Море камень точит

Война делает из мальчиков мужчин. Уповая на это знание, Ричард рассчитывал вернуться из своего первого похода возмужавшим, сияющим героем на белом коне. Но, как обычно бывает у Окделлов, всё пошло не так. Мальчиком Ричард и правда быть перестал. Он начал «пушнеть» под крылом Рокэ задолго до начала войны. Сказывалось качество и, пожалуй, количество питания. В Надоре люди не то чтобы откровенно голодали, но растущему организму двух скудных приёмов пищи очевидно не хватало, чтобы прийти в лучшую свою форму. А у Рокэ Ричард стал есть много и, чего греха таить, безумно вкусно. Только благодаря вовремя начавшейся войне, Дикон не смог располнеть по примеру отца. В походе еды снова стало мало, а физической нагрузки основательно прибавилось. В общем, внешне Ричард действительно изменился. Вытянулся вверх, перестал сутулиться, стал шире в плечах, с лица окончательно ушла детская припухлость. Только это всё — шелуха, оболочка. Внутренне Ричард толком не поменялся. По крайней мере, сам он считал именно так. Рокэ Алва, как и всегда, сиял, а Ричард из его тени так и не вышел. Единственный подвиг — сбитое знамя — и тот с барского плеча. Дикону служба подарила разве что умение мгновенно, в любых условиях засыпать (а также желание делать это постоянно — после бесконечного голодного недосыпа и бешеных нагрузок). И ночные кошмары. Впервые услышав камни во время селя, Ричард не смог избавиться от этих воспоминаний и возвращался к ним каждую ночь. В общем, так себе мужчина из него получился. Но впереди маячил обещанный маршалом отпуск. Ричард обещал матушке приехать при первой же возможности, поэтому, стоило перевести дух после возвращения, он сел писать письмо. Он слишком много времени провёл с Вороном. Слишком. В столице обязанности оруженосца приходилось исполнять от силы раз в месяц, но в походе… Ричард был вынужден ходить за Рокэ хвостом. Совместные тренировки, совместные вылазки. Да, кошки, общая палатка! Дикон после такой близости уже не мог честно и от всего сердца сказать, что ненавидит Рокэ Алву. Убийцу своего отца! Но это меньшая из бед. Ричард стал на него похож! Самое страшное, что сам он этого не замечал, пока не ткнули. «Скоро перья чёрные из задницы полезут». И правда ведь. Перенятые фразы, жесты. Мысли. Всё. Занавес. Необходимо было отодвинуть от себя Рокэ как можно дальше. Подышать воздухом родных скал и проветрить мысли. Но Рокэ, в своей привычной манере, чужие планы уважал примерно в той же степени, что и чужое мнение. То есть в отрицательной. Самая отвратительная часть любой войны — она имеет свойство заканчиваться. Вынуждает возвращаться из походной палатки в родовой особняк, променять компанию друга-генерала на двор и выть со скуки (потому что, очевидно, целая гора свалившейся на него с титулом бюрократии за работу считается только после определенного количества Дурной Крови). На Олларию надвигались холода — умеренные; в юные годы в Торке они называли это летом, но Рокэ раз в несколько лет использовал наступление морозов как предлог уехать домой, вспомнить про герцогские обязанности и забыть, как выглядит лицо кардинала Сильвестра. Оруженосец, по-хорошему, в этом путешествии был ему не нужен. Он тоже заслужил отдых, желательно подальше от Алвы, но что-то отчаянно чесалось, стоило задуматься о том, чтобы отослать мальчишку в Надор. Рокэ про себя назвал это скукой, отмахиваясь от мысли, что ему просто жаль отправлять Окделла на убой, как от назойливого комара. Он объявился в отведенных Ричарду покоях без стука, тихо, и готов был поклясться, что незамеченным. — Надеюсь, Вы достаточно отдохнули, — Рокэ выдержал паузу и продолжил только тогда, когда увидел во взгляде напротив