Умрем живыми

Ночью мастерская Грейс не меняется, разве что светящаяся вывеска теперь сияет ярче, разгоняя темноту. Завод все еще гремит, изрыгая клубы дыма, потому что роботы могут работать без отдыха. Вообще-то Ник слышал, что на некоторых предприятиях делают смены для андроидов, чтобы предотвратить быстрый износ и поломки, но с хорошим механиком под боком они здесь, наверное, могут себе такое позволить. Джеки стоит на крыльце, затягиваясь, рядом с ней Ник замечает высокого, бледного парня, рост которого выдает в нем родство с Сэм. Та выходит из машины чуть погодя, потому что возилась с системой. Многие перешли на автопилот, но Сэм предпочитает ручное управление — возможно, в свете недавней нестабильности городских систем и техники? — Никки? — спрашивает Джеки, чуть не выронив сигарету. — И ты тут, мелкая? — Тетя Джеки! — машет рукой Сэм, мимолетно расплывшись в улыбке. — Ваш стажер очень милый! — Нихуя он мне не стажер… Но Сэм встречается взглядом с мрачным братом, и Ник удивленно наблюдает за ними. Он думал, что последует шумная ссора, но они с Птицеедом просто долго и пронзительно смотрят друг на друга, а потом он язвительно усмехается, потягиваясь, как большой кот. Словно… оценив, что Сэм бросила все и примчалась сюда, думая, что ему нужна помощь? Очевидно, в заступничестве младшей сестры он не нуждается; Ник подмечает его четкие, скупые и выверенные движения, даже когда он просто стряхивает пепел. — Так вы в порядке? — удивляется Ник, не желая признаваться, что у него перехватывало дыхание, когда они приближались к мастерской, когда Сэм выжимала все из машины — и боялся он вовсе не за свою голову, которая оторвется, если та вдруг потеряет управление. — Но вы уехали, и мы подумали… — Отделались парой ушибов, — говорит Джеки, кивает на Птицееда: — Его попробуй достань! — Тогда зачем вы торчите здесь? — растерянно спрашивает Ник. — Марка задело. Джеки говорит это коротко и тут же замолкает, снова давится сигаретой. — Я… с ним все?.. — Сходи и узнай, — говорит Джеки, и Ник не понимает, огрызается она или просит. Он все равно чувствует себя неловко. Сэм точно стоит поговорить с братом, который даже не оповестил ее о том, что цел, а Джеки для них куда ближе… Почти семья, вынужденно усмехается Ник. Не хочется смущать их — точнее, Ник знает, что Джеки не знает такого чувства, но ему кажется правильным оставить брата с сестрой. Будь у Джеки побольше такта, она бы тоже об этом задумалась, но она по какой-то причине не хочет заходить внутрь и присутствовать на операции Марка — неужели он настолько плох? Сердце Ника бьется где-то в горле. Когда умирал Эд, у него не было денег отправить его в больницу. Да и глупо бы это было, прыгнуть прямо в капкан. За употребление не сажали, но его случай наверняка заинтересовал бы копов. Ему бы даже умереть спокойно не дали. Ник помнит, как брат бледнел и задыхался; должно быть, из-за шелка подорвал здоровье, поэтому его и одолела какая-то зараза — из еды или из воды в трущобах. Он загибался медленно. У него было время понять — возможно, поэтому Эд пытался не думать ни о чем. В этот раз каморка Грейс выглядит так, как он представляет больницы, операционные: разложенная кушетка, на которой лежит Марк, оплетенный гудящими проводами, столики со странными устройствами, небольшой подключенный экран, Грейс, которая склоняется над его боком, а на руке у нее большая кибернетическая перчатка со скальпелями и зажимами. — Ник? Мутный взгляд Марка находит его, а хриплый голос едва не заставляет подпрыгнуть. Он неуверенно кивает, не вполне понимая, не бред ли это. Марк слабо мотает головой, и Ник догадывается, что его подзывают ближе. Двигается осторожно, чтобы ничего не задеть, не столкнуть, пока не оказывается рядом