Умрем живыми

По всем законам, думает Джеки, она сейчас должна обернуться и увидеть, что Птицеед стоит у нее за спиной — с этой его нехорошей ухмылкой, словно прорезанной ножом на покрытом мелкими шрамами лице. Но она обнаруживает, что в двери «Арахны» вваливаются несколько человек, и выглядят они неважно. Один зажимает рану на плече, другой спотыкается. Музыка не замолкает, поэтому, даже если они что-то кричат, никто это не слышит. Джеки резко встает. Охрана пропустила их, никто не хватается за оружие, да и на налетчиков они не похожи. Им нужна помощь. — Напали!.. Засада! — орет один, оказываясь у стойки, и бармен что-то быстро печатает на выдвинувшейся панели. — У них глушилки, не смогли сигнал тревоги передать! — На кого напали? — цепляется за его плечо Джеки, насильно разворачивая к себе. В распахнутых глазах плещется ужас. — Эй, мы тут копы! Разве вы не должны были вызвать нас? Да у тебя дырка в плече! — рявкает она, расчетливо впиваясь пальцами в простреленную куртку, вцарапываясь… — Все в порядке, — негромко говорит бармен, переведя внимательный взгляд с Джеки на обеспокоенного Марка. — Они действительно могут… помочь. Эти ребята были вместе с Птицеедом. Сейчас я скину координаты. — Давай, — кивает Джеки. — И повтори… — Никаких повтори! — вмешивается Ржавый; против того, чтобы влезть в драку, он не возражает. Ей вовсе не нравится мысль о том, что их возможного информатора могут застрелить в каком-то переулке. — Вы что, будете защищать преступников? — спрашивает Ник. — От других преступников? То есть… настоящих преступников? — А ты типа ненастоящий? — Я не убийца! — вскрикивает пацан, прежде чем Марк бережно затыкает ему рот и усаживает обратно на барный стул. — Ну так что, предлагаешь перестрелять всех, чтобы было честно? — смеется Джеки. — Останешься здесь. Пригляди за пацаном, чтобы не натворил глупостей… — Эй, это клуб, а не младшая школа! — рявкает бармен, но Джеки его уже не слушает. Она знает, что Ник не попытается побежать за ними, пацан слишком труслив и не сунется на улицу, с которой вернулся боец с пробитым плечом. Джеки не оборачивается; она знает, что Марк будет за ее спиной, а еще ей не хочется показывать, насколько она нуждается в нем. Не то чтобы отказ Ржавого участвовать в этой ебаной заварухе остановил бы ее от того, чтобы попытаться вытащить Птицееда, ринуться в бой, прикрываясь заботой об успехе дела… Но ей спокойнее с ним, и он ей необходим. Они добираются до границы территории «Каракуртов» с несколькими парнями, которые присоединяются к ним, когда они выбегают из клуба. Марк что-то делает с такси, заставляя машину пробиться через ограничение скорости для городского автопилота. Парень спрыгивает с мотоцикла, на ходу проверяя затвор винтовки. Джеки не узнает «Каракуртов», не помнит по именам, но на Птицееда обычно долго не работают. Она слышит грохот выстрелов на пустыре. Джеки чувствует знакомое предвкушение, когда врезается в одного из наемников, стреляя в упор, ощущая отдачу пистолета. Джеки не видит Птицееда, глаза застилают дым и жажда. Бронника на мужике нет, пуля входит в тело наемника с мокрым чавкающим звуком. Он падает, но Джеки уже нет рядом; она уклоняется от вдруг затарахтевшей очереди, ее мир сужается до отрывистых сполохов, рвущих сизую ночь, до выбоин в бетоне и перекрикивающихся голосов в отдалении. Едкая гарь от полыхающей машины, которая перегораживает выезд. Металлический привкус крови — Джеки получает по лицу, пытаясь пробиться в центр драки, но ее просто не может остановить боль. Где-то слева, у нескольких развороченных тел, она