Умрем живыми

Дотошный Ржавый добивается, чтобы они пошли проверить переулок, но там ничего нет: ни следов, ни улик, ни видеокамер. Джеки рассматривает несколько заполненных контейнеров для мусора, борясь с желанием натянуть футболку, провонявшую порохом и кровью, на нос. Хорошее место для нычки: тут никто не станет искать, не выдержит просто. Вообще-то Ник говорит, что нужно было разобрать кирпичи за мусорным баком, чтобы добраться до тайной ниши, но теперь там пусто. Стены, обильно покрытые наслоениями граффити, местами испещрены следами пуль — немыми свидетельствами былых разборок. — Разве у вас нет какого-нибудь импланта, чтобы увидеть отпечатки пальцев? — спрашивает Ник. — Робокоп сегодня не на службе! — смеется Джеки. — Отпечатки? Да тут биологические следы со всего рынка! — Марк не скрывает отвращения. — Мы ни за что не найдем нужный. Да и не думаю, что наш вор настолько глуп, что не воспользовался перчатками. Следы они и правда видят. Яркие, с красноватым отливом глаза Ржавого утыкаются в размокшую от недавних дождей землю. Он не скрывает импланты глаз, в отличие от Джеки, но вместе с его алыми волосами это смотрится даже стильно. Она хмуро осматривает цепочки следов, система анализирует и подсвечивает те, которые принадлежат Нику. Пацан переминался у баков какое-то время, кружил рядом. Помимо него, здесь побывало довольно много людей, несмотря на то, что ближайшая улица далеко. Никому не хочется ставить палатку рядом с отходами, большая часть из которых пищевая. Анализ показывает, что это одна из самых затраханных подворотен Альбион-Сити, и Джеки ухмыляется. Вернувшись к рынку, она обходит нескольких знакомых осведомителей. Полиция предпочитает присматривать за Драконьим рынком, но здесь редко происходят перестрелки, потому что картель следит за порядком. Проблемы они решают сами, внутри, поэтому до полиции мало что доносится. Если только не всплывает чья-нибудь отрезанная и напоказ выставленная голова. То, что посылка должна была пройти через Драконий рынок, логично наталкивает на мысли, что в этом замешаны китайцы, но Джеки не спешит цепляться именно за нее. Слишком просто; к тому же, Маску не замечали за союзами с крупными игроками. Обычно урод работает один, подкупая мелкие банды, которые не жалко пустить в расход. — Ладно, — Джеки сдается. — Идем к Старику Ло. Марк мрачно кивает, явно не испытывая от этого удовольствия. — Ло? — переспрашивает Ник, запинается, как будто с трудом заставляет ноги последовать за ними. Он все еще не попытался сбежать, и Джеки любопытно, на сколько еще его хватит; чисто научный интерес. — Тот, что торгует… мясом? Пацан и правда кое-что знает о рынке — Джеки делает заметку на память. Похоже, насчет их с братом-программистом дел Ник оказался честен, а значит, можно надеяться, что не соврал и во всем остальном. — Он самый, — бросает через плечо Джеки, уже прокладывая путь через толпу. Люди инстинктивно расступаются перед ее взглядом, даже когда она смотрит из-под темных очков. — У него хорошая память, а еще он продастся за несколько жалких тысяч. — Жалких?.. — повторяет Ник. Они двигаются вглубь рынка, туда, где воздух густеет чуть ли не до желеобразного состояния, смешивая запах свежей крови, формальдегида и жженой пластмассы. Витрины Ло заставлены банками с мутным формалином, в котором плавают розоватые органические образцы: почки, печени, мышечные ткани. И кое-что более изящное. Джеки присматривается, видит под стеклянным колпаком глаз с вплетенными золотыми нанопроводами. Карий, обычный. У нее когда-то были похожие. Старик Ло сидит на невысоком табурете за прилавком, освещенный одной-единственной лампой накаливания. Он до неприличия стар, его кожа напоминает пожелтевший пергамент, натянутый на хрупкий каркас костей. Но глаза… Глаза молодые, ясные