Другой класс

Офис Якова Штольмана располагался на верхнем этаже одного из корпусов его торгового центра. Он был просторным, но строгим и лишенным пафоса. Никаких позолоченных ручек, только функциональная мебель, большая карта города на стене и панорамное окно, из которого открывался вид на кипящую жизнь у его ног — на парковку, которая сейчас была больше похожа на грязевой полигон из-за внезапно начавшихся «земляных работ», блокирующих подъезды. Сегодня бригадир рабочих заявил, что они будут ждать с завода заказанный кусок трубы нужного диаметра, и пока труба не приедет, никакой речи о завершении раскопок быть не может. После разговора с Анной Яков медленно положил телефон на стол. Его лицо не выражало ярости. Оно было подобно граниту — непроницаемым и холодным. Только легкое подрагивание мышцы в скуле выдавало бурю, бушующую внутри. Но гнев был контрпродуктивен. Сейчас включался режим кризисного управления, отлаженный механизм, который не раз спасал его беспокойный, но давно отлаженный бизнес. Штольман нажал кнопку селекторной связи. — Марина, срочно в кабинет. И попросите ко мне Виктора Петровича и Игоря. Через минуту в кабинет вошла его секретарь, женщина лет пятидесяти, работавшая с ним почти с самого начала. — Распоряжение, — его голос был ровным и быстрым, без лишних слов. — Собрать совещание. Юристы во главе с Виктором Петровичем и начальник службы безопасности. Через пятнадцать минут у меня. Тема — чрезвычайная ситуация. — Слушаюсь, Яков Платонович. Пока секретарь удалилась, он набрал другой, внутренний номер. — Сергей, — обратился он к своему водителю и старшему охраннику. — После уроков забери Петра и Анну Викторовну из школы. Отвези к Анне Викторовне. Оставайся в подъезде, пока я не приеду. Скажешь Петру, что это мое распоряжение. Без объяснений. — Понял, шеф. Положив трубку, Яков подошел к окну. Его взгляд упал на перекопанный асфальт и экскаваторы, безнадежно блокирующие въезд. В этот момент на компьютер пришло уведомление о новом письме. От его юриста, Виктора Петровича. Тема: «СРОЧНО. Запрос из мэрии». Яков щелкнул мышкой. Текст был лаконичным и зловещим. «Яков Платонович, к нам поступил официальный запрос из комитета по имущественным отношениям мэрии. Инициирована внеплановая проверка законности выделения земельного участка под строительство нашего ТЦ. Основание — поступившее в архив обращение от «группы краеведов» о возможном нахождении на территории объекта историко-культурного наследия — «поселения основателей города». Запрос подписан заместителем мэра Разумовским К.В. Жду инструкций.» Яков откинулся в кресле. Он помнил эту территорию до сантиметра. Перед покупкой он лично изучал все архивные карты и справки. Никакого «поселения» там не было. Там были старые, полуразрушенные бараки без удобств, которые город годами не мог ни снести, ни отремонтировать. Это была откровенная, даже ленивая в своей наглости подстава. Административный ресурс в его самом грязном проявлении. Разумовский не просто перешел от намеков к открытой войне. Он демонстративно ударил по самому больному — по делу всей его жизни, по его детищу. И он сделал это с высоты своей должности, как бы говоря: «Посмотрим, чьи рычаги длиннее». В кабинет вошли двое мужчин. Пожилой, с умными глазами юрист Виктор Петрович и коренастый, с короткой стрижкой начальник службы безопасности Игорь. Оба работали с Яковом больше десяти лет. — Яков Платонович, что случилось? — первым заговорил Виктор Петрович, его лицо было серьезным. — Случилось то, чего мы с вами, Виктор Петрович, всегда опасались, — холодно ответил Яков. — Власть решила проверить, насколько крепки наши нервы и наш бизнес. Разумовский. Объявил нам войну. Проверка участка под видом «заботы о культурном наследии». Игорь хмыкнул, скрестив руки на груди. —Эти «землекопы» у входа тоже его рук дело? Скоро нам под новогоднюю елку подкоп сделают. Уж больно оперативно они появились, как по волшебству. — Без сомнений, — кивнул Яков. — Это первый акт. Виктор Петрович, ваша задача — завалить их бумагами. Но не теми, что они просят. Запросите у них все обоснования, все экспертизы, которые легли в основу этого «обращения краеведов». Устройте им бумажный потоп. Тянем время. В будущем эти документы пригодятся нам для суда с мэрией. Кто-то должен будет возместить наши потери. — Понимаю. Бюрократическую партию сыграем. — Игорь, твоя задача — тишина, — Яков посмотрел на начальника безопасности. — Никаких конфликтов с «землекопами». Пусть копают. Но я хочу знать всё про подрядчика, который эти работы ведет. Кто владелец, откуда деньги, какие связи. И чтобы никто из наших арендаторов не пострадал. Организуй для них временные