Умрем живыми

Птицеед принимает из рук Грейс железную кружку, заглядывает в нее и кисло усмехается: он явно предпочел бы, чтобы внутри было что-то покрепче. Джеки в задумчивости наблюдает за ним. Она знает, что этот черт никогда не принял бы питье или еду из рук того, кому не доверяет, и так Птицеед показывает, что в обществе Грейс можно говорить свободно. Хотя и не кажется, что резчицу интересуют какие-то дела, кроме механизмов и имплантов; это верный путь, чем меньше знаешь — тем меньше сможешь рассказать. Они располагаются за столом в маленькой комнатке, которая прячется за приемной резчицы. Грейс позволяет им воспользоваться душем; волосы Ника еще влажные, свиваются кольцами, и пацан нервно поправляет вихры. Марк сидит ближе всего к распахнутой форточке и смолит сигарету. Смилостивившись, он вытряхивает одну из пачки, протягивает Нику и дает прикурить. Марк издает какой-то странный, разочарованный вздох и устало прикрывает глаза, как будто мечтает уснуть. Протянув ноги, сидит Птицеед. Он, зараза, высокий, как шпала, так еще и конечности свои паучьи все время разбрасывает, как будто пытается занять как можно больше места. Возле него на табуретке серьезная, деланно нахмуренная Сэм, которая отказывается в одиночку возвращаться домой. Девчонка сбрасывает неудобные высокие сапоги, в которых отплясывала на сцене, и Ник почему-то залипает на ее костлявые лодыжки. Джеки пинает его за столом, но вряд ли он понимает, почему. Им нужно просто посидеть в тишине. Просто выпить ебучий чай. В голове не становится чище после душа, и Джеки роняет отяжелевшую башку на руки, слыша, как над ней переговариваются. Знакомые голоса окружают ее, но Джеки все равно ловит себя на том, что чутко прислушивается к шороху дождя снаружи. Боясь угадать там чужое присутствие. — Допустим, — медленно, с достоинством произносит Птицеед, — я благодарен за спасение. Но я не могу посвящать вас в дела банды, если только это не официальный допрос. Но тогда вам придется меня арестовать. Джеки скептически разглядывает его тонкую, как прорезь ножом по бумаге, ухмылку. — Пока ты хранишь у себя эти импланты, становишься мишенью для Маски, — напоминает Марк; он всегда старается использовать логичные доводы. Возможно, после сегодняшней стычки этот бесстрашный еблан дважды подумает, чем оставлять краденый товар у себя. — Неизвестно, правда ли это он, — подмечает Птицеед. — У «Шелкопрядов» тоже хватает поводов желать мне смерти. Их не устраивает, что я не пускаю их товар на наши улицы. Крупно поссорились, когда я подвесил одного из их торгашей на «Арахне» заместо флюгера. — Ага, пришлось быстро снять, — хихикает Сэм. — Запах отпугивал посетителей. — А вы не пробовали договориться, чтобы они тебе отдавали долю? — лениво жмурится Джеки. Краем глаза она следит за Ником, который вдруг гораздо больше начинает интересоваться содержимым своей кружки, куда случайно ветром смахнуло пепел. — От их товара люди слишком быстро мрут, — скалится Птицеед. — Это невыгодно. Джеки знает, что он упрямый, всегда таким был. Роберт жил на соседней улице, хотя они их называли линиями — потому что временные постройки должны были благоустроить, но потом кто-то разворовал деньги, одна корпа разорилась, другая никак не утверждала проект, и они так и остались жить в линиях из хибар. Лохматый, патлатый и бледный, как вампир, Роб привлекал внимание шпаны постарше, а Джеки стало его жалко, когда он в очередной раз отплевывался кровью. Наверное, думает она, ей не суждено избавиться от этого чувства. Потому что нахохлившегося Ника она тоже жалеет, потому и таскает с собой, а не бросает в холодной камере изолятора до выяснения обстоятельств. — Откуда ты вообще узнал про импланты? — пробует иначе Джеки, прощупывает. — Там была хорошая нычка. — У меня были свои глаза и уши среди «Призраков», — признается Птицеед. Это все равно не имеет значения: от банды ничего не осталось. — Я быстро понял, что они передают что-то крупное. Слишком много шифровок. Мне нашептали, что это может быть оружие… — С «Шелкопрядами» ты бы и так справился, они не бойцы, на кой хер тебе понадобился такой арсенал? — отмечает Джеки. Он не собирается отказываться от имплантов, даже когда