𝑫𝒆𝒂𝒅𝒍𝒚 𝒑𝒐𝒊𝒔𝒐𝒏 𝒐𝒇 𝒔𝒑𝒊𝒅𝒆𝒓 𝒍𝒊𝒍𝒚

Я сжимаю холодные вспотевшие руки. Костяшки пальцев хрустят, вызывая теплую вибрацию. В глазах ощущается сухость, но щеки, как будто все еще влажные. В груди странная пустота, прогрессирующая с каждой секундой. Знакомые улицы Лондона быстро сменяют друг друга. Радио шумит на фоне. Я не обращала на него внимание. До тех пор, пока не услышала недавние новости. — Сильнейшие землетрясение амплитудой в 9 баллов произошло в Индии, городе Калькутта. Катастрофа понесла за собой невероятный масштаб разрушения. Погибших насчитывается около десяти тысяч, тяжело ранены около тридцати тысяч. По словам местных жителей, во время землетрясения небо окрасилось в красный цвет, а великий Бог Шива спустился разгневаный на землю, танцуя свой разрушающий танец. Восстановление… Всхлип вырвался из губ. Сухой и болезненый. Глаза защипали. Я не могла смириться с этим. Не могу позволить себе смириться. Они забрали у нас будущее. То, за что я так отчаянно держалась. То, что казалось мне единственным светом в собственной жизни. У меня никогда не было страха не иметь, но потерять, то, что для меня оказалось спасением, ощущалось хуже, чем выстрел в голову. Я со всей силы сжала челюсть, не позволяя себе расплакаться в такси. — Мисс? — Водитель убавил громкость, смотря в зеркало. — С вами все в порядке? Мы почти приехали. Я кивнула, вытирая намокшие глаза. — Все в порядке. Меньше чем через десять минут я оказалась на пороге квартиры с чемоданом и рюкзаком в руках. Тети не было дома. И не будет в ближайший месяц. Она в командировке, в соседнем городе. Медленно сняв кеды, мои ноги понесли меня в собственную комнату. Сев на кровать в одежде я не знала, что делать дальше. Хотелось просто тихо раствориться. Я повернула голову к большому зеркалу. В отражении на меня смотрела уставшая заплаканная девушка, безразличные стеклянные глаза прожигали во мне дыру. Смотря саму на себя тело обворакивал холод. Только сейчас я заметила на себе знакомую черную ветровку. Ветровка Риши. Спрятав руки в рукава, боковым зрением я увидела что-то белое на столе. Подняв голову, поняла, что это письмо. Конечности задрожали, отказываясь слушаться. Но я встала. Медленно подойдя к столу, руки потянулись к белому конверту с закругленными краями. Пальцы разорвали шершавую бумагу, доставая письмо. От бумаги исходил холод. И запах. Знакомый запах. Сев на пол я начала читать. Моя дорогая Лати, я надеюсь, что ты не будешь плакать над моим письмом, ради тебя пришлось истратить гору бумаги. Знала бы ты, сколько времени я потратил на то, чтобы сделать красивый конверт. Я уже сказал все, что хотел, но не могу не попрощаться в последний раз и не оставить тебе что-то после себя. Я редко говорил тебе слова о любви, но ты и так знаешь, как много значишь для меня. Не волнуйся за меня. Я никогда не боялся смерти, это настигнет даже Богов. Гораздо страшнее было ранить или потерять тебя, так сильно боясь этого, я делал это каждый день. Каждый день лгал тебе. Солгал тебе о твоих родственниках в первые же часы. Каждый день продолжал сотрудничать с Чаброй. Хотя мог, мог разорвать наш договор. Но я боялся разочаровать отца. А в итоге разочаровал тебя. Мне хочется верить, что ты не будешь ненавидеть меня и себя, за то, что полюбила. Ты не была нуждой для меня, потому что, ты — дар. Во мне всегда будет жить часть тебя, которую я буду беречь. Ты всегда мне казалась солнцем, которое греет, но к нему нельзя прикасаться. Кстати, я был прав. Моей семье ты понравилась. Даже очень. С ними я тоже уже попрощался. Не волнуйся, отец не злится. Он пообещал мне присматривать за тобой, когда меня не станет. И если вдруг тебе когда-то скажут, что этот мир переполнен ненавистью и в нем не осталось любви, не верь им. Потому что ты все еще живешь. А значит живет и любовь. Всегда люблю и любил. Риши. В конце письма расположился засушенный цветок паучьей лилии. И даже сейчас, сидя на коленях в собственной комнате, в Лондоне, я чувствую этот запах. Запах сирени.