𝑫𝒆𝒂𝒅𝒍𝒚 𝒑𝒐𝒊𝒔𝒐𝒏 𝒐𝒇 𝒔𝒑𝒊𝒅𝒆𝒓 𝒍𝒊𝒍𝒚

Ночная свежесть обволокла мое тело, когда я вышла из домика. Подруга в это время внимательно перечитывала свои рукописи под теплым светом ночника.   После нашего ужина Риши позвал меня посидеть вместе на лавочке, около берега. Мои кеды рассекали песок, руки были спрятаны в карман все той же ветровки. Волосы развивал ветер. Здесь, у моря, они завивались сильнее обычного. Мне это нравилось. До нужного места я шла по памяти, так, как видела его всего один раз. Боясь заблудиться в темноте или свернуть не туда я продолжала идти вдоль воды, пока не поднялась на сопку, где уже была с Риши и не увидела сидящую на старой деревянной скамейке знакомую фигуру.  Поколебавшись пару секунд я села рядом.  Лавочка находилась рядом с краем обрыва и под небольшим наклоном, но это совершенно не ощущалось. С нее открывался красивый вид на берег и воду, едва заметно светящуюся синим, когда небольшие волны ударялись о камни. — Ты пришла. — Проводник повернул голову на меня, внимательно рассматривая. — Да. — Я улыбнулась. — Ты что-то хотел?  Риши поднял бровь. — Разве нужен повод, чтобы проводить время вместе?  Из моих губ вырвался легкий вздох, напоминающий смех. — Ты прав. — Я заболтала ногами, а ладонями рук уперлась в слегка влажную деревянную поверхность. — Тогда расскажи мне что-нибудь о себе. О своей жизни. Проводник вновь выгнул бровь, на этот раз сильнее.  — Я говорил тебе, что не люблю говорить о своей жизни.  — Но я ничего не знаю о тебе, Риши.  — Нет, ты знаешь. Знаешь, что меня зовут Риши, что мне двадцать семь лет и, что по национальности я наполовину японец и наполовину кореец.  — Я не знала последний пункт! — Воскликнула я, наклоняясь в пол оборота к нему и улыбаясь. — Теперь знаешь. — Парень пожал плечами. — Да, ладно, Риши. Мы с тобой целовались, а я знаю о тебе практически ничего.  — Нет, это ты меня поцеловала. — На лице парня начала появляться хитрая ухмылка.  — Не отрицаю, но судя по твоим поступкам на яхте и поведению сейчас ты не особо и против. — Моя улыбка стала шире, а глаза прищурились, когда я внимательно смотрела на его невозмутимое лицо.  Парень вздохнул, переводя взгляд на море и замолчал. На секунду я подумала, что он так ничего и не скажет, пока слова не покинули его губы: — В детстве я чуть не сжег наш дом.  — Что? — Мои глаза округлились, а губы остались приоткрытыми — Вся моя семья была индуистам. У нас почти всегда горели свечи, благовония, лежали угощения и подношения. Один раз моя мама попросила меня зажечь свечу. Я был неуклюжим и случайно подпалил рядом лежащий венок из подсохших цветов. Но вовремя пришел мой папа и помог затушить огонь. Я закрыла рот.  — Знаешь, когда я просила тебя рассказать о себе или своей жизни я имела ввиду немного другое. — Тогда тебе стоило быть конкретней. — Но мне нравится! — Я положила руку ему на плечо, вновь смотря в глаза парня. — Продолжай. Риши смирился, продолжая рассказывать: — Я мечтал в детстве о во́роне. — Вороне? — Я удивленно подняла брови.  — Да.  — Почему именно о вороне? — Нравились. Я просил отца подарить мне его. — Подарил? — Спросила я с блеском в глазах. — Нет.  Я разочарованно отстранилась: — Почему? Он пожал плечами: — У моего отца был бык.  Мои глаза вновь округлились: — Для жертвоприношений? — Удивленно спросила я, шепотом. Риши подарил мне вопросительный и сомнительный взгляд. — Он все еще жив. — Сказал он, поднимая одну бровь. — Правда? — Насколько я знаю - да. — Ого… Было необычно и даже как-то странно слышать о семье Риши. В воздухе повисла тишина — Почему ты замолчал? — Спросила я, не потому что мне было некомфортно от тишины, а потому что слушать Риши было интересно. Все это время я не сводила глаз с его профиля. — Не знаю, что еще рассказать. Задай вопросы, если тебе интересно что-то конкретное. — Спокойно ответил он, рассматривая горизонт. — Прекрасно. — Я повторила его позу, переводя взгляд вперед. — На какие оценки ты учился? — На отлично. — Ты списывал?  Парень посмотрел на меня озадаченно: — Только если я отлично знал предмет и не видел смысла тратить много времени на него. Я ахнула, но быстро взяла себя в руки, придумывая новый вопрос. Не каждый день у меня появляется такая возможность: — Хорошо, а кем ты мечтал стать, когда был ребенком? — Нейробиологом. — Нет, я имею ввиду, когда был ребенком в возрасте шести или… — Нейробиологом.  Мои глаза недоверчиво прищурились, мы встретились взглядами. — Как шестилетний ребенок узнал о нейробиологии? — Спросила я, склоняя голову набок.  — Я был любопытным и любил читать. У меня было много книг. Про астрономию, историю и нейробиологию в том числе. — Но тогда почему именно нейробиолог?  — Мне было интересно узнать, как работает человеческий мозг. То, как он реагирует на стресс, травмирующие обстоятельства, мне было интересно сознание человека и самое главное, почему люди выбирали веру в Богов, а не в себя.  — Но ведь это психология? — Ее я тоже изучал, но не так интенсивно. Нейробиология и психология тесно связаны между собой.  — Я думаю, что люди верят в Бога потому что им нужна опора. Мысль, о том, что у них есть, тот, кто поддержит и обеспечит безопасность. Люди боятся быть уязвимыми. Парень внимательно слушал меня, не перебивая. С лёгкой полуулыбкой, словно мысленно, говоря, что ему нравится моя теория. — Большое количество людей боится смерти. Мозг плохо воспринимает понятие небытие, ему невозможно в полной мере представить, как это “ничто”, теоретически после смерти нет даже черного экрана, поэтому в вере в Бога можно найти утешение. Например реинкарнация или рай. — Добавляет Риши. — Ты веришь в Бога? Глаза проводника скользят по моему лицу, словно делая точный анализ.  — Миллиарды людей верят в Бога, очевидно, что он есть. Не будет веры - не будет Бога.   Я нахмурила брови: — Ты не ответил на вопрос.  — Я дал тебе ответ.  — Он неточный и смазанный.  — Ты знаешь, что такое апейрон?  — Не знаю. — Ответила я, пытаясь представить неизвестный предмет у себя в голове. — Вот видишь. В твоей реальности его не существует, ты не знаешь, как он выглядит и что из себя представляет. Для тебя это просто набор букв, которые ты, скорее всего, даже не запомнишь. Но если я скажу тебе…ежевика. Что ты представляешь? Перед глазами в этот же момент появилась темно-синяя ягода с маленькими полукруглыми бугорками, язык сжался от кисло-сладкого привкуса, появившегося из ниоткуда. — Образ ягоды, вкус… — Да, — подтвердил парень, не дав мне закончить. — наверняка твой мозг еще включил обоняние, пытаясь вспомнить запах, а также ты вспомнила несколько общих фактов. Например, как выглядят ежевичные кусты или, что можно встретить в магазине со вкусом этой ягоды. Ежевика существует в твоей реальности потому что ты знаешь о ней, ты её пробовала, возможно не один раз. Разве она существовала бы для тебя, если бы ты не знала о существовании этой ягоды? — Думаю, что нет…— Тихо и медленно, протянула я, пытаясь в полной мере понять слова Риши. Парень поднял брови и немного повернул голову в сторону, словно говоря: “Вот и думай над этим.”  — А что такое апейрон? — Все и ничего одновременно. Философ Анаксимандр назвал так основу мира. То из чего все родилось и во что все вернется.  — Но в этом нет никакого смысла... — Есть, Лати. Апейрон это философская версия "темной материи". Мир не может состоять из конкретных стихий. — А вода, огонь? — Спросила я. Все, что сейчас говорил проводник казалось абсурдным и непонятным. — Если бы мир состоял из воды, то она бы все затопила. Если из огня, то все бы сгорело. Здесь все сложнее. Основа мира - что-то неопределенное, не имеющие четких границ и формы. Как квантовый вакуум. Это пустота в которой скрыта энергия для рождения частиц.  — Но даже если бы я знала, что такое этот апейрон, то все равно не смогла бы его представить.  — Верно, но у тебя было бы хоть какое-то представление о нем. Значит, что он уже существует для тебя. Я задумалась. — Значит можно сказать, что безграничная любовь рождается из апейрона? Риши опустил глаза на свои ноги, обдумывая, как мне ответить.  — С точки зрения науки возможно. Нейробиология смогла бы найти "апейрон любви" в окситоцине или дофамине. С точки зрения философии - нет. Апейрон безличен. Это абстрактный принцип, а не божество.  — При чем здесь божество? — Чисто теоретически, безграничную любовь тебе может дать только вселенная или Бог.  — Почему? Может я могу любить кого-то безгранично. — Я прищурилась. Глаза проводника блестели под ночным светом луны и звезд. — Не можешь. Безграничная любовь это полное согласие и поддержка. Даже родители не могут этого дать, потому что не позволяет психология. Представь, что у тебя есть ребенок, например дочь. Она приходит к тебе со словами "Мам, я не красивая", что ты ей скажешь? — Что она красивая и я люблю ее любой. — Слова сразу же покинули мои губы. — Тогда ты любишь ее не безграничной любовью. Как я уже сказал, это абсолютное согласие и поддержка во всем. Из моих губ вырвался вздох, я опрокинула голову назад, смотря на ночное небо и возвышающиеся деревья. — Значит ты тоже не можешь любить безграничной любовью? — Да, если ты хочешь спросить, то я считаю тебя красивой и нет, я не соглашусь с тобой если ты мне скажешь, что ты непривлекательная. Я почувствовала, как к щекам прилил жар, заставляя их в миг стать алыми. — Ты только что практически прочитал мне университетскую лекцию по философии! — Почти запищала я, толкая его свои плечом.  