есть риск погибнуть из-за них. Любопытно. Значит, Птицеед почему-то уверен, что без них ему будет еще хуже, еще опаснее. — Ты же не решил устроить небольшой переворот в банке с пауками? — вкрадчиво спрашивает Джеки. Птицеед молчит. Просто отпивает чай. Но оружие нужно, чтобы на кого-то нападать. — У кого сейчас эти импланты? — спрашивает Марк. — Давайте хотя бы проясним, что там было… в идеале составим список. Он оглядывается на Грейс, потому что девушка кажется растерянной. Она переводит взгляд с мрачного Птицееда, припертого к стенке, на Ржавого, который только что лежал на ее кушетке. Если в ней теплится хотя немного сочувствия… Птицеед не отдает ей никаких приказов, значит, она сама может решать. — Это важно, — настаивает Грейс, обратившись к Птицееду. — В ваши дела я лезть не собираюсь, спасибо большое, мне нравится, ну, знаешь, жить, дышать, иногда наслаждаться солнышком в особо удачные дни! Но эти нейрошунты… Они же копы! — Они самые, — кивает Джеки, радостно улыбаясь. — Что там с железом? — Это были не только боевые импланты, которые… я бы назвала экспериментальными военными разработками, — говорит Грейс, покосившись на стальную руку Марка. — Помимо них, я обнаружила еще и нейроимпланты непонятного назначения. Обычно нейрошунты ставятся в височную долю, — поясняет она, без всякого предупреждения повернув к себе голову Марка и оживленно тыча пальцем в скрытый разъем у него под волосами. Джеки видит, как напрягаются его плечи, как Марк каменеет под ее руками, но не вырывается и не отшвыривает в сторону. Вероятно, все благодаря слабости после операции. — Эти части мозга отвечают за… — О, я знаю! — радуется Сэм. — Это интерпретирующая кора. Ник шевелит губами, явно пытаясь понять. — Я знаю, что, если долбануть по виску, противник не встанет, — разводит руками Джеки. Странный, в то же время знакомый охотничий азарт вспыхивает в ней, поддразнивая колючими искрами, хотя перед ней нет никакого следа, она не может погнаться за преступником. Но, кажется, схватывает суть. — Спасибо, Саманта. Не сильно научное название, но да, — деловито соглашается Грейс. — Височные доли помогают извлекать смысл из поступающих данных, перерабатывая звуковую, слуховую и зрительную информацию и интегрируя ее с памятью. Поэтому ваши нейроимпланты помогают в детективной работе, я полагаю, — подсказывает она. — Занудство, но я поняла, эти устройства влияют только на наше восприятие мира, на всякие мыслительные процессы, — кивает Джеки. — А что не так с новыми нейрошунтами? — Это же те самые, которые были у тебя днем на столе? — спрашивает Ник. — Что? Я ничего не крал! — говорит он, привставая от возмущения, когда все на него смотрят. Ржавый тянет его обратно на место. — Я просто обратил внимание… Странно, что пацан вообще сумел отличить имплант от груды других деталей, но Джеки решает оставить эту мысль на потом. Ее нейроимплант подсказывает, что Ник нервничает, и она снова смаргивает подсказки. Теперь, когда они говорят об этом, перегрузка дополнительной информацией от помощника в височной доле становится слишком очевидной. — То, что я успела изучить, похоже, должно ставиться в основание черепа, а разъем предусмотрен в затылке, — заключает Грейс. — Доступ к стволу мозга? — догадывается Джеки. — Или что там еще есть-то… Мозжечок? — Функции тела, двигательная активность, — подхватывает Грейс. — Звучит не очень-то весело, да? Скорее, пиздец как тревожно. Если дать нейроимплантам доступ ко всему мозгу, кто-то запросто сможет управлять этой штукой… в этом смысле система станет не сложнее, чем «мозги» андроидов. Конечно, наш мозг — куда более сложный компьютер, но все равно… — И кто согласится ставить себе такое железо? — удивляется Сэм. Марк рассеянно вытаскивает новую сигарету. Смотрит куда-то в пустоту. — Когда мы стали охотниками, у нас никто не спрашивал, — отрешенно говорит он. Но как Маска собирается убедить своих людей в том, что им необходимы такие нейрошунты? Вытащит их из трущоб, пообещает деньги и власть, вправит мозги как ему надо и отправит умирать за правое дело, как он считает? Джеки пока не слышала от этого урода ничего стоящего, только размышления о несправедливости корпораций. Спасибо, ничего