и холодные, как два куска полированного обсидиана. Пересаженные. Очень дорогие. — Миз Джеки! — Его голос все еще похож на треск искр. — Какими судьбами в моей скромной лавке? Ищете что-то свежее? Поступила партия… редкостной дичи. Его молодой взгляд скользит по Нику. — Информация, Ло, — отрезает Джеки, положив ладонь на прилавок. — Кто-то вчера перехватил груз «Призраков». Железо, с тайника у мусорки. Старик медленно улыбается, обнажив идеальные белые зубы. — О, это опасные вопросы, миз. Очень опасные. — Он качает головой, как болванчик. Намекает, что цена будет соответствующей. — Валяй, — кивает Джеки. — Только учти, что не все в нашем отделе одобряют связи с тобой, так что ты можешь рассчитывать только на мою скромную премию. — Ах, если бы все в этом мире измерялось деньгами, корпораты окончательно захватили бы его, не оставив места честным дельцам, — смеется Ло, прикладывает руку туда, где должно быть сердце. Он все еще рассматривает Ника, приценивается. — Я смотрю, у вас новый щеночек. У меня есть… один подходящий заказ. Ник снова отступает — к самому выходу из лавки. — У меня нет никаких имплантов, чтобы продать! — жалостливо тянет он. Смотрит не на хищную улыбку Ло, а на Джеки и Марка по очереди. Умный мальчик — он понимает, к кому надо обращаться за защитой. — Мне не нужны железки, их на Драконьем рынке и так слишком много, — небрежно отмахивается Ло. — Молодые органы очень ценятся. Корпораты готовы влезть в долги, потому что верят, что это продлевает им жизнь. Органы из синтетики плохо приживаются, но вот… — Пацан не продается, ни по частям, ни целиком, — отрубает Джеки, прекращая эту игру. Стоит Ло напомнить, кто перед ним, что с легавыми не стоит что-то требовать. — Он здесь для того, чтобы сказать, не видел ли тебя или кого-то из твоих грузчиков рядом с опустевшим тайником? Ник, подумав, мотает головой. Формально к Ло не подкопаться: люди вольны распоряжаться своими телами как захотят. Они могут вживить себе глаза с инфракрасным зрением, что очень поможет в работе; могут отрезать себе руки и заменить узорчатыми протезами, легкими, как плетения кружев — просто так, ради искусства. Могут, наконец, продать часть своей почки, чтобы расплатиться с долгами и не оказаться на улице, а голодные стервятники вроде Ло с радостью этим воспользуются. Впрочем, Ло не мясник, он утверждает, что у него лучший товар. В эпоху, когда почти все, кроме совсем нищих, могут себе позволить бионические протезы, человеческие органы ценятся едва ли не больше. — Понимаешь ли, — говорит Джеки, все еще поглядывая на глаз в банке, — я сразу подумала, что, заполучив боевые импланты, никто не станет их хранить в коробке и прятать в подвале. Их постараются вживить как можно скорее, а для этого нужен талантливый резчик по плоти. Уверена, ты знаешь нескольких. Кто мог быть в этом замешан? Ло еще колеблется, когда Ржавый как бы рассеянно принимается вертеть лезвие, которое выдвигается из основания его запястья. Настороженный Ник смотрит по очереди на них всех, как будто опасается, что разговор снова свернет к торговле органами. Перепугался, весь дрожит. Как сильно он боялся бы, если бы узнал, что от охотников на службе у «Оракула» оставляют так мало человеческого? — Я не прошу тебя называть имя, — успокаивает Джеки, — просто несколько мест, которые мы могли бы осмотреть. Я вижу, что-то уже приходит тебе в голову! Отправленное щедрое вознаграждение не оставляет Ло пространства для маневра. Странно, но этот старый мясник ненавидит чувствовать себя обязанным, поэтому вскоре отправляет Джеки список мест. Большая часть из них — наверняка просто для отвлечения внимания, обычная шушера, паленые импланты, которые резчики ставят втридорога. Им нужен кто-то, кто имел дело с настоящими боевыми… — Разделим организации и проверим