подтверждение, что его слушают и понимают, что он говорит. — Путь до Кэналлоа неблизкий, а мне бы хотелось, чтобы Вы доехали живым. Не спрашивать же в самом деле, хочет ли Ричард вообще ехать на другой конец страны? Дикон вздрогнул, первым делом прикрывая руками лист. По привычке. Привычке, непонятно откуда взявшейся. Ни дома, ни здесь никому не было дела до его писем, но Дикон, по природе тревожный, всё равно зачем-то скрывался. Он повернулся и тут же выровнялся. Первый маршал. Ну ещё бы. Остальные в его доме стучались. Ричард всё-таки тоже герцог, и об этом не забывали даже чопорные слуги-кэнналийцы. Да и Рокэ, пожалуй, не забывал. Просто игнорировал. «Кэналлоа». Ричард уже хотел было возразить, мол, планы другие, да и вообще… Что ему там делать? Но Ворон не то чтобы спрашивал. Поставил перед фактом — и всё. Дикон сперва подумывал бузить и спорить. Потом снова взглянул на письмо. Вспомнил родной дом. Холод. Сырость. Сквозняки. Нравоучения от матушки. Высоту размышлений от Айрис… И в итоге молча смирился с поездкой в Алвасете. Совесть его, конечно, грызла. Но это вредило внутреннему равновесию далеко не так сильно, как несколько недель в обществе любимой семьи. Конечно, Ричард их ценил и даже скучал… Но на расстоянии. Рокэ Алву, в свою очередь, он не любил прямо здесь и сейчас, но тот хотя бы не плясал у него на голове и не заставлял часами стоять на коленях в холодной часовне, чтобы вымолить у Создателя прощение за неподобающие мысли. Ричард уехал, даже не уведомив Штанцлера. Возможно, если бы у него было больше желания, тот нашел бы время его известить. Но не сложилось. Катари тоже не знала, но по Дикону она вряд ли будет скучать. Зато по Алве — наверняка.

***

Рокэ вдохнул полной грудью свежий морской воздух и улыбнулся. Оказаться дома было приятно. Но радовался он один. Уже на полпути Ричард начал умирать. Выросший в холоде, не привыкший даже к олларианской летней жаре, что уж говорить о жгучей Кэналлоа! — он медленно закипал. Казалось, ещё немного — и от кожи пойдёт пар. К слову, о коже. Такая же светлая, как и волосы, она пока не успела пострадать от солнца, но это вопрос времени. Тем более, что Ричард и не думал от этого защищаться. Он просто не знал, что значит «обгореть». Замок Алва встретил их гамом и мельтешением. Рокэ здесь встречали не только как победителя, казалось бы, безвыходной войны, но и как дражайшего собрата. Он не успел спешиться с Моро, как к ним уже подбежал молодой парнишка-конюх, учтиво поклонился обоим и взял морисков под уздцы. На Ричарда глянул немного косо: хоть тот и был оруженосцем Первого маршала, но к чужакам в Кэналлоа не привыкли, да и привыкать не собирались. — Юноша, оставьте каменное лицо в своем доме, в моем я этого не потерплю, — Алва наконец обернулся к Дикону, мельком оглядывая его внешний вид. Рокэ не пытался объективно оценить степень недовольства на чужом лице, лишь предполагая, что, несмотря на одежду из легкой дышащей ткани, урожденный северянин не испытывал большого восторга от непривычной перемены климата. И был прав. С моря подул прохладный ветер, но от блаженства Ричард был всё ещё ой как далёк. Его истинное отношение было написано на покрасневшем от жары лице, по поводу которого Рокэ не упустил возможности подстегнуть, но у Дикона даже сил обижаться не было. Он хотел лечь на холодные камни и не вставать ещё несколько дней — ничего более. Рокэ оставалось только пожать плечами. Что ж, привыкнет: никакое палящее солнце не может быть страшнее Мирабеллы Окделл. Родовое гнездо в Алвасете находилось достаточно близко к морю, чтобы ветер немного скрашивал погодные условия, а смириться с раздражающим криком чаек не составит труда. — Правила те же