с ним, слышит его тихое, размеренное дыхание. Марк совсем не похож на человека, которому разрезали живот. — Я вколола ему обезболивающие, — поясняет Грейс, не отвлекаясь от работы. — Будет полезно, если ты с ним поболтаешь, если он вдруг начнет бредить или отключаться — плохой знак! — Джеки слишком испугалась, — поясняет Марк, как будто извиняясь. — А мне казалось, она ничего не боится. — Значит, на тебя хорошо действует ее бравада… — сипло смеется Марк. — Как ты здесь оказался? Они не говорят об этом, но Марк слишком, зараза, логичный и умный, чтобы понимать: Нику следовало бы сбежать, спасаться, спрятаться от безумных легавых с их расследованиями. Но он кратко рассказывает про встречу с Сэм, про дорогу, даже про то, что Птицееда предали свои и что он, вполне вероятно, и правда заполучил те боевые импланты, хотя прямо Сэм не подтвердила. Ник не знает, зачем хранит всю эту информацию в голове, просто надо же чем-то ее забивать, чтобы не бояться за свое будущее — а точнее, за его отсутствие. Марка успокаивает его обстоятельный доклад, он задает несколько вопросов. — Этот бледный хмырь и есть Птицеед? — не выдерживает Ник. — Он самый, и они с Джеки с детства дружат… ну, как сказать: судя по тому, что я слышал, они с ранних лет пытались оторвать друг другу головы, — ухмыляется Марк. Удивительно, что у него еще находятся силы язвить. Ник оборачивается к Грейс, которая вытаскивает из него парочку пуль и сосредоточенно копается дальше, подсвечивая себе на разрезанный живот. Любопытство тошнотой скребется в горле, но Ник смотрит, широко раскрыв глаза, жадно разглядывает… Знает, что пожалеет, но это завораживает. Ник не видит ни мяса, ни мешанины красного, желтого и сизого изнутри. Того мерзкого цвета, какой расплескался вокруг в «Страннике». Он замирает, потому что под кожей у Марка провода, потому что они тоже гудят, поют, и Нику кажется, что они пульсируют внутри него, как живые змеи, но это всего лишь импланты, это… — Какого хера, — шепчет он, не успев прикусить язык. — Блядь, да ты целиком из стали? — Нет, — мягко фыркает Марк. — Просто… высокая толерантность к имплантам. Никакой перегрузки. Я… Когда я был в твоем возрасте, — это звучит как-то по-стариковски, но в этот раз Ник помалкивает, — я познакомился с Ло. И с другими подобными ему. То, что вырезают, надо заменять, даже дешевым железом. Они наверняка не думали, что я переживу операции, но мне повезло. Много раз везло. — Живчик, — кивает Грейс. — Так и буду тебя звать. — Пожалуйста, не надо, — умоляет Марк. Ник теперь понимает, почему Грейс с таким интересом смотрела на его протез и задавала странные вопросы. Боевой имплант — судя по всему, кому-то из парней Птицееда чуть руки не оторвало из-за подобных, а они были крепкими ребятами. А Марк так легко обращался со стальной рукой, как будто родился с ней. — Так рука тоже тогда появилась? — Сначала была просто железяка, на замену. Боевой имплант подогнала Кэп, когда я показал, что могу быть очень полезен. Ну вот, а он представлял какую-нибудь эпичную историю про поимку преступников, про перестрелку; даже отрезать себе руку просто так не было странно ради подобного великолепного инструмента. Но те жалкие деньги, которые платили торговцы плотью на рынке… — Отец играл так, как будто все еще работал менеджером большой корпы, и пил, как будто он был бессмертный — сам понимаешь, как это закончилось, и когда коллекторы стали угрожать, что вырежут мне почки, если я за него не расплачусь, я решил действовать на опережение, чтобы немного денег оставить себе, — говорит Марк, устало прикрыв глаза. Ник несильно встряхивает его за плечо, чтобы не уплывал, но тот неловко улыбается: — Просто устал, не волнуйся. Не выспался, знаешь ли. Когда Эд растерял