Преследуя себя

      - Я не слышу лайноа. Может она уже переместилась, а может она ещё здесь, но нам лучше поспешить, - констатировала Фай, сжимая руку Эцу.       Она осторожными, но быстрыми шагами шла сквозь туман, обходя по широкой дуге места его уплотнения, откуда доносились неизвестные ей звуки. Грохот камней, тонкий писк, гул воды, далёкий рокот… Фай отсеивала все эти шумы, концетрируясь на голосах, ища своё родное отражение.       - …показатели увеличились на двадцать…       - …позвольте пройти, я знаю как справиться с кисло…       - …артане последний день фестива…       - …поезд до станции Шемор…       Девушка резко повернула голову на знакомые слова.       - Нам сюда.       Она подвела Эцу к нужному сгустку и отошла на два шага, давая ему пространство. Он внимательно пригляделся к очертаниям зеркального прохода, и, достав стабилизаторы, установил их ровным треугольником по периметру. Фай лишь оставалось стоять и смотреть, как дракон возится со своим вычислителем, по три раза проверяя каждое значение. Если он ошибётся, то они не скоро смогут вернуться в этот Мир. Если вообще вернутся.       - Готово, - объявил он. - Все молекулы воды в стазисе, можем спокойно идти.       Фай в последний раз проверила свою сумку. Деньги, ключи, документы… Всё с магической начинкой убрано в карманное пространство Эцу. Дракон тоже хлопал себя по карманам, чтобы ещё раз убедиться, что ничего не забыл. Он предвкушающе улыбнулся ей и смело шагнул через грань. Фай, последовав за ним, обнаружила себя посреди песчаного берега реки. За спиной раздался громкий гудок, а по громкоговорителю женский голос объявлял  отправление поезда. Посмотрев в сторону вокзала, она отметила:       - Нам повезло. Мы можем добраться до дома на электричке.       - Говори за себя, - незлобно проворчал дракон, устанавливая барьер вокруг зеркального прохода. Поздней осенью на пляже бывало не так уж много людей. Они предпочитали в такую холодную погоду гулять подальше от воды. Но они всё равно не могли оставить открытый проход в таком общественном месте без внимания. Фай знала, что Эцу придётся поднапрячься, делая его невидимым и неприкасаемым, чтобы кто-то, случайно мимо проходящий, не попал в другой мир.       Когда он закончил, вздохнув и опустив дрожащие от напряжения руки, она повела его к вокзалу через мост. Воздух был морозным, и она наблюдала, как их дыхание превращалось в облачки пара, когда они стояли на платформе с уже купленными билетами, ожидая электричку. Закат окрашивал небо в пурпур, играя с облаками лучами солнца. Краем глаза заметив блеск на земле, Фай повернула голову и увидела, как тут и там словно искрило то, что она ранее приняла за кусочки пластика, осыпавшиеся с навеса. Подойдя поближе, она подобрала одну из пластинок в форме капли и, повертев её на свету, спросила:       - Эцу, ты линяешь?       - Нет, драконы не могут линять после метаморфозы. Даже когда мы физически проявляем свой каркас, там нечему линять, а что? - поинтересовался он, не ожидав такого вопроса.       - Тогда чья эта чешуя, как думаешь?       Она протянула ему руку, показывая свою находку. Эцу удивлённо уставился на чешуйку на её раскрытой ладони, а потом оглядел плиты на платформе и присел, поднимая ещё несколько пластинок.       - Либо в твоём отражении где-то ходит несовершеннолетний дракон, либо бродит кто-то из древних, кто покинул Мир ещё до появления в нём других рас. Раз люди ещё не кричат повсюду о появлении мифического существа, предполагаю, что это второй вариант.       Потихоньку на платформе рядом с ними стали собираться люди. Большая часть из них возвращалась домой после долгого рабочего дня. Они тихо, без суеты заполнили вагоны пришедшей электрички, не особо обращая внимание на окружение, поглощенные своими мыслями. Сев по привычке поближе к выходу, Фай всю дорогу тихо рассказывала обо всём, на что Эцу указывал, увидев в окне. Выйдя через час на своей станции, они ещё минут пятнадцать потратили на то, чтобы добраться до её дома. Улицы были пусты, лишь лаяла вдали чья-то собака. Ветер раскачивал ели напротив кованных ворот, словно приветствуя её. Красные листья дикого винограда на белой кирпичной стене, жёлтый свет в кухонном окне сквозь тюль с синим узором, облетевшие кусты сирени... Она окинула взглядом знакомые с детства картины, слыша как в саду работает дереводробилка, и подошла к калитке. Та оказалась закрыта на засов и им пришлось перелезть через забор, чтобы зайти внутрь. Пройдя на звук, работающей техники, Фай увидела своего отца, стоящего к ней спиной. Он, одетый в тёплые серые штаны с пятнами от травы и рабочую старую куртку, возился со срезанными ветками яблонь. Сделав глубокий вдох, она постаралась наигранно-возмущенно воскликнуть:       - А почему это мы дочь в дом не пускаем?       