История одного ленивого кота

      Хмыкнув, Хуа Чэн прижимается к дверному косяку, уставившись на происходящую пред ним картину. От кошачьего тела можно было избавиться, но от натуры, видимо, нет. Был уже полдень, но Его Высочество и не думал вставать. Развалившись на большой кровати, заполненной подушками и одеялами, самыми мягкими, что только есть на свете, он тихонько сопел прямо под открытым окном, наслаждаясь ветерком, дующим ему прямо в лицо. Самое странное было в том, что утром принц подскочил еще раньше самого градоначальника, успел заварить чай, почитать Дао Дэ Цзин, верно, что-то нарисовать, но сам собиратель цветов под кровавым дождём пока не нашел тому доказательств, и посидеть над каким-то стихотворением, которое все никак не хотело складываться. А теперь, спустя несколько часов, после того, как они разминулись в городе, его Бог обнаружился тихо сопящим дома, в их комнате.       Нежно вздохнув, Хуа Чэн аккуратно присел на самый край постели, стоящей подле окна по желанию его ненаглядного. Месяц назад он, наконец, узнал, с кем прожил еще лунный цикл до этого, и описать шок и удивление от осознания, нельзя было никакими словами. Но вот, они здесь. Не успела пройти неделя, как они снова очутились в одной постели, как демон снова прижимал к себе Лянь-Ляня, но на сей раз уже не кота, а бога, его возлюбленного принца, за которого он дважды умер. Жизнь невероятная штука. Ты никогда не знаешь, что ждет тебя завтра. Вот и он подумать не мог, что подбирая маленького белоснежного кота, на самом деле отыщет своего бога, пропавшего четыре сотни лет назад. Но все это уже было неважно. Они были вместе, засыпали и просыпались подле друг друга, и более ни что на свете не могло им помешать.       — Саньлан? — Се Лянь приоткрыл глаза, тут же их закрывая, зевая, и, в конечном итоге, вместо пробуждения лишь уткнулся в подушку, томно выдыхая, когда чужая рука принялась нежно, круговыми движениями поглаживать его по спине, иногда надавливая пальцами, чтобы размять ту или иную её точку.       — Ваше высочество отдохнул? — собиратель цветов под кровавым дождём и сам дивился тому, сколь же нежно, чувственно и ласково звучал его голос, как он дрожал, словно у маленькой влюбленной девы, которой довелось созерцать самое прекрасное в ее жизни чудо, но поделать он ничего с собой не мог, да и не желал, вполне удовлетворенный происходящим, ведь это было даже лучше, чем любая его смелая мечта, порождённая за эти одинокие четыре сотни лет.       — Да, — наконец, принц отнимает голову от подушки, взглянув на демона, ласково ему улыбаясь, пока в его волосах принялись куролесить маленькие серебристые бабочки, коих он любил даже больше, чем их создатель. — Наверное, — чуть тише добавляет он, зевая, потирая заспанные глазки, пока градоначальник лишь хихикает, широко улыбаясь, как, верно, никогда доселе.       — Верно, тогда нам следует продолжить отдых, — Хуа Чэн порывается лечь рядом со своим богом, возлюбленным и принцем, со своим идеалом, спутником и другом, со всем своим миром, но его, к невероятному удивлению, останавливают.       — Псиной воняет, — лицо божества мигом делается слегка подозрительным, и, кажется, обиженным, но демон не может обижаться, да и никогда не смог бы, вместо этого он громко хохочет, но не уходит.       Как выяснилось, три месяца в кошачьем теле оставили свой несгладимый отпечаток. Эмоции были ярче, как и все чувства. Запахи его бог так же ощущал в разы резче.       — Я серьёзно! — хмыкнув, Се Лянь переворачивается на другой бок, отворачиваясь от хохочущего Хуа Чэна, который не мог ничего с собой поделать.       В этот самый момент, не выдержав таких издевок, Се Лянь, не долго думая, поднимается с постели, вальяжно удаляясь из помещения, яро демонстрируя свое недовольство. Но на пол пути он резко отскакивает в сторону, просматривается, а после как ни в чем не бывало продолжая свое гордое шествие. Нужно было убрать эти несчастные бусы, тем более за два месяца...

      И всё же некоторые кошачьи повадки у него таки остались...

С тех пор в призрачном городе котов почитали и любили, и их стало столь много, что, куда бы ты не взглянул, везде бы наткнулся на это пушистое создание, поражающее своей милотой.