - и его ученик, Снежный Барс, покоряют северные просторы, декламируя стихи - о бренности бытия".
Он - покачал головой.
— Нет, мы - пойдем в другую сторону. Туда, где нет - рек, болот и потенциальных поэтов-самоубийц.
Они - шли дальше, и лес вокруг них - казался еще более ярким и живым. Солнечные лучи - пробивались сквозь золотую листву, создавая - причудливые узоры на земле. Рейстлин, несмотря на свою - вечную настороженность, чувствовал, как легкое раздражение - уступает место чему-то более спокойному. Возможно, это - было влияние Крисании, ее неуёмного - оптимизма, или - просто красота осеннего дня, которая, как ни странно, могла смягчить даже его циничный взгляд на мир.
— Знаешь, Рейстлин, – сказала - Крисания, остановившись и подняв с земли - ярко-красный кленовый лист, — иногда мне - кажется, что ты сам - немного похож на Даламара. Только вместо стихов - ты декламируешь проклятия и предсказания.
Рейстлин - остановился и посмотрел на неё с лёгким недоумением.
— Я? Похож - на Даламара? Я, который старается - избегать ненужного драматизма и предпочитает действовать, а не говорить?
— Ну, ты же - тоже любишь эффектные появления, – подмигнула - Крисания. – И твои заклинания - всегда сопровождаются таким… пафосом. А когда ты - сердишься, ты — выглядишь так, будто готов уничтожить весь мир одним взглядом. Это - тоже своего рода драма, разве нет?
Рейстлин - задумался. В этом, конечно, была - доля правды. Его магия - всегда была зрелищной, а его личность – яркой, даже если - он сам этого не признавал. Но он - предпочитал, чтобы его "драма" - была направлена на врагов, а не на случайных прохожих в осеннем лесу.
- Моя магия – это инструмент, Крисания, – ответил он, – а не самоцель. А стихи Даламара - это просто… шум. Бессмысленный - шум, который - мешает сосредоточиться.
— Но иногда этот шум - бывает очень забавным, – настаивала - Крисания, снова - хихикая. – Представь, если бы Даламар - решил декламировать свои стихи на нашем следующем собрании Совета? Это бы - точно разрядило обстановку.
— Разрядило обстановку? – Рейстлин - скривился. – Скорее, вызвало бы - массовую истерику. Или, что еще хуже, вдохновило бы кого-нибудь на подобные выходки. Я - не хочу видеть весь Совет, стоящий по пояс - в реке и декламирующий сонеты.
Он - снова потянул ее за руку.
— Пойдем, Крисания. Мне - нужно убедиться, что Даламар - не решил устроить представление в стиле "Отелло" на вершине самой высокой сосны. Или, не дай бог, не пытается вызвать - дух Фистандантилуса, используя в качестве алтаря - эту бурлящую реку.
Крисания - улыбнулась.
— Ты - снова прав, Рейстлин. Но знаешь, даже если бы - он это сделал, я - уверена, ты бы нашел - способ сделать это… интересным. Возможно, ты бы - добавил пару своих фирменных проклятий, чтобы - придать представлению больше остроты.
Рейстлин - ничего не ответил, но в его глазах - мелькнул огонек. Возможно, в глубине души он и сам наслаждался - этим неожиданным поворотом событий. Ведь даже - для самого Рейстлина Маджере, повелителя теней и мастера заклинаний, иногда - было приятно увидеть, как мир вокруг него - наполняется не только магией, но и легким, абсурдным юмором. И кто знает, может быть, именно такие - моменты - и делали его жизнь, несмотря на все - ее опасности и трудности, по-настоящему живой.
Но в то же время - осенний лес, обычно - тихий и меланхоличный, сегодня - решил устроить настоящий цирк. Рейстлин, как всегда, мрачно шагал - по опавшей листве, пытаясь игнорировать - жизнерадостную Крисанию, которая, казалось, находила прелесть - даже в гниющих листьях. Маг - уже предвкушал тишину своего кабинета, когда небеса - решили иначе.
С оглушительным - звоном, словно кто-то уронил на землю - целый оркестр медных духовых, с неба свалилась Такхизис. В руках она - держала кастрюлю, из которой - аппетитно пахло чем-то вроде борща, но с явным - ароматом драконьей чешуи. Не успел Рейстлин - даже моргнуть, как она - вцепилась ему в плечи, прижимая к себе так, что его мантии - затрещали.