подъезды, если понадобится. Плевать на расходы. — Будет сделано, шеф. — И последнее, — голос Якова стал тише, но от этого только тверже. — Я подключаю свои… неформальные каналы. Будем копать глубже. У каждого такого Разумовского есть ахиллесова пята. Обычно она имеет финансовый след. Найдем его. Он посмотрел на двух своих старых бойцов. Они были возмущены, но в их глазах горела не паника, а знакомый азарт. Они уже прошли через огонь и воду вместе. — Что ж, — вздохнул Виктор Петрович, поправляя очки. — Давно не было интересной работы. Дадим бой чиновничьей мрази. Яков кивнул. Первые приказы отданы. Маховик войны был запущен. --- Вечер в квартире Анны был окрашен в тревожные тона. Она продолжала упаковывать вещи для переезда, пытаясь заглушить работой внутреннюю панику. Рядом с Аней, на полу, сидел Петя. Его привезли прямо из школы, взволнованного и ничего не понимающего. Сейчас он молча раскладывал свои учебники по стопкам, поглядывая на Анну исподтишка. Он чувствовал напряжение, висящее в воздухе тяжелым одеялом, и боялся нарушить его. Анна пыталась сосредоточиться на простых действиях: эта ваза — брать, эта книга — нет. Но мысли путались, возвращаясь к ослепительным розам, к ядовитой открытке, к леденящему голосу Якова: «Я не присылал». И к его последним словам: «Петя поживет у тебя пару дней». Почему? Что происходит? Что он скрывает? Аня вспомнила свой разговор с Ваней и сердце сжалось от тоски по сыну. Анна выждала перемену, зная, что Ваня обычно в это время пробирается в столовую. Она поймала его в коридоре, хмурого, в новом школьном костюме, неподалеку от расписания. — Ваня, — позвала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Можно тебя на минуточку? Он остановился, не подходя близко. Руки в карманах, взгляд отстраненный, устремленный куда-то в сторону. Он всем своим видом демонстрировал, что это не его мама, а просто учительница, отвлекающая его от важных дел. — Что? — буркнул он. — Давай сядем, — она махнула головой в сторону скамейки у окна. — Я спешу. — Это не просьба, Ваня, — в голосе Анны впервые зазвучала сталь. Она не могла позволить ему полностью отгородиться. Он тяжело вздохнул, сделав вид, что уступает силе, и нехотя побрел за ней. Сели они далеко друг от друга. — Яков попросил меня тебя предупредить, — начала Анна, глядя на его упрямый профиль. — У него на работе… серьезные проблемы. Сложная ситуация. Ваня фыркнул, не глядя на нее. —Ну и что? У всех бывают проблемы. Он же такой крутой, сам разберется. — Эти проблемы… — Анна искала слова, не желая пугать его, но понимая, что должна быть честна. — Они могут быть опасными. Не для него лично, а для бизнеса. И… для семьи. Иван наконец повернул к ней голову, и в его глазах вспыхнул не интерес, а злорадство. —Ага! Значит, не такой уж он и всемогущий! Анна вздрогнула. —Не так все просто, Ваня. Просто сейчас… напряженный момент. И чтобы обезопасить всех, — она сделала паузу, чувствуя, как подкатывает ком к горлу, — Петя какое-то время поживет у нас. Сейчас. Пока все не уладится. Наступила тишина. Сначала Ваня не понял. Потом его лицо исказилось от такого чистого, незамутненного гнева и боли, что у Анны перехватило дыхание. — Как это… у нас? — его голос стал тихим и ядовитым. —В нашей квартире. Пока. — В МОЕЙ квартире?! — он вскочил с скамьи, и его крик заставил пару семиклассников обернуться. — В МОЕЙ комнате?! Он что, на МОЕМ месте сейчас сидит? За МОИМ столом?! — Ваня, успокойся! — Анна тоже встала, пытаясь схватить его за руку, но он отшатнулся, как от огня. — Ему негде больше быть! Якову нужно время, чтобы разобраться! Это ненадолго! — НЕНАДОЛГО? — Ваня почти выл, и в его глазах стояли слезы ярости. — Ты только о них думаешь! А я тебе не нужен! Я тебе мешаю! Ты сама сказала — у вас там новая семья! Вот он к вам и переехал! На мое место! — Это не так! — голос Анны сорвался. — Я тебя люблю! Я пытаюсь заботиться о вас всех! В том числе и о тебе! — Заботиться? Каким образом? — он смотрел на нее с ненавистью. — Вот бабушка обо мне заботится, там у меня своя комната, а не общая с этим подлизой. — Ваня, ты не понимаешь… — Нет, это ТЫ не понимаешь! — перебил он ее. — Ты думаешь, я маленький и ничего не вижу? У Штольмана проблемы? А может, это он проблемы себе придумал, чтобы поскорее со своим сыном с тобой поселиться? Чтобы я окончательно тебе чужой стал? Ваня отвернулся, с силой проводя рукой по лицу, смахивая предательские слезы. —Всё. Я всё понял. Живите себе вчетвером: ты, он, любименький Петька, и ваш новый ребенок. А я чужой, я вам не нужен. — Ваня, пожалуйста… Но он уже шел прочь от нее быстрыми, размашистыми шагами, расталкивая на ходу ребят из младших классов. Иван не оглянулся