резчиков на квалификацию, — решает Джеки, когда они наконец-то покидают небольшую лавку с ее удушливым, сладковатым запахом. Не выходит от него отделаться. — Завтра не получится все объехать, — спокойно говорит Ржавый, но Джеки замечает, как он расправляет плечи, будто готовится спорить. Она останавливается, чуть наклонив голову, он кивает чуть вбок. Отработанные движения. В очередную подворотню, в которой расплывается лужа с радужными бензиновыми разводами, они вступают вместе. Марк с самой их встречи в мотеле казался задумчивым, но Джеки считала, что он просто хандрит, такое случалось. Эта душевная муть легко лечилась: крепким пойлом и новым расследованием, в которое можно ухнуть с головой. Первого пока не наблюдалось, а вот Маска еще заставит их побегать. — У меня с утра собеседование, — негромко произносит Марк. — Кэп договорилась с «Оракулом», я приглашен. Сожалею, но тебе придется самой поездить по адресам… Возьми с собой кого-нибудь, вроде как, Мейсон недавно освободился. Джеки пропускает его советы мимо ушей. Она пинает лужу, разбивая безмятежное отражение Марка, разлетается еще больше радужных брызг. Ник — невольный свидетель, снова — вздрагивает, как от выстрела. — И когда ты собирался мне сказать, что и правда кидаешь меня? — шипит Джеки, надвигаясь на него. — Не хотел уточнить эту маленькую деталь? — Я постоянно говорил, что хочу!.. — Ржавый осекается и переводит дыхание, его голос снова звучит до охерения расслабленно. — Еще ничего не решено, вполне вероятно, я им не подойду. Капитан и так сильно постаралась, чтобы на обычного агента обратили внимание, но они… похоже, им нужны люди. Это мой шанс, я же много раз рассказывал! — Я думала, ты просто размышляешь. Теоретизируешь, сука! Я тоже много чего хочу! Поехать на Бали и пить, глядя на закат! У каждого человека должна быть мечта, — огрызается Джеки, стараясь не думать, почему же, почему это так цепляет ее, будто она — одно из тел на разделку, распятая на операционном столе. Скальпельное прикосновение чего-то тоскливого располосовывает ей грудь. — Разве мечты не нужны для того, чтобы их исполнять? Марк растерянно смотрит на нее, будто и правда не понимает, и Джеки сознает, что показала слишком многое. Она не позволяла себе это, она знала, что любого из них могут подстрелить, ведь так легко было поверить в собственное бессмертие, когда ты ловишь преступников, о которых другие даже заговорить боятся. Так что да: она помнила, что однажды лишится его. Но погибнуть в бою казалось чем-то более… ожидаемым, предсказуемым, чем потерять напарника из-за его амбиций… Чем то, что ее просто кинут с их незаконченным делом. Да что у них, блядь, за жизнь такая, если бы она меньше отчаялась, выстрели кто-то Марку промеж глаз? — Я уверена, что они тебя возьмут, — бормочет Джеки, — ты хорошо справляешься со взломом. Добавишь дело «Призраков» в послужной список. Если в новостях будут крутить сюжет о разгроме банды, это на них повлияет. Будешь выглядеть крутым. Она старается изобразить улыбку. Вспоминает про любопытный взгляд Ника, который косится на них, прислонившись к стене. Они свободно болтали о расследовании, но этот разговор кажется непозволительно личным… и несвоевременным. Джеки колеблется: если бы они были одни, не рядом с мальчишкой, не среди шумного рынка, что бы она сказала? Позволила бы напарнику уйти? Она не может решиться, пока Ржавый не кивает, показывая, что ее пожелания приняты. Это так отвратно — думать, что он мог бы добиться большего раньше, если бы не работал с ней. Она не имеет права его удерживать, не может решать за него. — Вот видишь, пацан, придется нам вместе с этим делом разбираться! — резким, каким-то чужим голосом бросает Джеки, обернувшись к Нику. Судя по выражению его лица, он предпочел бы, чтобы его застрелили.