Умрем живыми

Возвращается Джеки совсем не так быстро. Когда она приближается к мотелю, то издалека видит собравшуюся толпу, подлетевшие аэромашины, похожие на вертушки, только с усиленными двигателями по бокам вместо винтов. Она проходит мимо, стараясь не попадаться на глаза оперативникам, закованным в черную, поблескивающую в свете красных и синих мигалок броню. С утробным рокотом одна из машин поднимается вверх, к застланному тучами и вечным смогом небу, явно отяжелевшая от загруженных в нее людей и трупов. Конечно, Джеки сразу же передала по нейроимпланту своим, что упустила Маску, и скинула все координаты; имплант отслеживал ее путь от самого мотеля. Но отчитаться — это вовсе не то же самое, что смотреть в насмешливо сверкающие глазные импланты коллег, которым вчера хвасталась, что накроешь Маску, и обещала проставиться лучшим бухлом. Все это было бесполезно, в высотке урод мог затеряться, а она потратила изрядно времени, пока просто рассматривала железную дверь… зато убедилась, что никакими обычными человеческими методами ее снаружи не открыть. А значит, либо у Маски был сообщник внутри, либо он оказался очень талантливым раннером, и над этим надо еще подумать… — Джек! Мать твою, ты все-таки жива! Я уже собирался тебя искать… Она из последних сил ухмыляется, поправляя шляпу, как бы отдавая честь, когда Марк решительно подходит к ней. Напарник выглядит потрепанным: одно плечо замотано, на лице мелкие порезы, а волосы ему явно попалили. Но Ржавый сияет, касаясь ее руки холодными пальцами, и Джеки выбирает навалиться на него плечом, наслаждаясь короткой передышкой, вдыхая запах крови и сладкой вишни. Радуется тому, что Марк не задает вопросы и не винит ее в том, что она вернулась без добычи, а только что-то уныло бормочет насчет «засевших в ванной уебанов, которые попортили ему прическу». Он всегда жалуется. — Не хочу прерывать ваш трогательный момент, агенты, — раздается железный голос, — но мне нужно знать, что вы планируете делать дальше с нашей целью. Капитан стоит прямо перед ними в легком белом пальто, которое слишком выделяется среди разрухи грязного района, обезображенных красками стен и окровавленных тел в мешках, которые еще опознают. Джеки подмечает острые шпильки ее сапожек, не вызывающий, но достаточно яркий макияж — нежное золото припорошило веки. Кэп устало прикрывает глаза. Она явилась прямо с какого-то важного собрания в корпоративных башнях; Джеки даже не догадывается, как они обычно проходят, но представляет просторные залы, сияющие чистотой, вылизанные роботами до блеска, и изысканных людей, шмотки которых стоят дороже, чем вся ее жизнь. А Джеки ведь неплохо получает за то, что рискует собой в таких местах, в которые корпораты даже не вступят. И это выгодно отличает от них Кэп, хотя она все равно большую часть времени вращается на небосводе Альбион-Сити, как небольшое светило с жалящими, испепеляющими лучами света. Неудивительно, что, выдернутая из рая по ложному сигналу, Капитан теперь мечтает запустить стальные пальцы с выточенными когтями ей в глазницу и как следует поковыряться в оптике, чтобы Джеки лучше видела, куда ей надо бежать. Она читает это на строгом, учительском лице. Но Капитан ничего не говорит. Она предпочитает общаться мало, потому что ей чуть не отрубили голову, когда она была всего лишь охотницей, как Джеки с Марком, и теперь стальные голосовые связки причиняют ей боль. — Простите, капитан, — берет на себя переговоры Марк — он умеет быть угодливым и знает куда больше вежливых слов, — мы были уверены, что сможем подгадать время, когда Маска появится, чтобы получить свои товары от «Призраков», они выступали только посредниками. Вполне вероятно, он догадывался о засаде, поэтому у него были пути отхода. — Теперь Маска снова заляжет на дно. — Да, но мы уничтожили банду… Джеки усмехается, слушая Марка, видя скучающее внимание Капитана: она ценит исполнительность, но из-за этого ей приходится переносить многоречивые объяснения Ржавого. Кого всерьез волнуют бандиты на улицах города? Пока они не лезут в центральные районы, даже полиция не обращает на них внимания; это бесполезно, имя им, блядь, легион, на место одних придут другие, и ничего не изменится, пока система не рухнет под стеклянными обломками небоскребов, построенных на гордыне. Уничтожая «Призраков», они расчищали дорогу кому-то другому, возможно, не такому осторожному и цивильному. Джеки слышала про Змея, бывшего наследника китайского картеля, который решил сколотить свою банду. Он хотя бы не позволял вырезать импланты наживую: «Призраки» были некромантами, подбирали уже мертвых, которых