Море камень точит

Правду говоря, говорил Ричард о себе гораздо хуже, чем выглядел в действительности. Светлые волосы на солнце казались расплавленным золотом, серые глаза становились пронзительно голубыми, а на щеках появлялся румянец. Прямо-таки солнечный зайчик. К морю честно был и более безопасный спуск, но для этого пришлось бы делать большой крюк, показывая заодно почти всю близкую к поместью часть города, но это все больше напоминало багряноземельскую пытку, поэтому решено было сократить так, как сокращал Рокэ, будучи в столь же юном возрасте, в каком сейчас был его бедный оруженосец. Сад особняка отходил вглубь, скрывая и от морского ветра, что плохо, и от прямых солнечных лучей, что уже лучше. Ричард, наконец, смог расслабиться. Вокруг было красиво. Солнце скрылось за цветущими деревьями и не било по глазам, поэтому можно было вдоволь насмотреться. Роскошный сад, каких не бывает даже в относительно теплой столице, море внизу, сладкий запах вокруг. К слову о нём. Аромат исходил от плодовых деревьев, которых Ричард и в жизни никогда не видел. Он уже задумался о том, как бы потом, отделавшись от сопровождения, залезть и сорвать парочку на пробу, но его опередили. Гранатовые деревья пестрели яркими цветами — увы, плодов они не дождутся, гуайяву Ричарду попробовать тоже вряд ли суждено, но по пути отыскалась парочка апельсиновых деревьев, и Рокэ не удержался от того, чтобы не кинуть Ричарду самый большой, какой только смог найти при беглом осмотре. — Должно помочь немного вас остудить. Только очистите сначала. Во время службы Ричарда научили реакции, поэтому апельсин он поймал. И даже не лицом. С интересом осмотрел. Яркий запах сразу ударил по рецепторам. Рокэ уже и не помнил, доводилось ли Ричарду когда-либо пробовать здешние фрукты. Возможно, Марианна расщедрилась в ту их единственную встречу. Все равно предупредить стоило — с юноши бы сталось есть прямо так, с кожурой, а что она жесткая и невкусная — так у него вся жизнь такая, не привыкать. Слуга, закончив отвешивать Рокэ комплименты, снова перешел с кэналли на талиг и посмотрел на Дикона осуждающе. Опять. Видимо, у Хуана всё же был сын. Внебрачный. Сосланный служить в Алвасете. — Вот видите, дор. Наш соберано к вам относится, как отец родной, а вы к нему? И не стыдно? Нет, ну это уже перебор! Комментарии в свой адрес Ричард ещё мог стерпеть, но когда говорили об отце (не важно, кого при этом имея в виду) или о связи с Алвой — у него сам собой соскакивал предохранитель. — Если бы не ваш соберано, родной отец у меня бы был, — от комментариев о матери оппонента (а в мыслях таковых было полно), Ричард воздержался. Он аристократ, в конце концов, а не какая-нибудь чернь. Но слуге хватило и этого. Он моментально закрыл рот и далее сопровождал их в гробовом молчании. На самом деле, Ричард к этой теме испытывал смешанные чувства. Он искренне считал себя плохим сыном и так себе человеком. Но он не мог искренне ненавидеть Алву за убийство отца. Учитывая, что тот в самом деле сделал для Ричарда больше. Эгмонт в воспитании своих детей особо не участвовал, к одиннадцати годам Дикон едва ли его запомнил. Отца больше интересовали потребности Людей Чести, чем его отпрысков. Так что… Ему было просто никак. К тому же, где-то в глубине души, где ещё теплились не забитые окружением искорки здравого смысла, Ричард понимал, что Алва выполнил свою обязанность перед страной. Погасил бунт. И на его месте Эгмонт сделал бы то же самое. Поэтому Дикон будто бы не держал за это зла на маршала — но держал за множество других вещей! Но другим в эту тему, всё ещё щекотливую, лезть не стоило. И этим всё сказано. «Очистите сначала». Ричард посмотрел так, будто не собирался несколько секунд назад в самом деле есть с кожурой. Вторая привычка, слизанная у Алвы — носить с собой кинжал. Отчасти на неё повлияла и паранойя, в конце концов, сложно остаться доверчивым и неосторожным, когда на тебя покушались ещё в