Итак, она звалась Татьяной

      Конечно, если бы ее макали головой в унитаз или втихаря избивали на переменах, Таня бы пожаловалась дома или классной руководительнице. Разумеется, понимая, что она виновата в этом, но считая, что ее одноклассники испытывают нравственные страдания, а она — физические. Однако самым страшным было выбрасывание ее портфеля из окна классе так в пятом. После чего Таня, матеря обидчиков самыми нецензурными выражениями, выбежала на улицу и забрала свой рюкзак. Одноклассники попытались нажаловаться классной руководительнице на поведение Тани, но, услышав в ответ что-то, вроде: «А вы точно перед этим ей ничего не сделали», замолчали.       Во взрослом возрасте такая параллель со школьными годами возникла лишь однажды. И, после достаточно спокойного обучения в вузе, донельзя шокировала.       Однажды, еще в первый год ее работы на заводе, немногочисленные коллеги решили собраться на день инженера в кафешке: хотели и выпить, и поболтать, и просто приятно провести время.       Татьяна в глубине души мечтала, что ее позовут туда — все-таки, отношения были обычными. Однако коллеги вовсю обсуждали меню, думали на тему предзаказа — такая функция была вполне возможна, сошлись на том, что можно и нужно заплатить, чтобы к их приходу на столе были салаты и колбасно-сырная нарезка. Таня слушала это, в глубине души плакала, чувствовала, как сжимается сердце, но прекрасно осознавала, что иначе быть и не может — зачем она им, такая уебищная, рядом? Все-таки, это не работа, где коллеги вынуждены ее терпеть, а праздник, куда зовут тех, кого хочется.       — Значит, делим сумму на семерых, — неподалеку от нее сказала Ника.       — Нет, не семерых… — задумчиво произнесла Даша.       — Ну как же? — удивилась Ника. — Я, ты, Оля, Наташа, Ольга Павловна, Инга Борисовна, Санька.       — А новенькую не хотите позвать? — шепотом спросила Даша, однако Таня и его услышала.       — Ой, точно, — тоже шепотом ответила Ника. — Блин, хорошо, что вовремя вспомнили. А то бы еще подумала, что мы не хотим с ней общаться.       — Она с ебанцой, но беззлобная, — сказала Даша. — Да и, в целом, с ней есть, о чем поговорить.       — Да нормально с ней общаться, — произнесла Ника. — Я первое время на лицо старалась не смотреть, потому что никак не могла привыкнуть, что она как бы смотрит на меня, но кажется, что не на меня, а потом привыкла.       — Блин, как бы покультурнее намекнуть, что сейчас косоглазие и у взрослых лечат, — задумалась Даша. — Не в том смысле, что оно меня как-то раздражает, а она же явно из-за него переживает.       — Может, так лечить уже поздно, а операцию делать боится или не хочет, — сказала Ника.       — Да делать больше нехрен, чтобы делать операцию от косоглазия, — ответила Даша.       — А вдруг это не только косметический дефект, а еще и видеть мешает? — предположила Ника. — Блин, аж интересно стало, надо будет в Яндексе что-нибудь почитать.       — Ну вот есть некоторые, кто из-за внешности парится, — сказала Даша. — У меня была одногруппница с родимым пятном на половину лица. Да, согласна, это некрасиво, это риски онкологии, но вот так париться из-за своего лица — что, делать больше нечего? А она прямо загонялась на эту тему.       Таня слышала этот разговор до фразы «а новенькую не хотите позвать?», дальше голоса стали тише, что их было невозможно различить, а потом вообще пропали. Чуть-чуть расстроившись, хоть и понимая логику тех, кто ее не пожелал видеть рядом с собой на празднике, вспомнив школу и успокоившись, Татьяна увидела, что к ней приходит Ника:       — Тань, ты же пойдешь с нами в «Зайцеff» на день инженера?       — Да, — немало удивилась Татьяна.       — Вот и прекрасно, — ответила Ника. — Ты уж извини, что заранее не предупредили, решили, что ты точно пойдешь и об этом не нужно спрашивать — ну все у нас любят ходить во всякие злачные места, а потом все же решили, что надо уточнить. Вдруг у тебя планы или просто не хочется.       — Нет, я пойду с вами, — сказала Татьяна.       Нарядов для таких мероприятий у нее не было — Татьяне они были просто ни к чему. Сперва девушка решила пойти туда в джинсах и футболке, однако когда эта информация дошла до бабушки, та была весьма категорична:       — Ну правильно, пойди туда таким чувырлом — в следующий раз никто не позовет, чтобы не позориться. Платье с выпускного хоть налезет?       Пока Таня думала, Аделаида Петровна уточнила:       — С выпускного в институте, конечно. Школьное пусть висит в шкафу, как память о том, какой ты была раньше. А вдруг когда-нибудь похудеешь?       Больше для того, чтобы угодить бабушке, Таня достала свое платье, которое ее заставили купить на вручение дипломов в университете — ее версия, что туда можно пойти в джинсах и футболке, была в резкой форме раскритикована. Примерила. Платье оказалось впору — оно было куплено, когда Таня весила девяносто пять килограмм.       — Ну вот, хоть на человека будешь похожа, — прокомментировала Аделаида Петровна. — Да елки-палки, сколько сейчас Вайлдберризов, Шмайлдберризов, Озонов, Газонов — можно же себе хоть что-нибудь подобрать! В магазинах нормальной одежды нет, только чехлы на танки — в интернете есть все! Черта лысого найти можно, было бы желание! Я бы, блин, позакрывала все эти «магазины для больших людей», чтобы комплексы людям не делали. Потому что не умеете вы шить — и нехрен стараться. Вон, китаезы почему-то могут шить! Вьетнамцы, турки шьют! А эти торгуют тем, что в руки взять мерзко!       Перед выпускным в вузе Аделаида Петровна лично водила внучку по магазинам и, в «магазине для больших людей», который ей посоветовал один из продавцов, не выдержала:       — Девушка, уважаемая, вы не видите, сколько ей лет? То, что вы предлагаете, такая бабка, как я, не оденет. Я же русским языком сразу сказала: есть ли что-нибудь нарядное, в чем не стыдно явиться на праздник, а именно — на выпускной, не балахон — платье! Если у вас такого нет в ассортименте, сразу бы и сказали, что такого в продаже нет. Все. Нет, надо тратить и свое, и наше время!       Выйдя на улицу, Аделаида Петровна сказала внучке:       — Значит, надо искать дальше. Что, один магазин в городе? Как говорится, не бывает страшных женщин, есть ненакрашенные. А, в твоем случае, нет страшных девушек, есть те, кому лень пройтись по магазинам и поискать нормальную одежду, а не чехлы на танки.       Платье все же удалось найти. Туфли оставались еще со времен школы, где крайне не приветствовалось ходить в кроссовках. На выпускной Таня пошла «в пристойном виде», как выразилась и мама, и бабушка, и даже, по просьбе матери, отвесил комплимент и отец, которому было глубоко плевать на внешний вид дочери — какая разница, как ходит Таня, лишь бы ее это устраивало.       «О, красиво, чё так каждый день не ходишь?» — сказал он.       Перед походом в «Зайцеff» Аделаида Петровна заставила внучку надеть капроновые колготки, которые, опять же, заставила купить накануне — ну не с голыми же ногами и не в шерстяных же идти, усадила, чтобы сделать макияж.       — Вот ты любишь говорить: «уродище», «уродище», — комментировала женщина. — Так потому что ходишь ненарядная и ненакрашенная. Да, значит, надо каждый день наряжаться, раз не повезло утром проснуться, встать и сразу быть красивой. Ходить как чмошница и говорить, что уродище — да кому такое счастье будет нужно? Всех людей вокруг распугаешь! Не мордой — словами! Морда мужику нужна, а для мужика можно и нужно краситься, чтобы было симпатичнее, чем ненакрашенная.       — Ну вот, и веснушек не видно, — продолжала Аделаида Петровна. — Хотя что они тебе сдались, некоторые, вон, считают, что это модно и красиво. Я по телевизору слышала. Это раньше говорили, что тараканы обосрали — сейчас модно же говорить иначе, типа: «солнышко поцеловало». Так это же приятно — солнышко поцеловало! Глаза сама крась, я боюсь.       Татьяна нехотя взяла в руки тушь для ресниц, начала краситься.       — Ну вот, и ресницы красивые и видны, — прокомментировала Аделаида Петровна. — Блин, ну что поделать, если ты родилась с такими волосами, которые надо красить — значит, надо красить.       Над прической тоже пришлось поколдовать какое-то время.       — Ясен пень, никто не будет укладку каждый день делать, — сказала Аделаида       Петровна. — Но я же тебе показывала видео из Яндекса, там можно крабиком сделать из волос что-то красивое. В твоей ситуации, понятно, особо волосы не пораспускаешь, значит, надо что-то другое придумывать. Крабик — это не так уж и долго, за пару минут можно сделать.       Вполне удовлетворенная результатом, Аделаида Петровна сделала несколько кадров на телефон, будто в портфолио.       — Вот, хоть выставляй в интернете «до» и «после», — прокомментировала женщина. — Красотка! Вот теперь — красотка! Теперь ни одна падла не посмеет сказать про «уродище». Сейчас бы, в двадцать первом веке, при таком обилии косметики, при таком обилии магазинов, ходить в первом, что из шкафа выпало! Да даже Мерлин Монро не просто в мешке из-под картошки снялась, а это платье было приталенное и с бахромой. Я бы, кстати, посмотрела на нее именно в мешке из-под картошки, чтобы просто горло было вырезано — явно бы не так смотрелось! Ну так понятно, тебе и ляшки надо прикрывать, и руки, ну так прикрывать руки — это не до самого конца, а просто, чтобы маленький рукавчик был! Сейчас в интернете столько советов, как краситься — дурак разберется, не говоря уже о человеке, который на инженера в вузе выучился! Будешь ходить человеком — и парень хороший найдется. А разглядеть в немытом и нечесаном красивую душу или чувство юмора — ну это вряд ли кто-то будет таким заниматься, будем уж реалистами.       С последней фразой Аделаиды Петровны девушка согласилась на все сто процентов — если у тебя хороший кругозор, прекрасное чувство юмора или умение поддержать беседу, это никто не увидит, потому что уебищная внешность первична. Тем более, все вышеперечисленное было бы бонусом для красивой девушки, чтобы выделиться на фоне красивой, но глупенькой, но никак не спасением для уебищной. Возможно, какие-то положительные качества могли бы спасти уебище, чтобы хоть кто-то с ним не стыдился общаться, но не более того.       Комплименты Татьяна слушала как нечто, что «положено» говорить родителям детям. Когда коллеги по работе тоже решили ей сделать комплименты, девушка решила, что это просто то, что хоть как-то ее может подбодрить. Прекрасно видя себя в глубине души во все тех же джинсах и вытянутой на груди футболке, Татьяна прекрасно осознавала, что коллеги просто ей врут. А зачем — да кто его знает, может, просто хотят поглумиться над тем, что «такое уебище» приперлось в компанию приличных людей и строит из себя обычного человека.       Когда началась танцевальная программа, Татьяну пару раз пригласили на танец кавалеры. Однако один из них был возрастом лет под пятьдесят — значит, просто хочет тупо с кем-то потанцевать без какого-то подтекста на знакомство, второй же во время танца постоянно спускал ей руку на задницу и девушка замучилась поднимать эту руку обратно на талию. Но, несмотря ни на что, девушка была благодарна этим людям, которые, по-видимому, осознавая ее уебищность, все же пригласили ее потанцевать. Или, что вполне можно было применить ко второму кавалеру — просто хотели какую-нибудь бабу, возможно, чтобы снять на одну ночь.