Райтобрь 2025

      Кайран всегда казалось, встреться она с Фиэлем, не сломит её ни одно проклятие, возникшее из собственных кошмаров. Ведь в том худшая сторона силы Владыки — создавать, переносить в реальность то, что когда-либо человеку снилось. Будь то жуткая карга, насылающая хворь, или чудовище с головом ящерицы и телом петуха. Кайран же за жизнь во сне пугалась лишь собственного прошлого. Лиц озмаэн, что убили её мать, их крики, погоню с горящими факелами посреди глухой, хлюпающей под ногами чащи. Ну что может воплотить в жизнь Владыка, что сломит её волю? Бегущего за ней, уже взрослой чертью, охотника с обнажённым тесаком? Смешно. Смешны вообще почти все сны её в последнее время. То говорящая капуста попросится на руки, то сама Княгиня Озмэнская велит пойти в лес да найти там то не знаю что.       Но сейчас Кайран плачет. Перед ней давно погибшая мать, такая же худая, как в те последние мгновения своей жизни. У неё длинные чёрные волосы, растрепавшиеся из-за драки, тонкие брови и острые клыки. Кайран разглядывает её и не может ничем защититься от той печали, что ломает рёбра. Нет страха в страхе, он живёт в боли, ожидании боли, переживании боли.       Владыка Фиэль давно ушёл, его фигура едва угадывается среди серого неба и колышущихся на лёгком ветру колосков. Два чёрта на одно озмэнское поле — почти издёвка над самой природой.       Образ матери обращается к Кайран:       — Прости, — он мог бы разразиться обвинениями, сутью которых было б: “Это всё из-за тебя”. Но он делает хуже. “Мама” заставляет Кайран чувствовать себя виноватой за то, что сама “мама” чувствует себя виноватой. Легко защититься, когда на тебя нападают. Невозможно, если тебя ранит боль другого.       Кайран понимает: Владыка просто отвязался от неё, использовав проклятие. Не позаботился о том, чтобы её уничтожить, решил, что старой травмы хватит, чтобы она отстала. Кайран сжимает челюсть. Уйти прочь — то самое спасение. Сказать “это в прошлом, а сейчас”... А сейчас есть дела поважнее — разузнать, как стать сильнее. И как найти Последнего Бога.       Кайран вытирает слёзы, с досадой понимая, что так и не научилась их сдерживать. Она проходит мимо “мамы”, и та плачет вослед: “Не уходи. Правда, прости”. Кайран не оборачивается. Простить того, кто не виноват, невозможно.