совершенно невинном возрасте. Так что Ричард на ходу разделался с кожурой и, с барского плеча пожаловав поникнувшему слуге половину, попробовал. Кислое, сладкое и горькое одновременно. Сперва он поморщился, потом, распробовав, даже пристрастился. Вкусно. Очень! Что ж, если здесь плохо ещё и с кухней, будет выживать на фруктах. Они свернули в сторону едва заметного, заросшего склона, и Рокэ ловко спустился на первый устойчивый камень. Споткнуться здесь — ничего страшнее ссадин и свернутого носа не получишь, разве что не повезет в падении головой об камни удариться, но все равно протянул руку. Протянул Ричарду руку! Как девице! Особенно оскорбительно это было при учете всех месяцев, в которые он гонял бедного Дикона по горам в компании козлов и бакранцев! — Или мы можем потратить полчаса под солнцем, добираясь через город. Я не против длинной прогулки, только скажите. — Давайте отложим это до вечера, — вместо того, чтобы воспользоваться предложенной рукой, Ричард вложил в неё оставшийся кусочек апельсина и принялся спускаться сам. Весьма умело, стоит заметить. Он прямо-таки просиял. Впервые за всё это время не чувствовал себя ущербным. И на фоне этого даже загордился, распушил хвост и расправил перышки. — Я всё ещё повелитель скал, не забывайте! Твёрд и незыблем! Спустя несколько шагов твердый и незыблемый повелитель очень неудачно встал, отчего в ногу отдало ужасной болью. Ричард сжал зубы, но виду не подал. И больше не бахвалился. Однако стоило спуститься к воде, мигом прошла и боль и вообще любая печаль. Дикон тут же простил здешний климат за все его грехи. Пляж был скрыт от большинства, но всё же несколько человек его нашло. И этими людьми были кэнналийские девушки. Их, конечно, называли самыми красивыми в стране, но теперь Ричард убедился в этом самостоятельно. Но, что делало их ещё краше — жара и вода. Минимум одежды, распущенные, завивающиеся от соли волосы и загорелые тела. Дикон сам не заметил, что забыл закрыть рот. В голове крутился только один вопрос: каким образом, при таком богатом выборе Ворон всё ещё не женат? Рокэ взглянул на девушек. На Ричарда. На девушек и снова на Ричарда. Внутри что-то неприятно скрипнуло, словно ножом по стеклу провели медленно, наслаждаясь страданиями. Апельсин он проглотил, не заметив вкуса. Что-то похожее он испытывал, отправляя юношу постигать прелесть столичного гостеприимства в доме Марианны, но тогда этот скрип он успешно заглушил вином и глупыми кэналлийскими переборами гитарных струн, а теперь что? Думать об этом? Пытаться разобраться, что ж ему так покоя не дает, что шестнадцатилетка, которого только из чужих постелей и вытаскивать, логично и справедливо для своего возраста влюбленно смотрит на женскую красоту? Сам-то был не лучше, хуже даже, но себя-то он знал, а здесь — душа-потемки, в которой отчего-то тянуло разобраться. Ответить на самый сложный вопрос мироздания — почему мальчишки дергают девочек за косички. Только бы этих дергать не побежал, а то руки оторвут и не посмотрят, что соберановский. Рокэ вдохнул, выдохнул, забыл про море, по которому, вообще-то, тоже скучал, подошел и бесцеремонно захлопнул Ричарду рот, так, чтоб зубы щелкнули. Если он не может разобраться со своей проблемой, то можно по старому проверенному методу сделать её проблемой окружающих. Больше на Ричарда он не смотрел и прямой наводкой отправился к девушкам, которые давно заметили, что больше на пляже не одни. Ответил улыбкой на улыбки, поцеловал протянутую руку и заговорщически покосился на оруженосца, переходя на кэналли. — Знаете, кажется, вы очень понравились вон тому молодому человеку, но он быстрее умрет от стеснения, чем подойдет и признается в этом. Они его поняли. Безмолвно пообщались взглядом (навык, которым каждая женщина владеет лучше самых профессиональных шпионов Дорака), что-то так же безмолвно между собой решили, и одна из них смело направилась в сторону Ричарда, на ходу выправляя из прически