— Когда мужчина в полной силе, кто может устоять? – пропела - Такхизис, её голос - звучал, как смесь - сирены и перегретого чайника. – Меня, как бабочку, пришпилит один твой взгляд. Я не могу сопротивляться твоим губам. Тебе уже готова сдаться твоя раба́.
Рейстлин - попытался отстраниться, но хватка Такхизис - была крепче, чем заклинание - вечного проклятия. Крисания - же, с выражением лица, будто впервые - увидела падающую звезду, почесала пальцем - висок.
В этот момент - из-за ближайшего дуба раздался - такой звон, что даже Такхизис - на секунду ослабила хватку. Это - был Карамон. Он - выскочил, словно - пружина, и бросился - к своему близнецу, размахивая руками.
— Рейстлин! Я – мухожук! – прокричал - он, его голос - дрожал от восторга. – А ещё сегодня – такой день, такой день...
— Какой? – нахмурился - Рейстлин, пытаясь - понять, не сошел ли его брат - с ума окончательно.
— День, когда ты - станешь богом! – торжественно объявил - Карамон. – И всё будет по-другому! А ещё — вслед за мной на водных лыжах ты летишь! За спиной - растает след от водных лыж! Ты - услы́шь, их музыку услышь! Как от волшебного смычка́, такая музыка...
Крисания, которая - до этого момента наблюдала за происходящим с нескрываемым изумлением, теперь - выглядела так, будто её мозг - пытался обработать информацию о летающих богах и водных лыжах в осеннем лесу.
— Какой - внезапный поворот... — пробормотала - она, снова - почесывая висок. – Здесь каждый угодил в любви капкан. Быть может, миру повезёт оттаять от зимы смертельных ран...
И тут, словно - по команде, из-за деревьев начали - появляться странные фигуры. Тика, обычно - такая скромная, вдруг встала в хоровод - рядом с Суккубом, Кошмаром и Королём-Жрецом. Эти - четыре создания, размахивая руками - с такой энергией, будто пытались - вызвать бурю, закричали - в унисон:
- Рейстлин, ты – слабак!
Рейстлин - вздохнул. Он - посмотрел на Такхизис, которая - всё ещё пыталась его обнять, на Карамона, который уже - готовился показать ему, как правильно скользить - по воображаемым водным лыжам, на Крисанию, которая, казалось, начала сочинять - новую песню о любви и божественности, и на странный хоровод, который теперь - активно подпрыгивал, выкрикивая оскорбления.
— Ну конечно, — прошептал он - себе под нос, чувствуя, как его магическая энергия начинает бурлить - от раздражения. – Почему бы - и нет. Осенний лес, падающая богиня - с супом, летающий брат на водных лыжах и хор из демонов и жрецов, называющих меня - слабаком. Это определённо - мой день.
Он - поднял руку, готовясь - произнести заклинание, которое, скорее всего, отправит - всех присутствующих на другую планету, или, по крайней - мере, заставит их - замолчать. Но тут - Такхизис, видимо, решив, что её любовные признания - недостаточно убедительны, попыталась угостить его - супом.
— Открой - рот, мой - маленький бог! – промурлыкала - она, поднося кастрюлю к его лицу.
Рейстлин - закрыл глаза. Это - был, пожалуй, самый абсурдный день - в его жизни. И он знал, что это только начало.
Через минуту - Рейстлин открыл глаза. Суп, к счастью, не попал ему - в лицо, но аромат борща с драконьей чешуей - теперь прочно ассоциировался у него с полным фиаско. Он - оттолкнул кастрюлю, заставив Такхизис отшатнуться - с обиженным видом.
— Мухожук? – переспросил - Рейстлин, обращаясь - к Карамону, который уже - приготовился к демонстрации. – Ты - уверен, что это — ты, брат? Ибо твои слова - звучат, как бред - сумасшедшего, а не как предсказание - божественного величия.
Карамон, однако, не унывал. Он - подпрыгнул, изображая, как держит - невидимые лыжи.
— Нет, Рейстлин! Это - ты! Ты - станешь богом! А я... я просто - твой верный мухожук, который - поможет тебе взлететь!
Он - сделал вид, что отталкивается - от земли, и с громким "Вжжжж!" - пронёсся мимо Рейстлина, едва - не сбив его с ног.
Крисания, наблюдая - за этим представлением, задумчиво - произнесла:
— Мухожук... Взлететь... Возможно, это - метафора. Метафора - освобождения от земных оков, от холода - зимы, что сковала - наши души...
— Или - метафора того, что твой брат - только что съел что-то несвежее, – пробормотал - Рейстлин, чувствуя, как его терпение - истощается быстрее, чем запасы магической энергии в битве с тысячей драконов.