замечает Ржавого. Стальной протез бьет быстро и сильно, ломая кости и разбрасывая противников. Джеки слышит его вскрик, приглушенный грохотом выстрелов, но ничего не видит за сомкнувшимися спинами. Она находит Птицееда — к счастью, живым и почти что целым. Он, пригнувшись сбоку от своей хромированной такси, методично, с точностью, как у резчика, делает короткие очереди из винтовки. Он выгадывает, когда противник покажется из-за заграждений по ту сторону. Хищное лицо остается спокойным, его освещает только мерцающий дисплей тактического визора. — Я смотрю, ты немного занят? — отрывисто выплевывает Джеки. — Ты на чьей стороне? — Птицеед, не неси херню. Я все еще не вышибла тебе мозги, сам-то как думаешь? — спрашивает она, глядя на отрешенное бледное лицо, на разметавшиеся темные волосы. Птицеед больше похож на восставшего с того света мертвеца. Или на вампира. На типичного такого упыря. — А кто это, кстати? — спрашивает Джеки, когда он в очередной раз стреляет. — Я не знаю! — рявкает тот, и в его голосе дрожит ярость. — Просто свалились нам на головы… Какие-то соло, наемники! Пойди и спроси, ради чего они перехуярили половину моих людей… — Большие же им бабки должны были обещать! — присвистывает Джеки. Несмотря на потери, появление подкрепления подбадривает «Каракуртов», которые до этого дрались с остервенением обреченных. Один, с искаженным от ярости лицом, палит из дробовика, пока его не срезает ответная очередь. Он падает, но его кибернетическая рука еще судорожно дергается, высекая искры из асфальта в попытке нажать на спуск. Пока они не избавятся от нападавших, ответов она не добьется, верно? Джеки вырывается вперед, к груде бетонных блоков. Нейроимплант на ее мозгу работает на пределе, ускоряя восприятие. Мир плывет в замедленной съемке: она видит, как медленно прицел ее пистолета сходится с головой другого стрелка, даже то, как как его палец дрожит на спусковом крючке. Она успевает первой. Выстрел. Вспышка. На секунду весь этот гром и рев смолкает. Джеки улавливает медленное движение. Ее взгляду теперь все кажется медленным, конечно, но это не человек, не очередной наемник, бегущий на нее. Издалека это выглядит груда металла на гусеничном ходу, увенчанная турелью с шестиствольным пулеметом. Джеки соображает быстро. Оператор где-то внутри, слившийся с машиной в единый организм. — В сторону, идиотка! — орет Птицеед, и в его голосе впервые звучит тревога. Пулемет ревет, расплескивается ливень свинца. Бетонные блоки, за которыми пряталась Джеки, разбиваются, осыпая ее осколками и пылью. Она прижимается к земле, но глупо было бы надеяться, что ствол пулемета нельзя опустить вниз и нацелить на распластавшуюся Джеки. Приходится быстро перекатиться. Она видит Марка. Он тоже не прячется, но если Джеки растеряна, думая, где же ей скрыться, то Ржавый несется прямо к грохочущей турели. Бежит зигзагом, чтобы не попасть под пули. Когда кажется, что выстрел задевает его, Джеки понимает, что Марк прикрывается стальным протезом. Железо не чувствует боли. — Птицеед! Ослепи его! — кричит Джеки, перезаряжая пистолет. Из ублюдка хороший снайпер, а даже такой защищенной машине нужен обзор. Пуля бьет точно в оптический сенсор турели. Машина скрежещет, захлебнувшись пулями на мгновение. Этой секунды хватает. Джеки перекатывается по земле, оказываясь сбоку от турели. Она стреляет несколько раз, но пистолет бесполезен. Ее ведет только упрямство и отчаяние, но вот у Ржавого есть немного трезвого расчета. Он оказывается рядом с застигнутой врасплох турелью; оператор, к тому же, должен быть