клиентов, Ник тоже думал о торговцах плотью, но слишком боялся. Всегда — слишком боялся. Знал, что имплант может не прижиться, и тогда это билет в один конец. Ник понимает, что Марку нужно говорить, чтобы сохранять самообладание, что в голове у него мутнеет от обезбола. Все равно это кажется слишком личным, и он в растерянности оглядывается на дверь, думая позвать Джеки, чтобы… что? Ник просто касается его руки, тут же ругает себя: дурак, лезет тут со своей тупой поддержкой к железным бесчувственным пальцам. Но Марк, похоже, все-таки что-то ощущает, хотя бы осознает касание, потому что пальцы поджимаются в ответ. — Ты не помнишь марки того железа, что тебе ставили? — окликает Грейс. Удивительно, как из всего рассказа ее цепляет именно это. — Я тебя умоляю… Во мне столько барахла, что хватит на целую антикварную лавку! — Радуйся, кишки куда сложнее сшивать, чем менять провода, — пытаясь успокоить, улыбается Грейс. — Эй, мальчик, как там тебя, прижми руками. Крепко! Пока она снимает перчатку с руки и разминает пальцы, Ник вжимает кусок синтетической кожи, а потом отстраняется, когда Грейс ловко «шлифует» рану лазером. Вместо глубокого разреза остается запекшаяся полоса темной кожи, которая со временем побледнеет и сольется с остальной. На Марке почти нет шрамов, только мелкие, но Нику кажется, что они часто попадают в такие истории и оказываются у резчиков. — Я переведу оплату, — говорит Джеки, заглянув в мастерскую. — Вообще-то есть просьба, — предлагает Грейс. — Могу я подключиться к твоему нейроимпланту, живчик? Такая толерантность к имплантам — это правда интересно, ты бы знал, как редко такое встречается! — Эй, мой напарник — не подопытная крыса! — вмешивается Джеки. — Простите, я не это имела в виду, — разводит руками Грейс. — Давайте сначала выпьем чаю и все обсудим… Я сейчас… Принесу кружки! Куда они могли деться? Она роется на столе среди деталей и подхватывает какой-то кусок металлолома, вертит, и Ник замечает, что ручка будто бы припаяна к железной кружке заново. Это даже мило… Он оглядывается на Джеки и Марка, которые обмениваются взглядами беззвучно, но рассеянный после операции Марк явно проигрывает — делать послабления для больных Джеки не станет. — Ты оставила Птицееда с сестрой вдвоем? Они там сейчас начнут орать, весь завод сбежится, — слабо улыбается Марк. — Пускай немного отвлечет его, — ухмыляется Джеки. — В общем, я почти убеждена, что Роб — в смысле Птицеед, — поясняет она для Ника, — и есть наш загадочный вор, избавивший Маску от ценного груза. У него есть немного мозгов в черепушке, поэтому мы сможем договориться… Беда в том, что на «Каракуртов» кто-то уже точит зуб. Он натравил на них соло, я уверена. Если мудак в маске способен взломать какой угодно сайт, наколдовать себе немного денег на оплату наемникам для него не составит труда. — Получается, — неуверенно говорит Ник, — что теперь напасть могут на нас? — У нас нет имплантов. — У нас есть Птицеед! — возмущается Ник. — И… вот блядь, зачем я притащил сюда Сэм… — Вообще-то это пискля тебя притащила, — с елейной улыбочкой напоминает Джеки. — Забавное же было зрелище… Но вообще-то Ник, отвечающий в нашей блистательной команде за панику, прав. Роба постараются захватить или добить. Скорее первое — им нужны импланты. Думаю, Маска без них не может перейти к следующему этапу плана. Они замолкают, прислушиваясь, как будто могут уловить шорох едущих к ним машин, грохот шагов… скрежет стали. Ник неуютно поводит плечами. Ожидание хуже всего; так ему казалось раньше, но теперь он знает, что оказаться в сердце перестрелки ничуть не весело. Хотя Джеки наверняка считает иначе. — Эй, а кто какой чай предпочитает? — окликает Грейс, ликующе показывая им несколько железных кружек.