Тем временем - хоровод из Тики, Суккуба, Кошмара и Короля-Жреца набирал обороты. Их крики - становились всё громче и абсурднее.
— Рейстлин, ты – слабак! Ты - боишься даже собственной тени! – выкрикнула - Суккуб, делая - пируэт.
— Ты - не можешь управлять даже собственным настроением! — добавил - Кошмар, принимая - позу йога.
— А твои заклинания – это просто детские стишки! – прошипел - Король-Жрец, размахивая - руками, как дирижер - на рок-концерте.
Тика, к удивлению - Рейстлина, тоже - активно участвовала, хотя - её движения были более сдержанными, но её голос - звучал с неожиданной решимостью:
— Ты - никогда не был настоящим героем, Рейстлин! Ты - всегда прятался за магией!
Рейстлин - закрыл глаза. Он - чувствовал, как его магия - пульсирует, готовая вырваться наружу. Но вместо того, чтобы - обрушить на них гнев, он - сделал глубокий вдох.
— Знаете, что? – сказал - он, открывая - глаза и глядя на каждого из них. – Вы - правы. Я – слабак. Я - боюсь. Я - не герой. И мои заклинания – это детские стишки.
Наступила - тишина. Все - замерли, ожидая - продолжения.
— Но, – продолжил - Рейстлин, и в его голосе - появилась новая, зловещая нотка, – даже слабак - может научиться. И даже - детские стишки могут стать смертельными, если их - произносит тот, кто - знает, как использовать - слова.
Он - поднял руку, и воздух вокруг него - начал сгущаться. Опавшие листья - закружились в вихре, а деревья вокруг - начали гнуться, словно - под напором урагана.
— Такхизис, – сказал он, не сводя глаз с богини, – твой суп, конечно, ароматен, но я предпочитаю - более... острые блюда. Карамон, твои водные лыжи - подождут. Крисания, твои метафоры - прекрасны, но сейчас - не время для поэзии. А вы, мои дорогие - критики, – он - обвёл взглядом хоровод, – приготовьтесь услышать - настоящую музыку.
И с этими словами Рейстлин - произнес заклинание. Это - было нечто новое, нечто, что он сам - только что придумал, вдохновленный абсурдом - происходящего. Воздух - наполнился звуками, которые - невозможно было описать словами – смесь смеха, плача, шепота и грохота.
Суккуб, Кошмар и Король-Жрец начали - танцевать неистовый танец, пытаясь увернуться - от невидимых ударов. Тика, испуганная, спряталась - за дерево. Такхизис, забыв - про суп, попыталась улететь, но её крылья - запутались в вихре. Карамон, вместо того, чтобы - скользить, начал - кувыркаться по земле, крича:
— Мухожук! Я – мухожук!
Крисания же, с широко раскрытыми - глазами, начала - шептать:
— Это... это - не зима... это - буря... буря перемен...
Рейстлин - стоял в центре этого хаоса, его глаза - горели красным огнем. Он - не стал богом в тот день, но он - определенно - стал чем-то большим, чем просто магом.
И вот, когда хаос - достиг своего апогея, когда Карамон, кувыркаясь, случайно - сбил с ног Такхизис, а Крисания, вдохновлённая - бурей перемен, начала импровизировать - оду абсурду, Рейстлин - внезапно остановился. Он - опустил руку, и вихрь, словно - по волшебству, рассеялся. Листья - медленно опустились на землю, деревья - выпрямились, а звуки - стихли, оставив - после себя лишь тихий шелест ветра.
Все - замерли, глядя на Рейстлина - с немым вопросом в глазах. Даже Карамон - перестал кувыркаться и, задыхаясь, уставился на брата.
Рейстлин - тяжело дышал, его лицо - было бледным, но в глазах - горел огонь. Он - посмотрел на Такхизис, которая, отряхиваясь от листьев, выглядела - скорее растерянной, чем гневной.
— Твой суп, – сказал - Рейстлин, – наверное, остыл.
Такхизис, словно - очнувшись, посмотрела - на кастрюлю, которую - всё ещё держала в руках. Она - открыла рот, чтобы - что-то сказать, но вместо этого - лишь пожала плечами и протянула кастрюлю Рейстлину.
— Может, попробуешь? – спросила - она, и в ее голосе - не было ни капли злобы, лишь - легкое любопытство.