самые, — Рокэ жестом приказал принести мальчишке воду, да похолоднее, и наконец повернулся к нему. — Это такой же отдых для Вас, как и для меня, поэтому постарайтесь хотя бы сделать вид, что отдыхаете. Ричард, рукавом стирая пот со лба, пронзительно посмотрел на Рокэ снизу вверх. Хотя обычно избегал зрительного контакта. Он уже не был так уверен, что это — лучше, чем Надор. И даже своеобразная благодарность за возможность посмотреть на южные красоты стала испаряться. — Спасибо, монсеньор. Я постараюсь. Спасибо Вам за щедрость. Зимой приглашаю в мои земли, — после пытки, длиной в несколько дней, это звучало скорее как угроза. Зима в Надоре для Рокэ… Примерно то же самое, что лето в Кэналлоа для Ричарда! Ишь ты. Ворон не преминул усмехнуться такому ответу, но сам не мог сказать, что его восхитило больше. Ричард и раньше не страдал той показной вежливостью и чинопочитанием, которая кусает за разные места всех оруженосцев, особенно приставленных к столь влиятельной персоне. Наоборот — с первого дня давал понять, в каком месте видал столь нежеланную его сердцу компанию. Чего только стоил тот глупый вызов на дуэль, который Рокэ, будучи самим собой, играючи принял. Растить своего убийцу — чем не поэзия, достойная Дидериха? Со временем, правда, понял, что всё медленно, но верно катится, как обычно, не по плану. Но решать проблемы маршал, чьи тактические навыки годились только на поле боя, а в мирное время превращались в тыкву, решил по мере их поступления. С другой стороны, перспектива оказаться гостем в Надоре была слишком привлекательной. Одна только мысль о том, что Мирабелла Окделл при виде убийцы мужа съест все свои святые книги и даже не запьет, дарила такое вдохновение, что Рокэ обнаружил, что обдумывает, где можно заказать достаточно теплый мех для суровой северной зимы. — Я принимаю Ваше приглашение. При первой возможности с удовольствием попрошу Вас показать мне все прелести северного гостеприимства. Лишь бы у Дорака сердце от такой перспективы не встало, жалко же старика. Спешившись, за Алвой юноша пошёл, уже не соображая, едва держась на ногах. Даже усталость и легкая поволока перед глазами не помешали восхититься родовым замком повелителей ветра изнутри. В Кэналлоа архитектура и убранство порядком отличались от того, что Ричард видел в Олларии или в Надоре. Если бы не жара… Если бы не жара. Смуглый слуга… Хотя здесь уточнять смысла не имело, все вокруг были загоревшими и темноволосыми. Это Ричард выделялся на их фоне, как кролик, не избавившийся по весне от белой шубки. В общем, просто слуга подоспел с кубком холодной воды. Дикон, даже не поблагодарив, тут же опрокинул в себя половину, ненамеренно пролив вторую на шею и грудь. Показать все прелести северного гостеприимства… О-о, да, Ричард всё покажет. Он со всем злорадством представил, как сверкающий на солнышке Рокэ будет кутаться в одеяла, пытаться хоть как-нибудь согреться, надевать по десять слоёв одежды, но ничего из этого в итоге не поможет. А Дикон будет ходить рядом и снисходительно приговаривать: «Постарайтесь хотя бы сделать вид, что отдыхаете!». О том, как на это предложение отреагирует матушка, Ричард не подумал. Он вообще ни о чем толком не думал, кроме своей холодной, во всех смыслах, мести. Хотя, если рассудить, то сам дурак. Рокэ его ни к чему не принуждал. У Ричарда было два варианта — он выбрал менее неприятный. И за него маршала стоило даже поблагодарить! Но он не мог. Ну какое «спасибо», когда ему адски плохо, а тот ещё и подкидывает дров в огонь между делом. Подстёгивает, ухмыляется. Гад. Рокэ не стал ждать или окликать, только молча направился к особняку, зная, что Ричард безропотно последует за ним. Может, здесь тоже