яркий красный бутон. Рокэ остался с остальными и поддерживал непринужденную беседу, но все внимание держал на оруженосце, на которого нет-нет, да посматривал. Тот стоял, уже привычно насупившись. Даже не осознавал, насколько недовольным было его лицо. Ну разумеется, Рокэ, как и полагается известному на всю страну любителю и любимчику женщин, тут же направился к очаровательной компании уверенным шагом. Радость от увиденного в Ричарде тут же преобразовались во что-то неприятное и липкое. Дорогу молодым никто давать и не думал, разумеется. Все женщины его, все… Все мужчины его! Да что ж такое, не приткнуться! Ричард наблюдал за тем, как мило его эр лепетал о чем-то с девушками на кэналли и внутри завязывался узел. Зависть… Ревность? Дикон этих девушек даже не знал, но ему и нормально заявить о себе не дали! Не то, чтобы он представлял, как это сделать… В один момент он уловил взгляд маршала на себе и через секунду в его сторону двинулась одна из девушек. Кэналли Ричард не понимал абсолютно, знал от силы пару слов, но это и не требовалось, чтобы понять, что ему просто отвесили милость. «Займите мальчика, он же скучает». Это оказалось ещё гаже, чем перетянуть всё внимание на себя! Подачки! Ричард снова стал мрачнее тучи. Но не мог не растаять, когда миловидная брюнетка подошла почти вплотную. Она что-то мурлыкнула на талиге (честно, Дикон толком не слушал), сняла с него шляпу и непринужденно заправила ему цветок в волосы. Дыхание замедлилось, потому что его пришлось контролировать. Это было не столько из-за симпатии, сколько… Ну… Просто из-за факта? Для молодого человека вроде Ричарда, женское внимание — почти благословение. Оно не достается просто так, особенно от столичных воспитанных скромных дам. А тут… Даже если это просто подарок от Рокэ, всё равно… Всё равно к Дикону так подошли впервые. И в конце концов, она же не проститутка. Возможно, в этом жесте даже была искренность. — Привет, — на талиг она говорила с заметным акцентом, но достаточно внятно и разборчиво. — Ну нет, такой вид никуда не годится! Она не спрашивала, просто сняла с Ричарда многострадальную шляпу, заправила цветок ему за ухо и не удержалась и растрепала светлые волосы, каких в здешних местах в помине не видала. Даже задержалась рукой, будто изучая на ощупь — непривычно тонкие и мягкие. — Меня Тереза зовут. А ты, значит.? — она вернула шляпу, честно постаравшись надеть её покрасивее. — Я… Ричард, — он сглотнул, пытаясь скинуть опутавшую стальными канатами неловкость. Изобразил на лице улыбку, даже весьма правдоподобную. Но внутри царил закат. — Рикардо, то есть. Пара секунд нелепого молчания подтолкнули сказать ещё хоть что-то. — У тебя очень красивое имя. Рокэ мысленно взвыл, подумав, каким же самородком для южанок, никогда не видевших никого севернее Савиньяков, выглядит Ричард. Ну прям сокровище заморское — бледный, светловолосый, с глубокими серо-голубыми глазами, такой очаровательный с первого взгляда и не до конца осознавший, где находится. Если Рокэ всерьез придется искать мальчика по всем незамужним красавицам, он быстро передумает насчет «постарайтесь отдохнуть», заменив на «тренировка утром в шесть, не опаздывайте». А Ричард тем временем уже ни о чём не думал. Девушка, пытаясь надеть шляпу на Ричарда вдобавок к цветку, перед этим ещё и беззастенчиво, по столичным меркам, огладила его по волосам. Создатель!.. Такой интимный жест, смелый, но невинный при всём при этом… … Рокэ так делал с Ричардом несколько раз… Он мотнул головой. Нет уж, думать о Вороне, когда тут ТАКОЕ — это чересчур. Дикон чуть прищурился, пытаясь спрятаться от солнца, снял шляпу и, в благодарность за цветок, надел её на девушку. На ней она заиграла новыми красками. — Оставим так, тебе больше подходит. Ричард был в ступоре. Обычно его скромность и смущение отталкивали женщин. Им нравились такие, как Алва. Уверенные, напористые. Но здесь, видимо, спрос был на другое. Тереза слишком уж