Умрем живыми

— Эй, ты, не трогай окно, — рычит Джеки, глядя, как пацан неуверенно тянется к кнопке. Он отдергивает ладонь, словно она в нее выстрелила. — Снаружи еще хуже, сейчас задохнемся и помрем. Дело не только в палящей жаре, от которой не спасает даже гудящий кондей. Они стоят в пробке неподалеку от промышленных районов, поэтому большой мост накрывает облаком смога. Тяжелый, густой, он висит над ними грозовыми тучами, и Джеки вовсе не хочется вдыхать его прогорклый, с привкусом жженого пластика запах. Лучше уж обливаться потом, что точно не добавляет ей хорошего настроения, чем окунуться в разваренный запах фабричных отходов. Она не уверена, что именно они выбрасывают в воздух, возможно, проторчав тут подольше, можно уже прямиком ехать к резчикам и просить заменить легкие. К тому же, запах выхлопа от всех этих машин, которые стоят на мосту перед ними и не собираются двигаться, обещает сделать все еще хуже. Джеки раздраженно постукивает пальцами по рулю, ритм выходит рваный, резкий. Машина не ее — городская. На технику жаловаться не приходится, Кэп всегда выбивает лучшее для общего пользования. Но обычно они ездили на тачке Марка, и из-за этой мысли Джеки злится еще сильнее. — Когда вы меня уже отпустите? — жалобно ноет Ник. — Могу в реку прямиком отправить, — огрызается она. Но пацан достаточно умен, чтобы уже разобраться, что все ее угрозы — не более чем проявление хуевого характера. Он возится на заднем сидении, извиваясь, стараясь не прижиматься спиной к обивке, иначе майка тут же промокнет насквозь. — Вы меня возите, потому что вам скучно одной? — хмурится Ник. Она возит его, потому что ненавидит оставаться одна. Но, вообще-то, у Джеки есть важная причина: Ник упоминал про то, что импланты в сейфе, который еще надо опознать и открыть. Он единственный знает, какой номер кейса им нужен, на случай, если его еще не вскрыли раннеры. Но Джеки считает весьма вредным это объяснять, чтобы пацан не возгордился слишком сильно и не почувствовал себя незаменимым. Она ненавидит еще и сидеть с детьми. Напоминает о тех разах, когда она оставалась с Эм… Джеки вздыхает, ударяя по рулю, мечтая врезать себе по лбу. Исчезновение Марка, привычного и надежного, херово на нее влияет. В Нике нет ничего похожего, разве что, ощущение, что Джеки тянет его в самое пекло. — Ты стоишь на стреме. Они успели объехать несколько студий из списка Ло, проверить, не ставили ли резчики подозрительные импланты за последнее время. Боевое, наверняка произведенное для армии и таких же, как она, охотников железо. Такое не встретишь каждый день на рынке. Расспросы резчикам не нравились. Ник стоял рядом для подстраховки. Даже выкини они что-то, пацан их все равно не остановит, но Джеки вручила ему «тревожную кнопку» — телефон, чтобы одним нажатием послал ей сообщение по зашифрованному каналу на нейроимплант. Воспользовались они этой штукой всего раз: один из резчиков рванул через черный ход, Джеки настигла его в прыжке, чуть не отстрелила ухо, а оказалось, что он просто запаниковал из-за того, что у него при себе была небольшая доза шелка. Это было дело не для охотников, но Джеки обладала полномочиями и с удовольствием впаяла ему административный штраф — просто за то, что долбоеб заставил ее понервничать. Одна из последних точек находится в промзоне чуть южнее Альбион-Сити, но добраться туда до обеда не кажется возможным, потому что машины встряли надолго. Раздраженная, Джеки ковыряется в телефоне, ищет объявления о ремонтных работах. — Я правда не хотел никому навредить, — бормочет Ник. — Я тебе верю. Он хмурится, но кивает. Джеки знает, что тот, кто хотел бы причинять вред, не сидел бы преспокойно позади нее, поджав ноги под сидение. Она пыталась вырубить Кэп, которая заволокла ее в машину. Она кусалась и царапалась, даже без имплантов пытаясь растерзать ее голыми руками. Ник совсем на нее не похож, как и на Эм. — И ходить с вами я тоже не хочу, — пытается Ник. — Понравилось ночевать в изоляторе? Он тускло усмехается: — Там парни… Сначала хотели парилку выпросить, а потом дали по почкам, пока их ваш дежурный легавый не оттащил. А у меня даже не было ничего с собой, я им сразу сказал… Почему, если пытаешься честно поступать, только хуже? — Потому что мир — дерьмо, — философски говорит Джеки. — Я, конечно, уважаю твой пацифизм и все такое, но не думаю, что ты долго продержишься, если не научишься защищаться. Не всегда упасть и закрыть руками голову помогает. Не всегда придет какой-нибудь злой коп, чтобы их оттащить. Ник послушно слушает ее — впрочем, что ему еще делать, когда они заперты во вставшей в пробку тачке? Он выглядит грустным, на щеке темнеет свежий синяк — кажется, его вчера и правда не было. — Раньше я был с Эдом, — кивает Ник. — Твой брат… На него мы тоже ничего не нашли, — признается Джеки, просто чтобы поддержать разговор. Она не просит рассказывать, чувствует, что Ник сам начнет болтать, лишь бы забыться… или напротив — чтобы не терять воспоминаний о нем: — Он хороший, хотя и злился на меня, бывало… То есть был хороший, — поправляет себя Ник. — Работал программистом, не раннером, нет, на такое у нас оборудования не хватало. Но накодить простенького демона мог. Тем и перебивались. Это все подработки, поэтому