Рейстлин - удивленно посмотрел на нее, но взял кастрюлю. Он осторожно - понюхал содержимое. Аромат борща - с драконьей чешуей, как ни странно, показался ему теперь - не таким уж и отвратительным. Он - взял ложку, которую каким-то образом - умудрилась сохранить Такхизис, и попробовал суп.
— Неплохо, – признал - Рейстлин, и это - было, пожалуй, самым большим - комплиментом, который он когда-либо - делал.
Такхизис - улыбнулась.
— Я - старалась.
В этот момент - Карамон, придя - в себя, подбежал - к Рейстлину и заглянул в кастрюлю.
— Можно мне - тоже? — спросил он, и Рейстлин, не говоря - ни слова, протянул ему - ложку.
Карамон - попробовал суп и с блаженной улыбкой закрыл глаза.
— Это - восхитительно! Ты - должна открыть свой ресторан, Такхизис!
Крисания, всё ещё - находясь под впечатлением от бури перемен, подошла - к Рейстлину и положила руку ему на плечо.
— Ты - был великолепен, Рейстлин, – сказала она. – Ты - показал нам, что даже в самом абсурдном моменте - можно найти силу и красоту.
Рейстлин - закатил глаза, но не оттолкнул - ее руку. Он - посмотрел на Тику, Суккуба, Кошмара и Короля-Жреца, которые, всё ещё - немного ошарашенные, стояли - в стороне.
— А вы что здесь - делаете? – спросил - Рейстлин.
Суккуб - пожала плечами.
— Мы просто - хотели немного повеселиться.
— И поиздеваться - над тобой, – добавил - Кошмар.
— Но, – сказал - Король-Жрец, – ты нас - удивил. Мы - не ожидали, что ты так - отреагируешь.
Тика, выйдя - из-за дерева, подошла - к Рейстлину и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я... я просто - хотела, чтобы ты - перестал быть таким одиноким, – сказала - она. – Чтобы ты - перестал прятаться за магией и позволил себе быть счастливым.
Рейстлин - молчал. Он - смотрел на Тику, на ее искреннее лицо, и вдруг - понял, что она - права. Он - всегда был одинок, всегда - прятался за магией, всегда - боялся показать свои слабости.
Он - вздохнул и отдал кастрюлю Такхизис.
— Спасибо,– сказал - он. – Всем вам. За то, что показали - мне, каким идиотом я - был.
Он - мосмотрел на Карамона.
— И да, брат, может быть, ты - и прав. Может быть, я - и стану богом. Но - не сегодня. Сегодня - я просто хочу немного побыть с вами.
Он - улыбнулся, и это - была настоящая, искренняя улыбка, которую никто из них - не видел уже очень давно.
Такхизис, с кастрюлей - в руках, выглядела - так, будто только что - выиграла главный приз в конкурсе "Самая нелепая - богиня года". Она - кивнула Рейстлину, её глаза - блестели, как чешуя - на солнце.
— Ну что ж, маг. Если ты - не станешь богом сегодня, то, может быть, станешь - шеф-поваром? Твои - вкусовые рецепторы, похоже, проснулись.
Карамон, с набитым ртом - супа, радостно - закивал.
— Да! Ресторан! Назовём - "Суп от Такхизис и Рейстлина"! А я - буду дегустатором!
Крисания, с мечтательным выражением - лица, добавила:
— И мы - будем петь песни о любви и дружбе, пока мир - будет оттаивать от зимы смертельных ран!
Суккуб, Кошмар и Король-Жрец - переглянулись. Их первоначальный план по унижению Рейстлина - провалился с треском, но, кажется, они - нашли новое развлечение.
— Ну что ж, – сказала - Суккуб. – Если маг решил - не становиться богом, может, он станет - нашим личным шутом? Мы - можем устраивать ему испытания на смекалку и ловкость!
— Или - на умение готовить, – добавил - Кошмар, хитро - улыбаясь.
Тика, однако, подошла - к Рейстлину и тихо сказала:
— Я - просто рада, что ты - больше не один.
Рейстлин - посмотрел на нее, затем - на Карамона, на Крисанию, на Такхизис, и даже - на этих странных существ, которые еще недавно - пытались его унизить. Он - почувствовал, как что-то - внутри него, что-то - давно забытое, начало оживать. Это было - не могущество, не жажда власти, а что-то - гораздо более простое и, возможно, более ценное.
— Ладно, – сказал - Рейстлин, и его голос - звучал непривычно мягко. – Ресторан, значит? Дегустатор? Песни? Испытания? Ну что ж, если уж я - не стану богом, то, по крайней мере, могу - попробовать себя в чем-то новом.