откровенно заигрывала и вовсе не теряла интереса, видя, как Дикон неуверен. Наоборот, это будто бы его, интерес, подогревало. Через несколько минут странного, но весьма очаровательного взаимодействия, Тереза взяла Ричарда за руку и повела к остальным. А ещё через время он разговорился, непринужденно болтая со всеми девушками. Оказывается, удивительно, но факт, если не подстегивать его через слово и не пытаться задирать после каждой реплики, Ричард очень даже умел общаться. Он осмелел, начал шутить. Общаясь большую часть времени только с Алвой он и забыл, насколько приятно чувствовать себя наравне с собеседником, а не грязью на подошве его сапог. У Дика не клеилось с женщинами. Марианну он позорно испугался и сбежал, так и не удовлетворив её желаний — не смог, замужняя мадам, всё-таки. К тому же… Куртизанка. В своё время, в Лаик его запугали историями о болезнях падших женщин, которые передаются через постель и вследствие которых мужское естество может просто отвалиться. Ричард решил не рисковать, у него и так не осталось толком никакого наследства. Потом королева… С ней вообще всё сложно. Но это ЖЕНЩИНЫ. А с девушками у него очень даже получалось находить общий язык. Кошки, у него три младших сестры! Ну ещё бы! Правда, с другими он и взаимодействовал, как старший брат. Очень деликатно, смотря не иначе, как в глаза (опускал их ниже только глядя издалека, когда точно знал, что не смотрят). В общем, никаких знаков внимания, полагающихся привлекательным особам. Этого он не умел. Но его неумелость успешно принимали за вежливость и истинно рыцарские манеры. В общем, через час они уже резвились, как совсем маленькие дети. Девушки всё норовили утащить Ричарда в воду, а тот в шутку упирался, стоя в ней по щиколотки и отнекиваясь, мол, холодно. На самом деле было просто страшно. Он не умел плавать, это раз. Он не был уверен, что в воде его не цапнет какая-то морская дрянь, это два. В один момент он понял, что потерял Рокэ за которым всё это время следил краем глаза. Поначалу тот терся рядом, а потом пропал, оставив Ричарда с девушками наедине. Расточительно! И неосмотрительно! Дикон замер, выглядывая его. Был, был… Закатные твари, и уплыл! Рокэ, сняв рубашку и кинжал, бороздил водные просторы, как заправский дельфин! Под загорелой кожей перекатывались выбитые потом и кровью мышцы, черная коса иногда мелькала рядом. Издалека можно принять за излишне мужественную русалку. Ворон подплыл ближе к берегу, ощутил ногами дно и встал. Торс, как у статуи божества. Ричард, уже морально приготовившийся снять рубашку и тоже позагорать, мигом передумал. Нечего ему позориться. В своих мыслях он выглядел, как странник над морем… Над просто морем. Смотрит вдаль с задумчивым видом и размышляет. Но девушки рядом имели глаза и прекрасно видели. Их спутник, удивительно деликатный и будто бы вовсе не проявляющий к ним интереса как к женщинам, стоит и в наглую засматривается на своего сеньора. Ну как это ещё понять? — Ах вот оно что! — громко воскликнула одна из них, театрально уперев руки в боки. Ричард не понял, в чем, собственно, дело. — Оно… Что? Девушка уже успела что-то нащебетать подругам на кэналли и те заговорщицки переглядывались. Дикон, очевидно, что-то пропустил. Только вот что? Создатель, какая прелесть. То, что он сам не признавал, о чем не знал даже, то, что он называл завистью и эстетическим восхищением, даже малознакомые люди считывали на раз-два. Уморительно. Будто сговорившись, девушки схватили его за руки с обеих сторон и совместными усилиями потащили в воду по направлению к Рокэ. Они не обижались. Неприятно, конечно, когда тебе предпочитают мужчину, но если это Рокэ Алва… Можно понять. И очень даже легко. — Снимай рубашку! Давай сам, никто так не плавает! — Я не хочу! Ни снимать, ни плавать! — Мы хотим! Ричарда раздели по пояс почти насильно. И так же насильно окунули в воду. *** Тактическое отступление — это тоже маневр. Рокэ не стал мешать