Преследуя себя

      Если бы Эцу попросили описать город Леохт, то это было бы одно слово - фантасмагория. Как и любой другой полис на континенте Суфанфирам, где жителями преимущественно являлись алдакеты, он прекрасно соответствовал их изменчивой хаотичной природе. Хотя пара даже не собиралась смотреть в сторону частных секторов и строго придерживалась только общественных мест, обстановка уже сбивала их с толку и поражала самое смелое воображение.       Воздух вокруг них был хрустящим как лёд, а свет Суриен словно растекался и накатывал волнами на окружающее пространство. В этих краях вовсю разгоралась весна, но каждое встреченное ими растение жило по своему отдельному циклу: то покрывалось инеем, то пригибалось к земле под весом плодов. Фай как-то рассказывала ему, что измененная алдакетами природа, в отличие от более разумных животных, звучала для неё как пьяная старушка с юмором на уровне трёхлетнего ребёнка (тогда же он и узнал от неё про идеально подходящее слово для земель этого народа).       По искривлённым улицам тут и там передвигались жители полиса. Ни один из них не был похож на другого своей причудливой формой. Начиная с пожилого алдакета, чья кожа была сухой корой, с вытянутыми конечностями и волосами похожими на переплетение веток ивы, одетого в костюм из красного песка, и заканчивая молодой девушкой, которая для своей формы выбрала кого-то из беспозвоночных: сквозь её шляпу с широкими полями, состоящей из воды, проглядывали тонкие антенны, роста она была низкого, и при передвижении всё её тело покачивалось и дрожало, а её одежда с жёстким корпусом напоминала своим цветом раковины улиток.       Такова их особенность - алдакеты сами меняли себя под природу и природу меняли под самих себя.       Единственные, кого они бы не встретили на улице, это были дети и индивидуумы в стихийной форме. Насколько Эцу знал, алдакеты серьёзно относились к защите своих детей и держали их дома, скрывая от окружающих, пока они не примут более постоянную физическую форму при достижении пятилетнего возраста.       Стихийных же алдакетов на сегодняшний день было почти невозможно встретить по той простой причине, что со времён древних, живущих вечно, как и драконы, немногие смогли достичь того же уровня силы, необходимого для покорения стихии. Ему была известна только одна из их расы, сумевшая провернуть это. И именно к ней они собирались отправиться с визитом.       Авет был вынужден оставить их сразу после переноса. Как бы он ни порывался пойти с ними к госпоже Ис, Фай настояла, чтобы он вернулся к финальным испытаниям своего улучшенного не магического двигателя для летательных аппаратов. Так что им приходилось самостоятельно искать центральную площадь и кафе, где Хештия пообещала встретить их, как только договориться об аудиенции и добудет транспорт, способный передвигаться по снежному лесу госпожи.       Завернув за дом, словно состоящий из множества больших лепестков всех оттенков палитры, они, наконец, оказались на площади плачущих камней. Эцу поморщился, ступив на зелёный кирпич, когда тот, словно кочка моха, истёк влагой.       Настроение после последнего события было паршивым. Ему хотелось рычать и огрызаться со всеми подряд. Он перевёл взгляд на Фай, которая шла справа от него, смотря только вперёд. На её лице, что уже стало привычным, а оттого не менее болезненным, не было ни единой эмоции.       Умом он понимал, что не в его силах было хоть что-то изменить или как-то повлиять на произошедшее, но чувство вины наполняло его лёгкие, мешая дышать, беспомощность, как старая подруга, пировала на осколках его сердца, торжествуя, а он продолжал себя корить за то, что не смог предотвратить, слушая как противно кирпичи хлюпали под ногами.       Он должен был успеть.       