Он - посмотрел на Такхизис.
— Но суп... суп должен быть - без драконьей чешуи. Это - слишком экзотично даже для меня.
Такхизис - рассмеялась.
— Договорились, маг. А теперь, если вы все - не против, я бы хотела - немного отдохнуть. Полет с неба с кастрюлей борща – это вам не шутки.
Она - приземлилась на ближайший пень, словно уставшая птица. Карамон тут же - принялся рассказывать ей о своих кулинарных талантах, Крисания - начала сочинять новую песню о дружбе и супе, а Суккуб, Кошмар и Король-Жрец - уже обсуждали, какие "испытания" они предложат - Рейстлину завтра.
Рейстлин же, стоя - посреди осеннего леса, чувствовал, как легкий ветерок - треплет его мантию. Он - больше не чувствовал себя одиноким. Он - был магом, который - мог стать богом, но - выбрал нечто иное. Он - был Рейстлином Маджере, и, возможно, это - было даже лучше. Он - посмотрел на свои руки, на которых - ещё недавно горел огонь магии, и улыбнулся.
— Мухожук, – прошептал - он, обращаясь - к Карамону, который уже - пытался научить Такхизис танцевать вальс. – Ты, брат, всегда - знал, как - сделать жизнь интереснее.
И в этот момент, когда солнце - начало клониться к закату, окрашивая - осенний лес в золотистые и багряные тона, Рейстлин Маджере, маг, который мог бы - стать богом, но выбрал дружбу и абсурд, понял, что иногда - самые неожиданные повороты судьбы приводят к самым счастливым моментам. И что даже в самом нелепом цирке - можно найти свое место.
Такхизис, примостившись — на пне, с удовольствием наблюдала - за суетящимися вокруг нее. Ее драконья сущность, казалось, на время - уступила место материнской заботе о своем "маге". Она - даже не вспоминала о том, что собиралась - пришпилить его взглядом, как бабочку. Теперь ее - больше волновало, достаточно ли - густой суп для Карамона, который - уже пытался зачерпнуть его прямо из кастрюли, не дожидаясь ложки.
- Осторожнее, брат! – крикнул - Рейстлин, но Карамон - лишь блаженно промычал в ответ, его глаза - были закрыты от наслаждения.
Крисания, вдохновлённая - новой песней, уже напевала - мелодию о том, как - "суп сближает души, а дружба греет лучше всякой зимы". Ее голос, обычно - мелодичный, теперь - звучал с какой-то новой, почти - шаманской силой, заставляя даже - листья на деревьях тихонько покачиваться в такт.
Суккуб, Кошмар и Король-Жрец, поняв, что их попытки вызвать Рейстлина на поединок - провалились, решили переключиться - на более мирные развлечения. Суккуб - уже пыталась научить Такхизис паре новых танцевальных па, Кошмар, к удивлению - Рейстлина, начал медитировать - рядом с ним, а Король-Жрец, забыв - о своих амбициях, с энтузиазмом обсуждал с Карамоном - рецепты приготовления борща.
Тика - тихонько стояла рядом с Карамоном, ее глаза - светились нежностью. Она - не произносила ни слова, но ее присутствие было для него - важнее любых слов. Он - чувствовал, как напряжение, которое он - носил в себе годами, постепенно - уходит.
— Знаешь, брат, – сказал - Рейстлин, обращаясь - к Карамону, который, наконец, отвлекся - от супа, – Ты - прав. Я, возможно, и не стану богом - сегодня. Но, кажется, я - нашёл кое-что получше.
Карамон, с полным ртом, кивнул.
— Что, Рейстлин? Ты - понял, что ты - мухожук?
Рейстлин - усмехнулся.
— Нет, брат. Я - понял, что я - не одинок. И это, пожалуй, самое могущественное - заклинание из всех, что я - знаю.
Он - посмотрел на всех, кто был рядом с ним. На Такхизис, которая - теперь пыталась научить Короля-Жреца танцевать вальс, на Крисанию, которая - уже сочиняла новую строфу о "волшебном супе", на Суккуба, которая - с энтузиазмом демонстрировала свои акробатические трюки, на Кошмара, который, казалось, достиг нирваны, и на Тику, которая - просто улыбалась.
Он - поднял руку, и в воздухе - закружились золотистые искры, не как предвестники - разрушения, а как символ - новой надежды. И в этот момент, в осеннем лесу, где только что - разыгрался самый нелепый цирк в истории, Рейстлин Маджере, наконец, почувствовал себя - по-настоящему живым.