ни разу. Анна осталась стоять у окна, чувствуя, как по ее лицу текут горячие слезы. Она пыталась достучаться, пыталась быть честной, а только оттолкнула его еще сильнее. Его слова «вчетвером» и «новый ребенок» резанули, как нож. Он не просто обиделся. Ваня выстроил в своей голове целую реальность, где он — изгой, а они — счастливая семья, специально его исключившая. И самое ужасное было в том, что частичка этой чудовищной фантазии была правдой. Петя сейчас был в ее квартире. А Ваня — нет. И в этой простой, неоспоримой данности заключалась вся глубина их трагедии. Она предупредила его, как и обещала Якову. Но этот разговор не предотвратил бурю. Он стал ее эпицентром. Внезапный твердый стук в дверь заставил Анну вздрогнуть. Петя испуганно поднял на нее глаза. Анна подошла к двери, посмотрела в глазок и с облегчением выдохнула. На пороге стоял Яков. В одной руке он держал большую картонную коробку с логотипом дорогого ресторана, в другой — свой ноутбук. Он вошел, его присутствие мгновенно заполнило собой все пространство маленькой прихожей. —Продукты, — коротко пояснил Штольман, передавая ей коробку, от которой вкусно пахло жареным мясом и специями. — Уверен, вы не ели. Он снял куртку и, не теряя ни секунды, включился в работу. Яков не говорил о Разумовском, о проверке, о подарке. Он видел незапакованные коробки и принялся за них. Яков носил их с методичной точностью, маркировал толстым маркером, складывал у стены. Потом обратил внимание на Петины учебники и ноутбук. — Давай-ка, сынок, разберем твой командный центр, — сказал он, опускаясь на корточки рядом с мальчиком. — Где у тебя тут розетка? Провод удобно протянем, чтобы не споткнуться. Петя, оживившись, стал показывать. Яков помог ему настроить компьютер, его ловкие пальцы ловко управлялись с проводами. Он шутил с Петей, и тот понемногу начал улыбаться, напряжение спадало. Анна наблюдала за ними, и ее сердце сжималось от странной смеси страха и нежности. Яков был здесь, физически присутствовал, создавая иллюзию нормальности, но она-то видела тяжесть в его глазах, скованность в плечах. А еще она очень скучала по Ване. Поздно вечером, когда Петя, накормленный и успокоенный, наконец уснул на раскладном диване в гостиной, они остались наедине на кухне. Яков пил кофе, стоя у окна и глядя на темные очертания спящего города. Анна не выдержала. — Яков, — тихо сказала она, подходя к нему. — Что происходит? Говори прямо. Я не ребенок, я вижу, что ты на взводе. Он медленно повернулся к ней. Его глаза были усталыми, но в них горел знакомый стальной огонь. Он взял ее руки в свои. —Идет игра, Аня. Грязная. Мне объявили войну на два фронта. Один — через тебя. Второй — через бизнес. — Разумовский? — прошептала она, уже зная ответ. Яков кивнул. —Он вице-мэр. У него есть административные рычаги. Сегодня он запустил их в ход. Проверки, «внезапно» найденные исторические ценности на месте моего ТЦ. Он пытается задушить бизнес. Не волнуйся, запас прочности у меня хороший. Яков говорил спокойно, но каждое слово было отчеканено из льда. —Но… — Яков смотрел на нее с такой холодной уверенностью, что по ее коже побежали мурашки. — У каждой сильной позиции есть ахиллесова пята. У него — коррупция. Я уже начал копать, проверять принятые в этом году объекты по благоустройству. Разумовский допустил ошибку, напав на меня. Он думает, что имеет дело с простым бизнесменом. Он ошибается. Штольман не вдавался в детали, не пугал ее новостями, цифрами и схемами. Но он дал Анне понять главное: он не жертва, которая будет пассивно ждать ударов. Он контр-игрок. Его задача — не отбиваться, а выиграть. Анна молчала, переваривая услышанное. Потом ее взгляд упал на дверь в гостиную, где спал Петя. —А Петя? Почему он здесь? — спросила она. — Разве здесь безопаснее? Здесь нет никакой охраны. Яков вздохнул. Впервые за вечер в его глазах мелькнула тень чего-то, похожего на уязвимость. —Чтобы я был спокоен, — честно ответил он. — Чтобы знать, что вы оба — ты и он — в одном месте, под одной крышей. Пока я буду вести эту войну, мой тыл должен быть надежным. А мой тыл — это вы. За Ваней тоже нужно приглядывать. Попробуй завтра поговорить с ним еще. Яков обнял ее и прижал к себе. Анна чувствовала его сердцебиение — ровное и сильное. —Прости, что втянул вас в это, — тихо прошептал он ей в волосы. — Ничего, — так же тихо ответила она, прижимаясь к нему. — Мы справимся. Вместе. Они стояли так, в тишине кухни, за окном которой разворачивалась невидимая, но жестокая схватка. Но здесь, в этих стенах, они были утешением друг для друга. Пока Яков готовился к бою, Анна и Петя стали его главным плацдармом — тем, что и предстояло защищать любой ценой.