Проводник пошатнулся. — Ты спросила моего мнения и я тебе ответил. В воздухе вновь повисло молчание. Было слышно, как слабые волны разбиваются о камни. В траве, шелестящей от ветра, виднелись маленькие светящиеся точки. Светлячки. Изредка до моего уха доносилось кваканье лягушек.  — Ладно, расскажи мне ещё что-нибудь интересное о нейробиологии! — Что ты хочешь услышать? — Что-то интересное. Не слишком сложное для понимания, но и не банальное. Из губ Риши вырвался вздох, похожий на смешок:  — Многие люди мечтают жить в моменте “сейчас”, не заботясь о будущем или прошлом, вот только это невозможно. Наш мозг всегда будет анализировать ситуацию и пытаться предугадать будущее и ссылаться на прошлый опыт. В особенности на травмирующий. Такова его биология. В то время, как проводник рассказывал, в моей голове словно акварелью рисовались кадры из жизни подростков. Как они веселятся и фотографируются на фоне алого заката, разжигают костер, рассказывая истории и громко смеясь, не задумываясь о том, что будет завтра. — Это главный механизм выживания, мы никак не можем его отключить. — Продолжал он. — То самое состояние потока или момента “сейчас” биологически невозможно. Максимум на что способен человек, так это на небольшие вспышки, похожие на это состояние. Буквально пару секунд.  — Значит, — начала я, обрабатывая услышанную информацию. — даже если человек думает, что он не заботится о своем будущем, подсознательно его мозг всегда будет анализировать ситуацию, пытаясь выйти на самый благоприятный исход в будущем? — Именно.  — Это даже жутковато. Когда ты сам того не осознаешь, что твой мозг заботится о тебе и твоем будущем.  Уголки губ Риши дернулись в намеке на улыбку:  — Это биология. Я пожала плечами.  — Некоторые сравнивают влюбленность с приемом наркотических веществ. — Резко сказал парень. — Что? — Мои брови нахмурились, а рот приоткрылся от непонимания. — Влюбленность вызывает биохимические реакции, похожие на действия некоторых наркотиков. Например дофамин, он является нейромедиатором, который отвечает в том числе за удовольствие и зависимость.  — Значит сейчас я запустила биохимические реакции и выброс дофамина тебе в мозг? — Мои губы расплылись в улыбке, а голова упала на поднятое плечо, когда я вновь повернулась к парню.  Он усмехнулся и потрепал рукой мои волосы на макушке. — А что насчет тебя? — Спросил он. — Меня? — Кем ты хотела стать в детстве? — А-а… Изначально я хотела пойти в адвокатуру, но не срослось, не поступила.   — О таких вещах нельзя молчать! Вы не можете просто срывать уроки и издеваться над учениками только потому что вам так захотелось! Это несправедливо! — На удивление мой голос прозвучал уверенно, а руки больше не дрожали, поэтому я смогла отпустить ткань юбки.  — Адвокатом. — Уверенно сказала я, сглатывая ком в горле.  — Почему? Я закусила внутреннюю сторону щеки. На язык хлынул привкус металла и крови.  — Я…надо мной издевались в школе. В основном девочки задиры из нашего класса. — Перед глазами появилось злобное лицо Норы и ее подруг. Мои зубы сильнее закусили щеку. — Я не была единственной над кем издевались, поэтому всегда боролась за справедливость. Именно это раздражало и провоцировало их. — Но ты стала детективом.  Я кивнула: — Не поступила в адвокатуру, а у тети не было денег оплачивать мне учебу. — Я не знаю каким бы ты была адвокатом, но детектив из тебя хороший.  — Ты так думаешь? Риши редко высказывает свое мнение на счет чего-либо, а если говорит, то значит, что он правда так считает. Ему нет смысла льстить мне или врать, и мне хочется ему верить:  — Да.  К щекам приливает румянец, на лице появилась неконтролируемая улыбка. Я положила голову на плечо парня. Он не отстранился, не напрягся, а ответил мне ответным прикосновением, положив свою голову на мою.  — Спасибо.  — За что? За констатацию факта?  Я аккуратно ткнула в его бок пальцем, от неожиданности проводник дернулся в сторону.  — Слышать такое от тебя ощущается по другому. Не так, как от других.  — Глупышка, Лати. — Вздохнул он, позволяя мне уткнуться лицом ему в шею.