оглушен близкими выстрелами Джеки. Марк что-то прихлопывает к бронированному боку — взрывчатка? Магниты клацают, прикрепляя заряд к корпусу. — Назад! — одергивает ее Марк. Джеки не нужно объяснять два раза. Несмотря на мнение многих, она умеет прислушиваться к приказам — особенно таким, которые орут ей в лицо. Она отпрыгивает, чувствуя горячую взрывную волну над собой. В ушах оглушительно звенит. Она медленно поднимает голову, не вполне уверенная, что та еще на месте; может быть, все это предсмертный бред гаснущего, как старый компьютер, мозга… Может, все то, что она пережила за последнее время, ненастоящее, потому что… Турель разворочена, из пролома валит черный дым. На этот раз тишина над пустырем настоящая. Долгая. Джеки поднимается на ноги, тело ноет, но она мысленно повторяет, что это не должно ее волновать. Все утихает, но она, обернувшись, видит, как Птицеед сканирует периметр, перезаряжая винтовку. — Если в следующий раз против него пошлют танк, я не буду драться, — хрипло говорит Марк, и уголок его рта дрожит в подобии неловкой улыбки. — Тогда позволим ему сдохнуть, ладно? Джеки ничего не отвечает. Переведя взгляд с горящих обломков турели, на разбросанные тела, на неоновые огни города, равнодушные к их маленькой войне, она, наконец, останавливается на Ржавом. Ее напарник держится за бок, тяжело привалившись к одному из бетонных блоков. Дыхание сиплое, поверхностное. Джеки знает его наизусть, знает, как он дышит. Ровно и спокойно — во сне, словно Марк один из тех счастливчиков, которых не мучают кошмары, часто от азарта во время перестрелки, прерывисто и тяжело после их победы. Но этот… звук другой. Влажный. Пугающий. Она делает шаг, потом другой. Приседает перед сползающим вниз Марком, не касаясь. В темноте его рана — всего лишь маслянистое, черное пятно, растекающееся по потертой куртке. — Только не волнуйся, — его голос звучит как скрип ржавого металла; взгляд непривычно мягкий, успокаивающий, словно это Джеки продырявили бок насквозь. — Похоже, у нас будет возможность проверить мастерство Грейс. — И ты уверен, что она нахер нас не пошлет? — Кажется, я ей понравился. Он пытается ухмыльнуться, но не получается. Джеки молча смотрит на его руку, все еще прижатую к боку, давящую на рану. Она знает каждый шрам на этих пальцах, зарубки на стальной руке. Знает, как дрожит его нижняя губа, когда он врет. Разве Джеки недавно не размышляла о том, что гораздо более ожидаемой была его смерть в бою, чем уход из охотников? Посмотри, шепчет злой голос в голове, очень похожий на ее собственный, посмотри, как его жизнь утекает сквозь пальцы. Мертвым он ведь станет гораздо удобнее — и точно никогда тебя не покинет. — Помоги! — Джеки кидается к Птицееду. — Надо донести его до машины. Слушай, мы же спасли твою ебаную жизнь, да? — Парни, берите его, но осторожно, — кивает Птицеед. Все такой же хладнокровный, он выбирает нескольких из своих бойцов, которые выглядят немного лучше, чем Марк. — Никакого особого отношения к копам, мы просто отдаем долги, — поясняет он скорее для них, чем для Джеки. — Как ты здесь оказалась? — Боишься, что становишься слишком популярным? — Джеки кивает на убитых наемников. — Нам нужна та же занятная вещица, что и им, ты будешь удивлен. — Господи, только не гитара! — усмехается Птицеед. Джеки не хочет подыгрывать, когда они спешат вместе с Ржавым к машине. — Я про импланты, которые недавно к вам попали. Птицеед наблюдает, как Марка устраивают на заднем сиденье, опираясь на крышу машины. Тяжело вздыхает. И садится рядом с Джеки, с грохотом захлопнув дверцу.