Преследуя себя

      - Почему ты такой недовольный? - спросила Фай, закрывая дверь за собой. Они вышли на улицу, чтобы не путаться под ногами у стражей порядка, обыскивающих здание. Двое из них, приведя в чувства главу района, увели его в кабинет для допроса. Ещё трое вышли чуть ранее из поместья, чтобы спуститься вниз по холму. Им нужно было встретить экспертов и сопроводить их к полям для изучения почвы, заодно опросив по пути население.       Суриен, ещё не окрасив алыми оттенками небо, весело поблёскивал сквозь листву деревьев за стеной забора. Лес, вздохнув от облегчения, больше не боялся повторения судьбы земли на полях и радостно шумел листьями, с прежней беззаботностью встречая осень.       Пройдя по дороге к воротам, Эцу прислонился боком к арке, устремив свой взгляд на то, как внизу поднимается суета. С возвышения открывался отличный вид на недоумевающий народ, потихоньку собирающийся на площади, с целью узнать, что происходит. На лице дракона играли жевалки от того, как сильно он сжал челюсть, а взгляд его был мрачным. Помолчав немного, он всё же решился ответить ей, когда она встала рядом.       - Мне не понравились его слова, - его голос был напряжённым.       - Какие?       - О том, что он скучает по тебе! - всплеснув руками, взорвался он и повернуля к ней лицом. - Как он мог сказать такое, будто ты не стояла рядом с ним? Будто ты… - Его глаза горели от боли и гнева. Не выдержав, он заходил из стороны в сторону, обхватив себя сзади за шею и тяжело дыша.       - Потому что он знал прежнюю меня, вот и скучает по ней, - ответила Фай, наблюдая за его метаниями.       - Но ты здесь, ты никуда не делась. А эти слова звучали так, словно они не принимают тебя такой, какая ты есть, - возразил он, остановившись.       - Это не так, и ты это знаешь. Это просто слова, - Фай подошла к нему, пытаясь заглянуть ему в глаза.       - И всё же они причиняют боль, - прошептал он, сверля взглядом землю у ног, чувствуя себя беспомощным.       - Хочешь, чтобы я обняла тебя?       Он скривился, но кивнул.       - Да, пожалуйста.       Она обняла его за талию, и он мгновенно обмяк в её руках, как только напряжение покинуло его тело. Обхватив её за плечи и зарывшись лицом в изгиб её шеи, он глубоко вздохнул. Фай поняла, что хоть и мысленно, но он признавал её правоту. Её друзья не отказывались от неё и делали всё, что могли, чтобы помочь ей, но… Возможно, его страхам, какими бы они не были, этого казалось катастрофически мало.       Они простояли так приличное время, пока Фай не зашевелилась и не подняла голову с его плеча, прислушиваясь к ветру.       - Эксперты прибыли и уже изучают землю на полях, - сказала она, глядя вдаль.       Отпустив её, он проследил за её взглядом.       - Это напомнило мне кое о чём, произошедшем ранее. Когда ты разговаривала с господином Шинсо, я заметил одну маленькую деталь, и теперь меня мучает один вопрос.       - Какой? - уточнила она, расплетая косы. Со скрипом, но они поддавались её пальцам.       Встав у неё за спиной, он перехватил из её рук пряди и начал ловко распутывать их.       - Поверить не могу, что я только сейчас додумался спросить тебя об этом, но… небо моё, что значит Улак?       - Улак? Почему ты спрашиваешь? Тебе это должно быть хорошо известно, как одному из рода первосозданных, - она покосилась на него через плечо.       - Мне интересно узнать, что значит Улак для тебя. Как ты его воспринимаешь?       - Дай мне минутку, мне нужно сформулировать мысли.       Она снова посмотрела прямо, чувствуя, как его пальцы замедлились, в ожидании её ответа. Ветер, вторя ему, тоже затих. Не было слышно даже птиц. Эта заинтересованная тишина не ускользнула от внимания девушки.       - Я, наверное, начну с самого начала.       За её спиной хмыкнули.       - Тем лучше для меня.       - Представь себе пустоту, полную беспроглядной тьмы. И вдруг однажды в ней зародилась искра света. Не появилась, а именно зародилась. Эта искра росла, стала больше и вот перед нами предстал простой ребёнок, который сидит в песочнице и строит замки. На это ушло миллиарды лет, но всё же. Он полностью увлечён своим занятием и, что немаловажно, учится, развивается, осваивается с собой и тем, что его окружает. Но со временем ему становится скучно. В строении замков он достиг совершенства. В них прекрасно всё вплоть до мельчайших деталей. А их количество невозможно сосчитать. Только вот оценить этого никто не может. И тогда ребёнок решил создать себе друзей.       - Драконов, наделив их своей безграничностью, - подхватил Эцу, как обычно вмешиваясь в её речь. - А после, войдя во вкус, алдакетов и кёджинов с их изменчивостью и могуществом соответственно.       - Да, и в песочнице настало время весёлого хаоса, - продолжила говорить Фай, не обращая внимания на его вмешательство, вплетая в повествование его комментарии.       Он часто проворачивал подобное. Возможно потому, что она не могла испытывать раздражение от того, как её постоянно перебивают. Что ж, это правда. Она не могла. Буквально. В любом случае, она сразу приняла это, как часть натуры дракона - его неспособность долго молчать.       - Сначала ребёнку это нравилось. Новые друзья, новые игры. Замки опять же не пустуют. Правда, чем больше становилось друзей, тем больше их активные игры стали разрушать его особую гордость - его первое песочное строение. Особенно хрупкое и неповторимое. Заметив, как в нём стало тесно, он понял, что не следовало наделять своих друзей вечностью, и поделил всех, кто там находился, на два, чтобы исправить свою ошибку.       - Да только сколько бесконечность на два не дели, всё равно выходит бесконечность, - прошептал он с ноткой горечи в голосе, проводя нежно рукой по её волнистым прядям.       - Именно поэтому у вас, драконов, и появилась концепция разделённой души, тогда как остальные просто утратили вечную жизнь, - уточнила Фай в ответ на его замечание и продолжила свой рассказ. - При создании нирманов и людей, ребёнок свою ошибку уже не повторял. После всё должно было наладиться: игры продолжались, замок больше не разрушался, а наоборот активно украшался и изменялся его жильцами. К сожалению, у ребёнка и его друзей оказались разные понимания красоты и порядка. Хозяин песочницы брать на себя роль условного взрослого совершенно не хотел и тратить время на исправления вместо своих игр не желал. Оставалось ему только наблюдать за всем и закатывать иногда истерики, пока не появился тот, кто смог услышать о его проблемах. Ребёнок, наконец, высказав всё своё недовольство, на радостях спихнул все обязанности взрослого на это существо, а затем и на остальных, кто пришёл следом, способных выслушать и понять.       - Значит, Улак для тебя тот самый ребёнок? - спросил Эцу, закончив возиться с её волосами.       - И да, и нет, - обернулась к нему Фай. - Это и ребёнок, и песочница. Точнее говоря, Улак, в моём понимании, это воля Мира. Но ты не слышишь разницы, потому что в вашем языке это одно и то же слово.       - Понятно, - протянул он с неоднозначными эмоциями в голосе. - Поэтому, мне иногда кажется, что ты говоришь о нём как о личности.       Она просто кивнула в ответ, подтверждая его мысль. Дракон молча переваривал сказанное ею, пока девушка собирала свои волосы в низкий хвост. Забрав у него свою сумку, она перебросила ремешок через шею, интересуясь:       - Как прошло твоё занятие по резьбе по дереву?       Эцу чуть не хлопнул себя по лбу. Порывшись в карманах, он достал небольшую деревянную фигурку кота, умещающуюся на ладони.        - Это тебе.       Кивнув в знак благодарности, она взяла её в руки, рассматривая поближе. Кривая и косая, но очертания кота легко угадывались.        - Для первого раза у тебя вышло достаточно аккуратно.       Он ухмыльнулся её похвале и ответил:       - Завтра у меня получится ещё лучше, вот увидишь. Надо будет только найти несколько подходящих поленьев в лесу, прежде чем лететь в Юр.