столь активному (удивительно) общению Ричарда и местных девиц. Сначала просто отошел в сторону, сливаясь с серостью редких незаросших скал, а после и вовсе решил, что к кошкам — у него тоже отпуск, он слишком давно не был дома, и он тоже человек, который в жаркую погоду хочет искупаться. Удивительно, но это успокаивало и приводило мысли в порядок. Не то, чтобы было, от чего успокаиваться, но звонкое щебетание осталось где-то на фоне, слилось с шумом воды в ушах, и стало так до кошек плевать. Видимо, матушка где-то по дороге успела нагрешить с Приддами. Или ему просто нравилось знать, что вода поддержит, даже если позволишь себе расслабиться. Очень недооцененное чувство (в первую очередь — им самим, то-то строит из себя дельфина вместо того, чтобы лечь на волны, закрыть глаза и оставить уже самого себя в покое). Надоело быстро. Нащупав под ногами дно, Алва не сдержался от смеха, наблюдая, как девушки буквально насильно раздевают его оруженосца. Любой другой на его месте уже давно ушел бы с пляжа куда подальше, а этот еще и сопротивляется, отнекивается, разве что не прикрывается. — Будьте настойчивее, дамы! Победить дикого кабана не так просто. Да куда уж настойчивее! Хлопковая рубашка Ричарда полетела на песок и, вроде бы, даже не намокла. Хотя он и так планировал окунуться прямо в ней! Вовсе не из-за стыда, просто ради того, чтобы идти назад, в горку, было не так жарко! Как оказалось, любое животное рано или поздно падет перед ловкими пальцами и настойчивостью кэналлиек. Будь на месте Ричарда кто угодно еще, Рокэ бы смотрел без стеснения, да так, что взглядом бы прожег сильнее местного солнца. Морские капли на светлой коже, подтянутое тело, светлые, кошки их раздери, волосы, прям таки пшеничные, отливающие на солнце золотом. Мальчишка был красив и то ли не осознавал, то ли стеснялся, то ли все вместе, да еще с голосом Мирабеллы в голове в придачу. Ближе Рокэ не подходил — не мешать же брачным играм. Он мог сколько угодно скрипеть зубами, но стоило быть иногда честным перед собой — ни от каких девушек он его вырывать не будет, пусть развлекается и познает нормальную жизнь, даже если сейчас он ей противится. Но они сами общими усилиями толкнули Ричарда к Алве, и от такого отказываться было бы уже невежливо. Он осмотрел его мельком («Просто ищу следы последней войны»), шикнул про себя сам не понял зачем и скептически глянул на явно что-то задумавшую компанию. Шею Ричарда украшала маленькая золотая эспера, — скорее оберег, чем символ веры. Тереза потянула за неё. Наверняка порвать не хочется, значит, пойдёт, как миленький! И Ричард пошёл, замочив ноги уже по колени. Вода здесь даже в жару оставалась прохладной, не превращаясь в теплый кисель, и от этой прохлады по коже побежали мурашки. Дикон на Рокэ старался не смотреть: не хотел ни слышать, ни видеть (глаза-то у Алвы говорящие) комментариев о своём телосложении и бледности. А даже если их не поступит, всё равно не стоит. Девичье внимание едва пробудило в нём какую-то уверенность, нечего укладывать её обратно в гроб, наблюдая за идеально сложенным морским богом. Но тот вдруг поддержал громким возгласом кампанию по утоплению Ричарда, плавающего, как топор. — Зайдите глубже, вода не кусается. Тереза, будто негласно взявшая лидерство в группе в операции «обеспечь мальчику личную жизнь», не заботясь о том, как сильно намочит подол платья, положила руку Ричарду на плечо и склонилась над ухом. — Соберано прав. Никто тебя здесь не укусит, солнышко, — она, смеясь, клацнула зубами над его ухом и, не сдержавшись, поцеловала в щеку. Положила руки под ребра и защекотала, одновременно стараясь помочь преодолеть последний рубеж, отделяющий Ричарда от того, чтобы вписаться лбом в Рокэ, с интересом наблюдавшего за представлением. Она понятия не имела, боятся ли северяне щекотки, была почти уверена, что нет, но и Ричард пусть будет уверен, что сбежать они ему так просто не дадут. Любой другой молодой