Найдя нужное кафе и зайдя внутрь сквозь плёнку пузыря вместо двери, они заняли свободный столик у входа. К ним сразу подошёл официант, молодой алдакет в перьях яркой тропической птицы, с небольшими крыльями за спиной и когтями вместо пальцев. Дракон, заметив его тень, так и не подняв головы от стола из гранита, проворчал:       - Мне самый горький травяной чай, который у вас есть, а моей спутнице фруктовое пюре без каких-либо сюрпризов, а то я вас знаю. И если вы хотите, чтобы я ушёл отсюда довольным вашим сервисом и не устроив погром, то весь наш заказ должен стоять на нашем столе уже минут десять как.       Алдакет скривился, нахохлив перья, но поспешил передать заказ на кухню. Почувствовав на себе пристальный взгляд своей пары, он тихо принялся пояснять, продолжая сверлить взглядом узор на столе.       - Мне твоя мама сказала, что в тяжёлые моменты, ты предпочитала есть мягкую еду, и я знаю, что сейчас тебя не нужно утешать, но…       Она прервала его, положив свою ладонь поверх его рук, рассеянно потиравших костяшки пальцев.       - Спасибо.       Он зажмурился, подавляя мрачную бурю внутри. Это не его должны были сейчас утешать. Если бы всё было правильно… Нет, если бы все было правильно, этой трагедии бы не случилось.       - Что ты собираешься делать, когда встретишься с госпожой Ис?       - Предложу ей то, от чего она не сможет отказаться.       Его глаза расширились от удивления, и он уставился на неё.       - Ты смогла выяснить её слабое место? Как?       Фай отмахнулась от большого светлячка, который служил в кафе частью освещения, и пересела на соседнее с драконом сидение, чтобы более тихо продолжить их разговор.       - Вспомнила её слова тогда, и это навело меня на одну мысль…       Она замолчала, когда принесли их заказ. Официант отлевитировал с парящего над его головой подноса на их стол креманку из чёрного хрусталя с пюре и большую кружку чая желтовато-зелёного цвета с плавающими в нём красными бутонами. Фай, прежде чем Эцу успел коснуться кружки, забрала её и насыпала туда три ложки сахара, прекрасно зная, что он терпеть не может горькое и что таким образом собирался помучить себя. Дракон вздохнул, принимая чай обратно, и хотел уже продолжить разговор, как переливающаяся плёнка входа затрепетала с тихой вибрацией. Пара одновременно повернула головы на звук, но в кафе, к сожалению, зашла не их знакомая, а простой старик с явными чертами енота в его внешности.       - Посмотрите, кого тропа завела в наш город! - съязвил он, заметив их взгляды - Вы, драконы, всё ещё и шагу без пары ступить не можете, да?       Все негативные чувства разом всколыхнулись внутри Эцу в ответ на выпадку. Он выпрямился и словно заледенел лицом. Лениво помешивая ложкой сахар, не задевая стенки кружки, он протянул:       - А вы, алдакеты, всё ещё завидуете нашим крыльям?       - Ничего подобного, - ощетинился алдакет, гневно помахивая полосатым хвостом.       Эцу облокотился подбородком на согнутую руку и снисходительно-ядовито улыбнулся.       - Да неужели? А если хорошенько оглядеться? Прямо здесь и сейчас?       По иронии в кафе и правда было много кого, кто принял черты внешности птиц или крылатых насекомых. Старик, увидев это, агрессивно зашипел на дракона, и Эцу напрягся, внутренне даже приветствуя переход конфликта на новый уровень, но, почувствовав, как пальцы Фай сжали сзади его шею, выдохнул и расслабился. Не только ему рассказали о том, как в случае чего успокаивать.       Он не стал вслушиваться в то, как она уговорила алдакета просто пройти мимо и не трогать их, сконцентрировавшись на ощущении её руки и на том, как чай закручивался в его кружке.       Снова раздалась вибрация. Хештия, зайдя в кафе, сразу их увидела и подбежала к ним. За её спиной можно было заметить сквозь плёнку очертания серебристого мобиля.       Сахар в кружке раствориться не успел.