Вечная любовь

Как журавлиный клин в чужие рубежи, –

На головах царей божественная пена, –

Куда плывете вы? Когда бы не Елена,

Что Троя вам одна, ахейские мужи?

Осип Мандельштам - «Бессоница. Гомер. Тугие паруса»

      Мы тряслись в этой дурацкой карете уже четыре часа.              Сразу после оглашения плана - если решение вломиться в замок Дракулы, можно так назвать - доктор пошел ловить попутку до вокзала Гар дэ л’Эст. Вещей никто не брал. Священник все свое носил с собой, а Джонатан был слишком удручён пропажей своей невесты, чтобы думать о таких мелочах. Я еле заставила его переодеться. От его одежды воняло кровью. От него самого тоже, но с этим что-то поделать было сложно, а вот снизить концентрацию сводящего с ума запаха - вполне.              Через час мы уже сидели в поезде, который все дальше отдалялся от Парижа, унося нас на Восток. В Страсбурге мы пересели на поезд до Будапешта. Паспортов у нас не было, но наличие с нами святого отца открывало многие двери.              Весь путь на поезде занял чуть меньше дня. В будущей столицы Венгрии мы пересели в карету. Лошадей меняли на каждой заставе, поэтому к вечеру второго дня впереди зачернели знакомые пейзажи. К ближайшей от замка деревеньке мы подкатили, когда совсем стемнело.              - Подождите меня минутку, - обратился к нам священник и вылез из кареты.              Сидевший на козлах врач и Джонатан переглянулись. Я недовольно зарычала. От голода клыки прорезались сами собой. Мне так и не дали заехать на кладбище. Священник сказал, что разграблять могилы - грех. Мне было плевать, трупы они и в Африке трупы, души в них уже нет. Но спорить со святым отцом было бессмысленно.              К тому же, чем ближе мы подбирались к Карпатам, тем сильнее я мерзла. Вот удивительно - я была в Англии, Дании и России, но дрожала от холода почему-то только при мысли об этих ужасных, неприступных, покрытых вечными льдами горах. Наверное, так работала мышечная память.              Заметив, что меня бьёт дрожь, Джонатан протянул мне своё пальто.              Я послала ему благодарную улыбку, но одежду не взяла.              - Вы же знаете, Джонатан, вампиры не могут замерзнуть.              - Это не значит, что им не холодно, - грустно ответил мне мужчина. - Или не больно. Граф тоже вампир, но рассказывая о своей жене, он все равно выглядел так, будто его сердце кровоточило.              Я поморщилась.              - Фу, как поэтично. Вы, надеюсь, не забыли, что это не только его жена, но еще и ваша невеста?              Джонатан шмыгнул носом и кивнул.              - Разве такое забудешь? Я люблю Мину. Очень люблю. И хочу спасти от чудовища. Но, - мужчина покачал головой. - Что если… Что если он ее действительно любит? Что если она тоже любит его?              С моих губ сорвался злобный смешок. Я знала ответы на оба вопроса.              - И что тогда? Что вы сделаете, Джонатан?              - А что я могу? - мужчина посмотрел на меня грустно, сломано. - Я желаю Мине только счастья. Если для ее благополучия, мне придётся оставить мою дорогую жену здесь, я сделаю это, даже если мое собственное сердце разобьётся на части.              - Серьёзно?! Вы так просто отпустите ту, что любите? - прорычала я, пытаясь скрыть истинные эмоции, но вышло жалко и одиноко. В нем, в Джонатане я видела свое собственное несчастное и безответное чувство. - За любовь нужно бороться!              - И я буду бороться! Господи, я не собираюсь бросать жену одну, - возмущённый Джонатан аж вскочил с места. - Я пойду с вами и буду драться с Дракулой, если понадобится. Но уводить жену силой?! Нет, ни за что! Она взрослая женщина, а не ребенок, и сама в праве решать, с кем ей быть! Или вы, мисс Илона, считаете по другому?              Я тоже вскочила. Карета зашаталась.              - Да вам плевать должно быть на чужое мнение! Если бы вы любили - то выгрызали бы своё счастливое будущее зубами!              - Да неужели? - Джонатан уже кричал. - Я видел, как Дракула смотрел на ваш портрет в замке. Между вами что-то было, не притворяйтесь! Но вы сбежали! Что случилось? Испугались, что за свое счастливое будущее придётся бороться?              