отдать ему комнату, когда-то принадлежащую матери, а не отселять в гостевые спальни как можно дальше от себя, чтобы жизнь не казалась слишком хорошей? Посчитав за благо никак не комментировать стекающие по шее юноши капли — одному Леворукому известно, каких моральных усилий это стоило, — он решил самостоятельно показать Ричарду комнаты. Нужно же ему быть гостеприимным хозяином, а то здешние совсем закошмарят. К активной дружелюбной Кончите и Хуану, пугающему все живое одним своим существованием, Ричард уже привык — но поменьше потрясений за раз: путь к тому, чтобы юноша реже ходил и оглядывался. А оглядываться, конечно, стоило, и Рокэ малодушно радовался, что в Кэналлоа можно наконец не забивать себе голову, кого и как отправить присматривать за тем, чтобы мальчик не убился и его никто не убил. Ничего опаснее непредсказуемого скалистого ландшафта и переменчивой погоды в Алвасете не было, но Рокэ очень надеялся, что ему не придется в какой-то момент вылавливать из моря вряд ли умеющего плавать Ричарда (но такой возможности не отрицал и был к ней морально готов). Покои Рокэ действительно выбрал ближе к своим, вот только не те, которые принадлежали матери, а те, которые занимал Карлос. — Чувствуйте себя как дома, — как же фальшиво это прозвучало, но Алва так и планировал. — Что-нибудь понадобится — слуги в Вашем распоряжении. Заинтересует что-то в городе — здесь понимают талиг, но иногда валяют дурака, будто и двух слов связать не могут — не верьте. «Как дома». — Спасибо, не стоит. Мне в гостях больше нравится, — Ричарду вообще не хотелось чувствовать себя «как дома» где-либо за границами Надора. Парад неслыханной щедрости продолжился: Рокэ самолично провёл Ричарда в отведённую ему комнату — просторную, светлую и… душную. Дикон, уже и не думая о гостевом этикете, прошел внутрь вперед хозяина, чтобы распахнуть окно — огромное, в пол. Холоднее от такого архитектурного решения не становилось, понятное дело. Ричард впустил в покои солёный морской воздух. Вид, безусловно, роскошный: море, цветастые крыши небольших домиков, яркая сочная листва. Дикон, на несколько секунд забыв умирать, засмотрелся. Он ведь моря-то никогда и не видел. Столько воды… И вся солёная? — Так как Вы в отпуске, ходить при полном параде вовсе не обязательно — дворцовые модницы с осуждением не посмотрят, — нет, не усмехнуться покрасневшему от жары лицу, которому не помогло никакое количество воды, Алва себе позволить не мог. — Если совсем не найдете в себе сил подружиться с местной погодой, попросите принести вам масла — они облегчат выпавшие на Вашу долю страдания. Ричард, расхаживающий по алвасетскому замку в легкой, скорее всего, даже расстегнутой настолько, насколько позволяют рамки приличия, рубашке, обмазанный оливковым маслом и благоухающий жасмином, был настолько удивительным зрелищем — пусть даже на миг возникшим в воображении, — что Рокэ не сдержался от очередной усмешки. Это будет очень интересный отпуск. Пока Ричард наслаждался запахом соли, наивно подставляя нос под нещадно палящее солнце, Рокэ давал советы по выживанию в здешних условиях. Вдруг Дикон повернулся, вопросительно подняв бровь. — Масла? А они́ как помогают? — их пить нужно, что ли? Ричард никогда о таких способах справляться с жарой не слышал. Святая наивность, что поделаешь. Рокэ, так и не ответив, наконец удалился, оставив Дикона наедине со слугой, совсем не похожим на тех, что остались в Олларии. Там к нему относились с холодной почтительностью, как к господину. Оруженосец или нет, но он — герцог! Здесь же на него даже прислуга смотрела с очевидной насмешкой — прямо по примеру их соберано. Весело им. Интересно посмотреть, как они заплясали бы на