и «Оракулу» он не хотел попадаться. — И что потом? Не поделили что-то с клиентом? — Шелк, — хмурится Ник. — Подсел на эту херь из-за переработок. Сначала говорил, что ему так думается быстрее, спать не хочется, а потом… Потом он все больше уходил в себя. Джеки кивает: видела она в бедных районах потерянных людей, которые бродят, глядя перед собой невидящими глазами. Шелк, синтетический наркотик, изобрели в Китае, и оттуда протянулся целый блядский шелковый путь трафика, который они не могут контролировать. Марк усмехался: когда-то европейцы отравили китайцев опиумом, а теперь они разлагают нас. История — это всего лишь круговорот. Империи падают, на их месте вырастают новые. Даже если небоскребы Альбион-Сити рухнут, кто-то построит башни из этих обломков, и новому городу снова нужны будут охотники. Потому что кому-то приходится делать грязную работу. — Мисс Джеки! Мост! Она сердито оборачивается на голосящего Ника, а потом чувствует дрожь. Внизу, под днищем машины, под колесами, огромное полотно моста со множеством полос начинает трястись. Джеки замирает на мгновение, оглушенная, и только потом сознает, что мост, который раздвигается для прохода барж, начинает двигаться прямо сейчас. Прямо неподалеку от них, почти под ними. Хуже всего тем, кто на линии разлома, но следующие просто съедут, когда створки поднимутся… Она смотрит в зеркало на плотно прижавшиеся машины. Ни единого шанса резко сдать назад… — На выход, живо! — рявкает Джеки, первая вылетая наружу. Ник следует за ней. Послушный, хороший мальчик. Перепуганный до усрачки. Джеки слышит надрывающееся гудение других машин, кто-то все-таки пытается ехать, вмазываясь в соседей. Толкнув Ника в спину, Джеки орет: «Бегом!», но вокруг них тоже начинают распахиваться двери, и между машин может образоваться новая пробка, тесное скопление в панике вопящих людей. Она стонет сквозь зубы. Не останавливается, оттесняя Ника к самому краю. Рядом высокая ограда, за которой лениво плещется река. Джеки не уверена, как быстро будет подниматься мост, но не позволяет Нику замедлиться, даже когда пацан начинает хватать ртом воздух, как дохнущая на земле рыба. Мост кажется бесконечным. Они бегут, подгоняемые нарастающим металлическим скрежетом и воем сирен. Гигантские стальные крылья моста, послушные неумолимому механизму, продолжают подниматься. Асфальт под ногами уже не просто дрожит — срывается вниз под углом. Бежать по наклонной плоскости куда труднее. — Не оглядывайся! — кричит Джеки, чувствуя, как Ник замедляется. Но она сама не удерживается и бросает взгляд через плечо. Там, где еще минуту назад была ровная серая лента асфальта, поднимается неприступная стена. Машины начинают сползать по наклону, сначала медленно, словно нехотя, а потом все быстрее, сталкиваясь бампер о бампер. Грохот смятого металла, звон бьющегося стекла. И крики… Какой-то корпо в деловом костюме, пытавшийся выбраться из машины, теряет равновесие и катится по асфальту, пока его не останавливает капот с глухим, отчетливым стуком. — К ограде прижмись! — орет Джеки. Река уже не кажется неторопливой, у Джеки кружится голова, когда она смотрит на эту холодную и безразличную, глубокую темно-зеленую пучину. Ветер, раньше едва заметный, теперь свистит в ушах, хватая за одежду. Ник почти поскальзывается с коротким вскриком, но Джеки рефлекторно дергается за ним, пальцы впиваются в ткань его майки с такой силой, что слышится звук рвущейся ткани. Она тянет его на себя, чувствуя живую тяжесть мальчишки. Уверенно хватает его и, держа Ника, цепляется за один из прутьев ограды. Хочет рявкнуть, чтобы Ник держался, но пацан и так мертвой хваткой вцепляется в нее, обнимая за пояс, отказываясь размыкать руки. — Мы упадем! — скулит он, всхлипывая. — Не дергайся — не упадем! Прерывистое, хриплое дыхание где-то у ее груди. Джеки везет: мальчишка тощий. Так она думает поначалу, держась руками за ограду и прижимая Ника к нагретому асфальту, чтобы их не протащило вниз. Мышцы рук быстро начинает печь, Джеки старается не издавать ни звука, чтобы Ник не услышал это, не запаниковал еще сильнее и не начал биться. Рядом сминаются машины. Им везет: конечно, мост не поднимается на девяносто градусов. Скоро движение прекращается, и хотя Джеки сложно представить, сколько будет пострадавших и ущерба их машинам, она наконец-то отпускает руки и падает рядом с Ником на неподвижный асфальт, отрывисто смеясь. Щеку тут же начинает припекать, поэтому Джеки быстро берет себя в руки, выпрямляясь. — Что… это было? — сипло спрашивает Ник, поднимает зареванное лицо. — Какой-то баг? Он же по ночам… — Сомневаюсь, что программа сама могла так налажать, иначе это был бы не первый случай, — пожимает плечами Джеки. — Готова спорить, что это наш знакомый с маской вместо ебала постарался. Не видел его прошлое выступление? Ник растерянно мотает головой. — Ну, заставить громкоговорители в центральном районе зачитывать антиправительственные лозунги и проклинать «Оракул» на всех языках было и правда забавно, — говорит Джеки, ухмыляясь, вспоминая, какой шум поднялся тогда. Оглядывается, вслушиваясь в приближающийся рокот аэромашин. По разгоряченной спине теперь бегут мурашки. — Но, кажется, его развлечения становятся все более опасными.