Мужчина чуть не подскочил, услышав её голос, и резко обернулся, выключив машину.       - Фай?       Она бросилась к нему с объятиями, крича:       - Папа, привет!       Он подхватил её, как когда-то в детстве, и несмотря на свои проблемы со спиной, закружил под её смех. Отпустив свою дочь на землю, мужчина только тогда обратил внимание на её спутника и поздоровался с ним.       - Давайте-ка в дом, я тоже сейчас подойду. Только уберу дереводробилку в сарай и переоденусь.       Пройдя мимо кустов роз, Фай поднялась по ступенькам и, открыв дверь, крикнула с порога:       - Мама, я дома!       Со стороны зала раздался грохот, и оттуда выскочила женщина с уложенными в пучок волосами в пушистом халате и мягких тапочках.       - Милая! - она крепко обняла её и поцеловала в макушку. Отстранившись, чтобы рассмотреть Фай получше, она взяла руки дочери в свои ладони и стала поворачивать её к себе то одним боком, то другим. - Как же ты похорошела.       Фай заметила, как её мама уделила особое внимание её пальцам. Сейчас на них не было ни одной царапины, но раньше, когда она испытывала нервозность, девушка постоянно дёргала кутикулы ногтями, оставляя небольшие ранки.       Вскоре они все вместе сидели с кружками свежезаваренного чая со смородиновыми листьями и увлечённо рассказывали друг другу о том, как поживали, делясь новостями и впечатлениями. В стороне стояли уже распакованные подарки, а часы показывали поздний час, но никто не спешил вставать из за стола.       Дочь, наконец, спустя долгое время вернулась домой.       Все остальные дни Фай старалась провести не отходя от своих родителей, хвостиком следуя за ними и соглашаясь на любые их идеи. Так, они съездили в недавно открывшийся парк на набережной и два раза побывали в театре. Эцу настолько подтянул себя в её языке, что всего лишь раз пять уточнял у неё незнакомые ему слова во время выступлений. Но большую часть времени они в основном просто отдыхали дома, занимаясь милыми хлопотами. Они вместе играли в настольные игры, смотрели фильмы, готовили кушать и разговаривали обо всём на свете. Фай постоянно следила за тем, чтобы показывать эмоции при родителях, позволяя своим мышцам лица расслабиться, только когда оставалась в своей комнате наедине с собой. Эцу очень помогал ей с этим, прикрывая всякий раз, стоило случится какой-нибудь запинке, и отвлекал на себя внимание при необходимости. Её родители очень любили дракона и души в нём не чаяли. Несколько раз она видела, как он то работал с её отцом в гараже, то сидел с её матерью в кабинете, но о чём они беседовали, она не спрашивала. За день до возвращения, они отправились в город, чтобы пройтись по магазинам, закупая то, чего нельзя было найти в том Мире, и подбирая подарки для друзей и близких, предварительно заглянув в ломбард, где продали несколько драгоценных камней.         Когда результаты анализов должны были быть готовы и пришло время расставаться, её отец довёз их всех на машине до пляжа. Там они, неспешно прогуливаясь, вместе добрались до зеркального прохода. Обнявшись с родителями в последний раз, Фай снова спросила:       - Может вы всё же согласитесь переехать?       - Нет, - покачал головой её отец с нежной улыбкой. - У нас своя жизнь, а у тебя своя. Перестань на нас оглядываться.       - Мы уже не молоды для таких перемен, - согласилась с ним мать, погладив её по щеке. - Будь смелой, не давай никому сбить себя с пути.       Отец же в это время подошёл к Эцу, который был занят снятием своих барьеров, и похлопал его по плечу.       - Береги её.       - Обязательно, - кивнул он, обещая.       Никто из семьи никогда не говорил об этом вслух, но когда они прощались, они знали, что возможно это навсегда.       - Пап, мам, я люблю вас.       - И мы тебя, родная.