севере! — Желаете чего-нибудь, дор…? — слуга вопросительно уставился, взглядом спрашивая имя. Здесь, за долгим отсутствием хозяина, о вежливости будто забыли! — Ричард. — Дор Рикардо! Голодны наверняка! Желаете отобедать? Дикона и безо всякой еды выворачивало, поэтому он отрицательно помотал головой. — Позже. Принеси лучше ещё воды. — Может, вина? — Ричард посмотрел на слугу, как на сумасшедшего. Он если сейчас выпьет и останется на солнце, сам начнет бродить! Полдень, кошки! Какой алкоголь? Но в ответ на него смотрели с чистой искренностью. — Кто же в обед воду пьёт? У нас тут так не принято. Ах вот оно что! Алва, оказывается, вовсе не пьяница — это всё культура! — Просто воды, будьте добры, — Ричард начинал закипать уже внутренне. С ним даже слуги здесь будут спорить?! Да. Будут. Смуглый мужчина цыкнул, глядя на Дикона с некоторым осуждением. — Вы как капризная девица. То не хочу, это не хочу… Ричард так и встал. Он даже слов найти не мог. Наглости нет предела! Капризная… девица? Леворукий, дома его хотя бы за господина считают! А здесь — за кого?! Ненадолго он лишился дара речи. Даже Хуан такого себе не позволял. Смотрел, как на хозяйскую собачку, но вел себя пристойно! Здесь, в Алвасете, без хозяина совсем распоясались! Но слуга проблемы вовсе не замечал и вёл себя как ни в чем не бывало. — Может, к морю хотите спуститься? — Да… — ответил Ричард после недолгих раздумий и развернулся к окну, — Прямо отсюда… А что, один шаг — и они там. Главное, ключи в карман положить. Но его искромётного сарказма будто не поняли. —Вот и славно! Только переоденем Вас, а то Вы сваритесь! Рокэ говорил, что ходить «при всём параде» необязательно, но… но не настолько же! Ричарду предложили комплект из лёгкой ткани, очень что‑то напоминавший. Точно! В таких обычно работали крестьяне! Этот, правда, был почище и пока без дыр. Не хватало только… — Шляпу по дороге купите, какую понравится! Прелесть. Но других вариантов не было. Лучше уж ходить как нищий, чем преть в коже и хорошем сукне. Ричард уже начал переодеваться, когда слуга, убедившись, что господина всё устраивает, умчался со словами: — Соберано тоже позову, пока ещё далеко не ушёл. Дикон снова замер без штанов. А его зачем? Оруженосцев без хозяев здесь выгуливать не принято? Рокэ тут столько времени не был — у него наверняка полно своих герцогских дел, более важных, чем прогулки с Ричардом под ручку. Может, и правда через окно?

***

Если бы Рокэ успел зайти к себе — был бы шанс, что его не станут беспокоить, но у Ричарда сегодня явно был очень плохой день. Остановившись на звук быстрой походки за спиной, маршал обернулся, насмешливо, но беззлобно осматривая слугу. — Ну и какое, по‑твоему, у нашего гостя первое впечатление сложилось? Судя по тому, как выразительно закатились глаза на этот вопрос — от большого восторга не плясал ни Ричард, ни тот, кому не повезло с ним возиться. — Странный он у Вас какой‑то, соберано. Недовольный, словно море в шторм, а лицо такое, будто ему вместо воды лимонный сок выдали. С имбирём, — Рокэ отметил про себя, что рецепт неплохой, но быстро забыл: пусть этим слуги развлекаются, ему как‑то совсем не по статусу. — Но хочет посмотреть на море поближе. С Вами. Рокэ готов был Марикьяре поставить на то, что Ричард никогда в жизни не произнёс бы вслух: «Хочу посмотреть на море вместе с монсеньором, позовите его, пожалуйста». Разве что под пытками. Очень изощрёнными — одной щекоткой не отделаешься. — Ну раз гость желает, не отказывать же. Передай, что я переоденусь и подойду, и проследи, чтобы не сбежал никуда без меня. С Ричарда станется. Они прожили друг с другом достаточно, чтобы мальчишка запомнил: у его эра при отсутствии более важных дел