на улицах Альбион-Сити всегда можно отыскать. Отворачиваясь, Джеки наблюдает за тем, как из «Странника» вытаскивают последних бандитов. Смаргивает настойчивые красные оповещения от «Оракула». Встроенная полицейская база может быть полезна для поиска цели, но что ей сейчас толку знать, сколько угонов тачек числится за вон тем бугаем, которого пинками загоняют в аэромашину? Оперативники всегда работают молча и четко, даже по колено в отбросах и кровище. Некоторые даже шепчутся, что под черными доспехами нет людей, но Джеки знает, что это не так. В стальных перчатках обмякает тело мальчишки, сначала даже кажется, что его вырубили. Он не сопротивляется, хотя мерцание полицейских мигалок точно его пугает, ноги заплетаются и спотыкаются. Оторвать его от земли человеку в экзоскелете — проще простого. Джеки рассеянно смотрит сквозь парня, но в этот раз навязчивый «Оракул» молчит. Она хмурится; подходит ближе, позволяя Марку разбираться с Капитаном. Жестом просит оперативника остановиться, чтобы заглянуть в испуганные глаза задержанного. — Ты кто такой? Тебя нет в реестре. — Я… меня Ником зовут, — неуверенно говорит он. — И ты из «Призраков»? Он неуверенно кивает, и эта честность, граничащая с глупостью, забавляет Джеки. Ник съеживается от ее смеха. Она смутно вспоминает его, эту маленькую тень, спрятавшуюся около компов. В горячке боя все сливается, сжимается вместе, но Джеки различает, как проходила мимо, а он даже не попытался выстрелить, хотя у него под рукой был пистолет. — Я в банде был один день, — говорит Ник вдруг, как на духу. Он наверняка знает, что ему нечего терять. — Я… простите! — За что? — забавляется Джеки. — Ты же не стал в меня стрелять! Это почему-то злит его, она видит эти маленькие непокорные морщинки вокруг его глаз, когда Ник сердито хмурится. Неужели бесится на себя за то, что не пытался сопротивляться? Мелкий дурак: он же видел, к чему это привело его товарищей! Бывалых бандитов, за которыми список преступления числился на много электронных листов. Сделав небрежный жест оперативнику, Джеки ухмыляется: — Да ладно, отпусти его… как там тебя, не важно. Пацан мне не сможет навредить. И она не собирается больше упускать добычу. — Приказа не было, — слышится приглушенный голос из-под шлема. — Будет, значит. Эй, Никки, хочешь сбавить себе срок? Посотрудничать со следствием? — Я ничего не знаю, — поспешно говорит он, — сказал же, я тут случайно! Я даже не знаю, как их звали! Их… всех, кого вы убили! — И про Маску? Что-то же ты успел услышать. Ее слова успокаивают пацана, а стальные руки нехотя размыкаются, их оставляют наедине. Джеки с интересом рассматривает его в неровном, мерцающем свете. Щуплый, невысокий, на вид ему не дашь больше шестнадцати, хотя плохая жизнь и голод могут повлиять на человека. Но этот испуганный, затравленный взгляд выдает в нем неопытного ребенка, который никогда не лишал никого жизни. Давно Джеки не видела таких глаз. Невезучий: только попал в банду, как ее тут же уничтожили, вырезали под корень… Ник просто не успел ничего натворить, и перед законом он чист, поэтому «Оракул» и так отпустил бы его спустя десяток суток заключения. Система формальна; ее не волнуют потенциальные преступления, только уже зарегистрированные. Но штука в том, что Ник-то про это наверняка не знает. — Ты крупно встрял, мальчик, — доверительно сообщает Джеки, улыбаясь так ласково, как только умеет, и это пугает Ника еще сильнее. Это — и кровь на ее одежде. — Для тебя единственный шанс — это быть послушным и выдать нам все, что ты успел узнать. Не волнуйся, никто не выяснит, что сдал именно ты, а выживших надолго упекут, поэтому тебе ничего не грозит… — А если я не скажу, вы меня пристрелите? — отваживается Ник, резко вскинув голову. А мальчишка не совсем еще забит. Джеки вздыхает — устало и немного разочарованно. Она не собирается изображать из себя святую невинность, вдруг пришедшую его спасти благодетельницу; мать Тереза в шляпе и берцах, как же. Деловые отношения никогда не подводили Джеки. Она с этих улиц, где все покупается и продается, в том числе честность и справедливость. — Нет, я просто сделаю вид, что тебя не видела. Я — ловчая. Если есть те, кто бежит, должны быть те, кто догоняет, тут все логично. Отловленных преступников я передаю им, — Джеки указывает на переговаривающихся о чем-то оперативников, которые планируют прочесывать район. Нескольким «Призракам» тоже удалось скрыться. — Мы шли за Маской, вы здесь… всего лишь сопутствующие потери. — Но они же умерли, — повторяет Ник, оглушенный и растерянный. — Я сам видел, я… Блядь! — он вытирает глаза, а потом