нового. Несите следующего революционного проповедника. — Вот поэтому я считаю, что такие устройства лучше передать полиции, — добавляет Грейс. — Я все равно не стал бы их использовать, — теперь на лице Птицееда проступает задумчивое выражение. — Разве не велика вероятность повредить мозг при такой операции? Те боевые протезы… были весьма разрушительны для неподготовленного организма. — Хочешь попробовать? — спрашивает Джеки. Он не спорит, только качает головой. Нейрошунты Грейс передает Марку. Джеки встает, чтобы размяться, она слишком устала пить чай и ничего не делать. Рассеянно касается своего затылка, спускается пальцами ниже, царапает. Пытается представить ощущение разъема. Когда ей поставили нейроимплант, в глазах еще несколько дней темнело, все прошло совсем не так гладко, как у Ржавого. А если бы она не пережила это? А если бы от нее потребовали отдать больше? Чтобы отвлечься от мыслей, Джеки следует за Птицеедом и Сэм. Их нужно проводить: со своими людьми, окруженные «Каракуртами», они будут в большей безопасности, чем под защитой двух недобитых копов. Джеки бы на месте Птицееда не совалась в ближайшие дни на улицы. Но она знает, что его советы не убедят. Он отходит, чтобы звякнуть своим, блуждает по пустырю перед каморкой Грейс, пока Сэм не догоняет его и с силой не разворачивает к себе лицом. — Ты с ума сошел! Ты правда решил устранить босса? — шипит она. — И ничего мне не сказал? — Потому и не сказал, — упрямится Птицеед, зыркая на нее сверху вниз. — Знал, что ты влезешь в любое дело, в котором замешан я. Хватит, Сэм. Я уже не могу тебя прикрывать, потому что ставки выросли. — Ты не способен прикрыть даже свою задницу! Если бы не Джеки, от тебя бы живого места не осталось! Просто размазало бы по асфальту! — звенит голос Сэм. Мелкая не собирается сдерживаться, даже если весь завод узнает о самонадеянности ее брата, и в этой щуплой фигурке, в том, как она сводит плечи, Джеки видит слишком много искреннего страха, разъедающего ее ржавчиной. — Я здесь, — негромко напоминает Птицеед. — Все обошлось. Мы просто не ожидали, что переговоры обернутся стрельбой, даже не начавшись, вот и все. — Если бы ты не пытался лезть в большую политику, то вообще не забрал бы эти проклятые импланты! И на тебя не объявили бы охоту! — Сэм, — вмешивается он, подходя ближе и приобнимая ее за дрожащие плечи. — Ты знаешь, мы рискуем каждый день. Ты же не представляешь, что я брошу все? Ты и сама не сможешь отказаться от музыки… — Только не вздумай, — слабо бормочет она, — попрекать меня деньгами. И славой. И… этим всем. Это не одно и то же: петь и пытаться заполучить целый ебаный район Альбион-Сити! Мне не нужна такая власть, да и тебе… тебе она тоже не нужна? — с надеждой спрашивает она. — Помнишь, ты говорил, что просто подзаработаешь… — Все зашло слишком далеко, мелочь. Джеки в коридоре медленно сползает по стене, стараясь не шуметь, прислоняется к ней затылком. Улыбается мимолетно: да, так же Роберт говорил ей, когда они устраивали налеты на магазины и хватали все, что не было приколочено. Разбитое стекло, воющая сигнализация, удушливый, химозный запах от черной тряпки, которой она заматывала лицо — только глаза были видны. Частый стук сердца. Теперь она не убегает, а гонится, но чувство то же. — Подслушать решил? — понизив голос, спрашивает Джеки у Ника, притаившегося в темноте. Нейроимплант обводит пацана, переключаясь на ночное зрение, ну и пускай. Брат с сестрой слишком заняты, чтобы услышать их шорохи. Ник подходит и садится рядом в прихожей. — Я хотел попрощаться, — доверительно шепчет он. — Это же я Сэм сюда привел, было бы неловко просто отправить ее восвояси и слова не сказать, правда? — Да ты прямо рыцарь. Самое то до Туманного Альбиона. — Это не туман, это смог. Джеки слабо пихает его плечом. — Ты мог не возвращаться, — говорит она, — в этом городе очень легко затеряться. — Если есть куда идти. У меня ничего не осталось, — честно рассказывает Ник. — Когда брата не стало, последние деньги ушли на кремацию. Меня выселили из съемной хаты… В шею погнали. Все его вещи там, я так и не смог их забрать, да и… Эд продал все, что вообще можно было, осталось только барахло. Я