Я задохнулась от возмущения. Что за глупые беспочвенные обвинения! При чем тут вообще это? Я сбежала, потому что больше не могла оставаться с Владом, потому что он обратил меня в чудовище, потому что у нас просто не было будущего! Он все еще любил Княгиню! Да Господи так даже в первоисточнике было написано! Её и только её! Мы могли трахаться, могли скучать друг по другу, но все это меркло перед четырёхсотлетней любовью! Я не смогла бы соперничать с Миной, даже если бы захотела! Где я и где она? Неужели он не видел её потрясающе красивое лицо, ее фигуру, ее грудь?! Про характер, вообще молчу! Полюбить меня всерьёз мог только мазохист, не то что добрую, нежную и покладистую Элизабетту! Да даже если бы я, как две капли воды была похожа на княгиню, ничего хорошего мне бы с Владом все равно не светило! Он же не ради меня проклял Бога, а ради нее. Граф был однолюбом! У нас просто не могло быть будущего!               Именно поэтому и только поэтому я сбежала! И уж точно не потому что я… испугалась трудностей?! Не стала бороться за собственное счастье?! Проиграла эту битву за право зваться женой ещё до её начала?!              Мой голос забурлил от ярости.               - Да как ты смеешь?!              Кровопролитие, которое вот вот должно было случиться, прервал вернувшийся священник. С козлов раздался облегченный вздох врача. Он явно слышал нашу перепалку, но вмешиваться побоялся.              - Илона, что, голод совсем покоя не дает? Уже бросаетесь на Джонатана? - священник подмигнул мне. Я показала в ответ клыки. - Ну, ну. Возрадуйтесь. Я привел вам еду.              Я выглянула из кареты.              Рядом со святым отцом, стояла и меланхолично пожевывал траву баран.              - Вот, лучший баран деревни, куплен у жителей за приемлемую плату. Не самое милосердное решение, но ради нашего дела, боюсь, этот животное станет необходимой жертвой.               Я сглотнула образовавшуюся в горле слюну. Нет, нет, нет! Не могу!              - Простите, - произнесла я, севшим голосом. - Но мое мнение не поменялось. Животное не сделало ничего плохого. Его смерть будет ужасна.              Священник вздохнул, потрепал меня по плечу.       - Дитя мое, Иисус тоже не сделал ничего плохого. И все же был вынужден умереть, чтобы дать людям очиститься от грехов своих. Смерть этого животного даст тебе силы, чтобы противостоять дьяволу в лице Дракулы. Но если тебе этого мало…              Священник достал из кармана складной нож и полоснул животное по горлу.              - … Теперь оно умрет не от твоей руки.              Спустя десять минут, закончив трапезу, я поднялась с колен.              Ноги, нет, все во мне подрагивало от возбуждения. Неужели, когда-то такое состояние было нормальным? Неужели, я дышала, ходила, существовала без этой постоянной боли, ломавшей на куски даже разум? Неужели, это было возможно? Но мое тело пело и твердило на разные лады - да! Было! Внутри огромной приливной волной поднималась энергия. Наконец-то! Спустя столько лет! Я снова была почти живой!              Каждая моя мышца, каждый член горел, наливаясь огромной разрушительной силой. Мои пальцы могли крушить камень, а ноги - догнать на ходу лошадь. Я могла сделать всё! Всё!              Я сорвала с себя фрак, стянула штаны, сбросила рубашку. Вся одежда была в крови и теперь в ней все равно не было смысла. Нелепая ткань только сдерживали меня, ограничивали мою плоть. Избавиться от нее, было все равно что сбросить старые, древние оковы, навязанные мне обществом, близкими, самой собой. Я могла больше! Намного больше!              Сердце внутри грудной клетки сжалось и затрепетало вновь.              Как то внезапно исчез страх.              Слова Джонатана, сказанные полчаса назад - такие простые, и одновременно сложные - вдруг обрели смысл.              Впервые с момента той, моей самой первой смерти я чётко и ясно поняла - границы существует лишь в моей голове.              Почему, в самом деле, я решила, что Влад меня не полюбит? Из-за сюжета?! Тогда долой сюжет! Почему подумала, что не смогу вернуть его к свету, заставить раскаяться и пожалеть? Из-за Элизабетты, потому что эта роль принадлежит ей?! Долой и роль и саму Элизабетту!              Просите и дано вам будет!              Так было сказано! И я попросила! Но получив, сама испугалась своей просьбы, своего желания. Решила, что не по Сеньке шапка, что полученное - лишь наказание за гордыню, что это знак - желать большего нельзя и не стоит. Только нет человеку испытаний свыше его сил. Все ужасное, что случалось со мной - лишь закономерные трудности на пути к цели. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Мне потребовались долгие десять смертей, еще столетие и взгляд со стороны от такого же несчастного безответно влюблённого Джонатана, чтобы осознать - нет ничего невозможного, если ты действительно этого хочешь. А я хочу жить! Хочу любить! Хочу сама быть любимой! И если все что нужно для этого сделать - трудиться, трудиться и еще раз трудиться, то я это сделаю!              Больше никаких оправданий, слез, страхов и поблажек.              Я стану счастливой!              Но сначала, я пойду и отпизжу Влада, а потом спрошу у него, какого ебанного черта!              Посмотрев на священника я улыбнулась широкой кровавой улыбкой. Тот махнул рукой и забрался в карету.              - Веди нас!              И я повела. Сквозь лес, по старой каменной дороге, прямо к Карпатам. Было уже поздно, и наш путь освещала только тонкая лунная дорожка.              Я неслась впереди лошадей, словно валькирия на крыльях искренней абсолютной любви и принятия себя, своих чувств. Отросшие, потемневшие от крови волосы трепетали позади, как алый плащ. Сидевший на козлах врач старался не смотреть на меня. Иногда я оборачивалась и видела, как он жмурится в испуге. Я смеялась. Мне было так хорошо, так хорошо! Никто больше - ни сюжет, ни другие люди, ни мои собственные страхи - не были властны надо мной! Я была свободна! Я могла всё!              Вскоре впереди зачернела черная громада замка. Уже подъезжая к ней, мы разминулись со второй каретой. Я знала, что эта - та, что довезла Мину и Влада, но мне было плевать. К черту сюжет фильма! Отныне и до конца, мы будем сами бороться за свою судьбу! И в этот раз я не испугаюсь!              Добежав до мостика, я с радость поняла, что он был цел. Видимо, Влад побоялся разрушать единственный приличный выход. А вот решетка на воротах была негостеприимно опущена.              - Что будем делать? - осведомился святой отец, вылезая из подъехавшей кареты. - Здесь есть еще входы?              Я хмыкнула.              - Этот вполне сгодится.              Схватившись за нижние перекладины, я напряглась. На тонкой коже тут же проступила сетка синих бескровных вен, голую поясницу прострелило. Но решётка медленно, натужно, со скрипом поползла вверх. Сначала на несколько сантиметров, потом еще чуть-чуть и еще. С моих губ сорвался зверинный рык. Напрягшись последний раз, я подкинула ее на уровень плеч и, держа, как Атлант держал на плечах небесный свод, дала мои спутникам пролезть.              Священник с чемоданом и Джонатан проскочили в мгновение ока. Врач остался снаружи.              - Вы не пойдёте? - прорычала я, все ещё удерживая решётку.              - Я не боец, - смущённо заметил мужчина, стараясь не смотреть на мое обнаженное тело. - Да и кто-то должен охранять лошадей, чтобы их не сожрали волки.              Святой отец уже подбирался к входу. Джонатан протянул мне руку.              - Идёмте, Илона.              Я прыгнула вперёд и решётка со страшным грохотом вернулась на свое место. Путь назад был отрезан.              Входную дверь я снесла, как картонную, с ноги. Она рухнула на пол, кроша старинные плиты и разбрызгивая железо. Несколько осколков резанули меня по обнажённым икрам, бёдрам, животу, груди. Боль была сладкой! Она напоминала, что моё бедное мертвое тело снова дышит, снова гонит во венам кровь, пусть не мою! Это не имело значение! Не сейчас!               - Встречайте свою королеву! - заорала я, в каком-то приступе дурного веселья, переступая через порог. - Ибо она вернулась домой!              В холле с лестницей уже были зажжены свечи, горела люстра. Едва мы вошли, со всех сторон начали падать горгульи. Они рычали и щерились, но завидев меня, остановились, смятенный.              - Что такое? - рассмеялась я, подходя к ним. - Не рады?              Я наклонилась к ним, потрепав по доверчиво подставленным каменным головам. Горгульи счастливо застучали лапами по полу. Эти паршивцы скрашивали самое ужасное время в моей жизни, я ценила их за это и не хотела губить.              Откуда-то сверху, с лестницы раздался тяжёлый усталый вздох.              - Вы должны были остановить вторженцев, а не тереться о руки, как послушные псы.              Горгульи тут же притихли, прижавшись к моей ноге. Я подняла голову.              Ну, конечно. На самом верху лестницы, держась за поручни стоял Влад. Его бледное веснушчатое лицо было белее мела, бескровные губы холодно сжимались, а тёмные волосы, как обычно отпущенные до плеч, подрагивали. Тёмный, расшитый средневековый камзол красноречиво напоминал о том, с чего все началось.              Я улыбнулась, широко и радостно.              - В отличие от тебя, твои слуги знают, как нужно встречать гостей, Влад.              Мужчина не ответил. Он стоял там, на вершине лестницы, не двигаясь, но ожидая. Или к чему-то готовясь? Сколько раз он был предо мной таким? Холодным, ровно застывшим, как изваяние, посреди шумного рынка Багдада, на улицах Флоренции, в залах Версаля. И здесь в Карпатах.               И снова, как раньше, как сотни раз до этого, Влад смотрел на меня с болью и тоской, такой чужеродной, что мне захотелось его ударить.              - Отчего не весел, князь? - произнесла я, двинувшись к лестнице осторожными вкрадчивыми шажками. - Разве сейчас ты не должен кувыркаться со своей только что вновь обретенной Княжной? Или правильнее будет сказать, только что обращённой?              Джонатан позади меня испуганно задышал. Тихо щёлкнула застёжка саквояжа. Кажется, священник достал кол.              Я позволила себе еще несколько шагов. Влад не нападал, но это был вопрос времени. Так или иначе, мне самой давно уж хотелось вцепиться в эту бледную глотку. Зачем? Просто так. Это его не убьет, нет, но, может, хоть немножко даст понять, что я чувствую. И как сильно люблю.              - Чего молчишь? Или превратившись в вампира, Элизабетта первым делом откусила тебе язык? С горгульями ты разговаривал вполне сносно… Неужели дело во мне? Ты даже не почтил меня своим присутствием, пока был в Париже. Не мила я тебе стала, князь, ой, не мила?              Влад разлепил свои бескровные, искривлённые бесчисленными летами горя губы. Я терпеливо ждала ответа.              - Илона, - наконец, произнес Влад, не глядя на меня. - Знаю, ты не захочешь меня слушать, но...              Это стало соломинкой переломившей спину верблюда. Я взбежала по лестнице, словно дикая кошка, и кинулась на мужчину, опрокинув того на пол.              - Меня вообще-то зовут Елена! Елена! - зарычала я на него, клацая зубами в миллиметрах от его лица. - Ты за столетие не мог запомнить имя!? Уверена, как теперь зовут Элизабетту ты запомнил мгновенно! Или Мина не достаточно звучно для вампира?!              Влад смотрел на меня ошарашенно. Я знала - он впервые видит меня такой. Даже бившись в истерике после обращения, я не упоминала его жену, не говорила, как меня злит, что он смотрит на нее, что думает о ней.              - О, что такое?! - я протянула приторно нежно. - Удивлён? Думал, я снова буду терпеливо слушать твои страдания и тоску по Княжне?! Так знай же, что мне надоело! У меня больше нет на это сил! Я люблю тебя и любила все это время, но ты! Ты! Ты всегда говорил только о ней!              Я уже собиралась вгрызться ему в шею, но меня остановил испуганный женский крик.              - Илона!              Мы с Владом обернулись почти одновременно. В проходе ведущем наверх, одетая в платье средневекового образца с жемчугом и алой лентой в волосах стояла Мина. Живая Мина.              Я тут же соскочила с Влада и подбежала к девушке. Заметивший жену Джонатан тоже направился к нам, но я успела первая. Быстро осмотрев её шею, я выдохнула и облегчённо прикрыла глаза.              - Слава Богу, он тебя не укусил.              - Я собирался сказать тебе именно об этом, - раздалось из-за спины. Влад уже поднялся на ноги и стоял, оперишь на перила. - Но ты, словно с цепи сорвалась,… Елена. Никогда тебя такой не видел.              Мне вновь захотелось ему врезать, но весь запал, все желание рвать и кусать уже испарилось. Я шла сюда, уверенная, что Влад вновь повёл себя, как придурок. Что он укусил Мину. Теперь же, видя, что она в безопасности, внутри, как будто вновь образовалась пустота. Даже здесь, даже сейчас он поступил с ней лучше, чем со мной.              - Да, вини меня в этом, - зарычала я, раздражённо глядя на него. - Это же не ты, а какой-то другой граф Дракула обратил меня в вампира.              Мужчина закусил тонкие бледные губы и стыдливо отвёл взгляд. Мина нежно коснулась моей руки.              - Илона, - ее глаза, казалось, светились от какого-то внутреннего света. - Я понимаю, почему ты злишься на Влада. Он сделал с тобой нечто действительно ужасное. Пока тебя не было, он рассказал мне все, что было между вами.              Я красноречиво присвистнула.              - Всё типа как.... вообще все? - мой злой и смущённый взгляд упал на Влада. Что, блин, он там рассказывал своей жене? -А про…              - Про ваши близкие отношения? - Мина усмехнулась. - Да, об этом тоже. Как и о том, что он любит тебя уже долгие столетия.