все равно продолжает плакать. Джеки вдруг почти завидует ему. Ее глаза за стеклами очков ненастоящие. Око закона, которое надзирает за жителями Альбион-Сити, не умеет лить слезы. — Хорошо, ладно, я… только не надо… Его лицо распухает, губа сиреневая. Это причудливое сочетание красного и синего тоже Джеки хорошо знает: в возрасте Ника она часто ввязывалась в драки в барах. Просто для развлечения, опьяненная безнаказанностью. Джеки с ним не дралась, а Марк не разменивается на оплеухи, так что… похоже, доставалось ему от своих же. Не удивительно, что Ник весь трясется, когда Джеки подходит еще ближе. На мальчишку куда проще надавить, чем выбивать ответы из кого-нибудь посерьезнее — это займет время, которое не хочется упускать. — Не трясись так, мышонок. Лучше вспоминай, не говорили ли старшие о еще каких-то убежищах? Сейчас Маске нужно где-то спрятаться. — Не знаю, но… я должен был доставить часть товара, — выдавливает Ник. Он тяжело дышит; даже если он проклинает себя за предательство, все равно рассказывает про потерянный груз, и Джеки занятно наблюдать за тем, как он поддается, как переламывается, потому что боится. Думает, она не замечает, как его взгляд снова устремляется к поле ее плаща, под которым прячется пистолет? Она оглядывается на приближающиеся шаги, видит Марка, но напарник без привычной улыбки. Задумчивый и немного печальный, он чуть не натыкается на Джеки, оглядывается на замолчавшего Ника. Джеки кивает мальчишке: не бойся, мол, все свои. — Все в порядке? — Кэп бушует, как всегда. Не бери в голову, Джек. Джеки с сомнением оглядывается; все рассказы про детекторы лжи — брехня, но она слишком хорошо знает своего напарника, чтобы заметить беспокойство на его надменном лице. Капитан выглядит спокойной, впрочем, свое недовольство она может показать и без бешеных криков, а вот Марк отстраненно смотрит на Ника. Тот нервно переминается с ноги на ногу. Сразу двое охотников — перебор для пацана, который всего-то хотел избежать наказания за то, что он даже не делал. — Можно попробовать отследить его через товар, — говорит Джеки, когда Марк закуривает и делится с ней сигаретой. Ник робко косится на них из-под мокрых, слипшихся ресниц, но Ржавый даже не собирается выбивать еще одну из пачки. — Трата времени, — говорит Марк, смакуя дым во влажном воздухе. — Не скажи. Тип в маске что-то затевает, иначе зачем ему понадобились высококлассные импланты? На перекупа он не похож, не тот масштаб. Этого хватит, чтобы снабдить свою небольшую армию! Марк кивает на Ника и филигранно вскидывает бровь. Джеки фыркает: Ник всего лишь случайная щепка, которую закрутило водоворотом событий, и ничего, чего бы пацан не знал, они не говорят. Молча затягивается, прикрывает глаза. В темноте нет предупреждений «Оракула» о вреде для здоровья. — Я могу показать место, где должен был забрать посылку! — Смотри-ка, кому-то не хочется в изолятор! — издевательски протягивает Джеки. — Просто пусть назовет координаты, — упрямится Марк. — Слушай, я не нанимался сидеть с детьми! Мне эти проблемы нахер не сдались, особенно… Ладно, — вздыхает он, посмотрев Джеки в глаза, как будто что-то может рассмотреть сквозь стекла. — От одной поездки же ничего не будет, правда? Похоже, Ржавый сам себя пытается убедить. Она охотно кивает, наблюдает, как Марк с толикой брезгливости (пацану не помешало бы стирать одежду почаще) хватает Ника за плечо и тащит к одному из лейтенантов. Они не могут просто украсть свидетеля, поэтому потребуется оформить несколько бесполезных документов… Джеки остается наедине с догорающей сигаретой и притихшим городом. Издалека смотрит на то, как крашеную блондинку тоже заталкивают в машину, а та смотрит перед собой невидящим взглядом. Страх или шелк? Хер его разберет. Унылый мотель тоже глядит погасшими темными окнами. Он и раньше не выглядел как приличное место, но теперь напоминает одну из бесконечных заброшек. Кровь еще не успела остыть… «Ты в его годы была более… безжалостной», — мелькает перед глазами сообщение от Капитана. Джеки радуется, что она в очках. Никто не видит, как она закатывает глаза. «Я не занимаюсь вербовкой, он нужен мне только для информации по делу», — сдержанно набирает Джеки на телефоне. Капитан улыбается и отворачивается. Направляется к одной из аэромашин, и оперативники тут же расступаются, стараясь не загораживать дорогу. Джеки смотрит, как взмахивает пола ее пальто, когда она легко взбегает по ступенькам. Кэп сложно назвать доброй, но когда-то она обратила внимание на Джеки, которая в банде достигла куда больших высот, чем Ник, и которая еще меньше заслуживала прощения.