всегда найдётся время на оруженосца — особенно если нужно подействовать этому оруженосцу на нервы. К тому же лучше один раз самому показать, как безопасно спускаться к воде, чем потом подвергать юношу очередному чуду местной медицины, пытаясь остановить кровь из разбитого носа. Что до дел — Кэналлоа не развалилась за почти год отсутствия своего герцога; до вечера как‑нибудь проживёт. О, Рокэ переоделся. Последовал собственному совету, с радостью избавляясь от официального вида. Подвязал под грудью чёрную хлопковую рубашку с редкой серебряной вышивкой. Нашёл свободные штаны и заменил привычный пояс со шпагой на аккуратный кинжал — больше для красоты, чем как оружие, которое планируется использовать всерьёз; ну разве что раковины моллюсков открывать сгодится. Подумал немного, посмотрел на палящее полуденное солнце и собрал волосы в широкую косу; повязал на голову бандану и мельком подумал, что если сейчас подойдёт к зеркалу, то увидит на секунду, как из него ехидно ухмыляется Вальдес. Бандана‑то его — со времён Каммористы завалялась. Рокэ сам не знал, по какой старой памяти до сих пор от неё не избавился. Нашёл даже масло и на всякий случай убрал в карман. «Да, Ричард, именно съесть, — он весело усмехнулся про себя. — Обязательно скажу смазать им всю подаваемую Вам еду». Ричард, надо же, никуда не сбежал, пусть и был похож на человека, обречённого на любимую казнь багряноземельцев — закопать по голову в песок посреди пустыни и, удачи ради, молиться умереть поскорее, одним лицом танцуя брачный танец для потревоженных скорпионов. Советом о масле он пренебрёг. Ему пояснили, что его нужно не употреблять внутрь, а наносить на кожу, но урождённый северянин был свято уверен в том, что ему никакая стихия нипочём. Так что вышел белым, с ног до головы, но матовым. Слабоумие и отвага — они самые. Переодевшегося Алву Ричарду сверлить взглядом уже было как‑то не весело. Захотелось отвести глаза: то ли это по ним било слишком агрессивное солнце, то ли маршал прямо‑таки убийственно сиял. И при всём желании — не смотреть было сложно. В груди кольнуло. А потом ещё раз — сильнее. Ричарда выворачивало от простой, ни разу не белой зависти. Ещё и слуга, смотрящий на Рокэ абсолютно влюблёнными глазами, подливал масла в огонь. Дикон едва сдерживался, чтобы не дать ему оплеуху. Ну почему так? Маршала как ни одень — красавец‑мужчина! В бандане и подвязанной рубашке он выглядел как пират из приключенческих романов, которыми Ричард, пытаясь сбежать от суровой, холодной реальности, зачитывался в детстве. А сам он в здешних лёгких одеяниях походил на недовольного ребёнка, которого матушка привезла оздоровиться на воды. — На первое время, — Рокэ бесцеремонно надел Ричарду на голову первую подвернувшуюся под руку шляпу — ловить его, потерявшего сознание на солнце, в планы не входило. — Что же Вы мне сами сразу не сказали, что не успели устать от моей компании и жаждете провести больше времени вместе? — Я от Вашей компании никогда не устану, — «сильнее, чем сейчас». Ричард в какой‑то момент сам устал от бесконечного «да как Вы смеете, да я Вас, да Вы меня!» и нашёл новый подход. Он говорил самые добрые и ласковые вещи, но с таким лицом и взглядом… В общем, открыл для себя сарказм. Да, ещё одна вещь, украденная у эра и используемая против него же. Ох, поменялись бы они местами — и Рокэ такому эру не пожалел бы колени прострелить для профилактики. Но он своё уже отстрадал у Варзова, где не помогли бы никакие простреленные колени, а теперь очередь Ричарда грозно топать кабаньим копытцем. Никогда не надоест. Ричард бросил взгляд из‑под полей дурацкой шляпы — и это стало последним аккордом схожести с залюбленным матерью шестилеткой.