правда думал заработать, пошел проситься к «Призракам», а дальше ты и сама знаешь. — Тебе некуда было пойти, и ты решил сдаться легавым? — Да. Я же трус. Просто ссыкло, ну, ты в курсе. Но это не худший выбор, — смиренно кивает Ник. — У вас там в изоляторе хотя бы прилечь можно. — Если тебя не отпиздят задержанные малолетние бандиты. — На улице меня отпиздят еще быстрее, — ворчит Ник. Мальчик просто устал, понимает Джеки. Растрепанный, с темными кругами под глазами, он выглядит нездорово, и даже чистота после душа тут не помогает. Ник иногда прикрывает глаза, но тут же одергивает себя, чтобы не провалиться в сон, кусает губы и царапает ладонь. Джеки и самой хочется вырубиться, но она привычнее к таким нагрузкам. — Можешь поспать на заднем сиденье, пока будем ехать в отдел, — предлагает Джеки. — Надо подкинуть нашим механикам эти новые нейрошунты, а Кэп стоит узнать обо всей заварушке. Думаю, если найдем производителя этой ереси, то сможем выйти на Маску. — А Птицеед? — Попрошу кого-нибудь из охотников за ним присматривать, чтобы не хлопнули его раньше времени, — безмятежно кивает Джеки. — Да нет же… Получается, боевые импланты останутся у него? — Думаешь, что сумеешь уговорить его вернуть железо? Попробуй построить глазки, как его сестре, вдруг это у них семейное? — Я просто вежливо подсказал дорогу! Ник сердито сопит, замолкает, вероятно, догадываясь, что Джеки нарочно его выводит. — А что будет потом? — Мы выйдем на механиков, поймаем Маску… — А со мной? — нетерпеливо спрашивает Ник. — Послушай, я… я готов помогать чем смогу. Боец из меня неважный, ты и сама видела, но я все еще могу стоять на стреме, как тогда, когда мы проверяли резчиков, и еще я немного разбираюсь в программировании. Правда! Меня брат учил. Он отчаянно хочет быть полезным. Когда Джеки предложили стать частью охотников, она плюнула Кэп на блестящие сапоги. Отчасти из-за того, что те так и сияли чистотой и невыразимо ее бесили. Но Ник куда больше походит на Марка, который видит возможности устроиться. Только ее дорогой напарник стремится все выше — как бы не разбился, прямо как Птицеед, которому могут отстрелить слишком гордо поднятую голову. Но Нику достаточно самой малости: крыши над головой, даже если это изолятор, коробки гречневой лапши на рынке, отданной сигареты. Того, что Джеки давно уже разучилась ценить. — Поживешь у меня, — предлагает она, не успев подумать. — Выделю тебе раскладушку. Если пожалеешь, съедешь в изолятор обратно. Недоверчиво глядя на нее, Ник никак не может закрыть рот, и Джеки, ухмыльнувшись, тычет его пальцем в отвисшую челюсть. — Но почему? — Тебя что-то не устраивает? — Ты же сама говорила про выгоду, про то, что каждая сделка должна к чему-то вести, — повторяет Ник. Удивительно, но он и правда слушал ее ворчание, когда они шли по списку от Старика Ло. — Я знаю, как работает жизнь. Мы все пытаемся друг друга использовать. И корпы, и мы сами. Не знаю, насколько я в это верю… а вот весь остальной мир, похоже, да. Джеки вздыхает. Воздух густой и спертый, пахнет металлом, машинным маслом и немного кровью. Ей не хочется думать о том, что это кровь Марка. — А ты не пытайся понять мир, — она поднимается на ноги, сунув руки в карманы плаща. — Ты как щенок, которого пинают все кому не лень. Терпеть их не могу, блядь. Путаются под ногами, скулят и заставляют чувствовать себя полным дерьмом, если ты на них случайно наступаешь. Ник выглядит одинаково обиженным и озадаченным. — Вау. Меня повысили с крысы до щеночка. Не знаю, радоваться ли мне. — Дело не в тебе. В напоминании для меня, что не все еще прогнило насквозь. Глупо, да? Ник медленно кивает, словно боясь, что любое резкое движение разрушит хрупкое равновесие, что она передумает. — Я понял. — Вот и славно! — Джеки проверяет телефон, убеждаясь, что пропустила несколько звонков от Кэп. — А теперь пошевеливаемся. Пока я тут щенков пристраиваю, Маска не дремлет. Она уже идет к выходу, отбрасывая длинную тень под тусклым светом неоновой вывески, когда слышит сзади тихий, но твердый голос: — Мисс Джеки. Она останавливается, не оборачиваясь. — Спасибо. — Не благодари. Просто не подводи меня. И не оставляй, шепчет злой голос в ее голове.