человек на его месте уже оказался бы в неловком положении: юная нимфа так близко, щебечет что-то над ухом, ещё и так смело себя ведет. А штаны светлые и тонкие! Однако Ричард действительно был незыблем. Но не тверд. В момент игривого дурачества, Тереза ужасно напоминала Айрис. Дикону льстило внимание и ему хотелось показаться сильнее, лучше, увереннее, как перед сестрами. Но по сути… Он ничего от них не ждал. Не думал даже строить планов на вечер. Он при Алве, какое тут… — Вы так активно пытаетесь вернуть мне его. Неужели обидел? — Нет, что вы, — она мило улыбнулась, отступая обратно к подругам. — Рикардо просто очень захотелось тоже с вами искупаться. Как-то в последнее время вообще все стали додумывать за Ричарда, что он хочет провести побольше времени с Рокэ. Видимо, взамен всех тех вечеров и дней, когда оруженосец оставался в компании самого себя — то есть почти всех дней в столице, пока Алве не било в голову настроение разделить с ним бокал вина, игру на гитаре и обмен ничего не значащими фразами. Ричарду определенно нужно что-то делать — очевидно, что его взгляд «мерзкий Рокэ Алва, как же я тебя ненавижу» для окружающих имеет ровно обратный эффект. О нет, они что, думают, что Ричард дергает его за косички? Когда в ход пошло запрещенное оружие — щекотка, Ричард не выдержал. Сделал подсечку, сбить девушку с ног оказалось совсем не сложно, и легко подхватил Терезу на руки, не давая ей столкнуть лбами себя с Рокэ. — Чего-чего мне захотелось? — она запищала, а Дикон, осознавая власть, ухмыльнулся и кинул её в воду. Осторожно, так, чтобы не ударилась ни о поверхность, ни о дно. Та всплыла с наигранно возмущённым, но всё же очень довольным видом. Однако Ричарду повторять подвиг не пришлось. Девушки как-то сами собой удалились, оставляя их с Рокэ вдвоём, по пояс в воде. Это был шанс сделать то, о чём Дикон мечтал с самого начала. Показаться дураком перед девушками не хотелось. Зато перед Алвой Ричард делал это уже множество раз, так что одним больше, одним меньше. Уверившись, что на него никто, кроме эра, не смотрит, он зачерпнул воды в руку и попробовал. Сплюнул тут же, откашлялся. Но глаза сверкали, как у ребенка, которому показали фокус. — И правда солёная… Рокэ как-то слишком долго смотрел на Дикона. Нет, ещё сильнее разочароваться в умственных способностях оруженосца он не мог, там уже просто некуда. Просто о чем-то задумался. Ричард, ясное дело, не знал, о чем именно, но мог предположить по крайней мере один из вариантов. Алва в какой-то момент слишком уж ответственно взялся за его обучение и находил поводы им заняться чаще, чем стоило бы. Вполне вероятно, что сейчас он потащит бедного Дикона учиться плавать. При том, что тот даже на спине не умеет! Маршала нужно было отвлечь. Срочно. — Эр Рокэ… А больно, когда морская вода в глаза попадает? Рокэ странно посмотрел на Ричарда. Моргнул. И еще раз. И так и не нашел, что сказать на его внезапное озарение вкусом морской воды. Да-да, мальчишка никогда не видел морей, только слышал и на картах разглядывал, но такое получение опыта через эксперимент над самим собой… Впрочем, сказать по честному, он не сильно удивился. И вопросу тоже. — Не больно. Может щипать и сушить глаза, так что не советую. Нет, он что, действительно предпочел девушкам компанию его, Рокэ? Не увязался за ними, уходящими, даже не выражал недовольства тем, что его бросили монсеньору на растерзание, скорее… почувствовал облегчение? Ричард доведет его однажды своим поведением, если Алва продолжит о нем задумываться. Это же невозможно просто — юноша не был настолько твердолобым, чтобы не понять, что понравился как минимум одной из них. Стесняется? Создатель, нашел чего, да они бы его, такого мило-неловкого, с руками бы оторвали, а тут — одни возвращают, второй сопротивляется больше воде, чем Алве, а ему сиди и думай, что вообще творится с его оруженосцем. В Варасте слишком сильно ударили по голове, а он и не заметил? У звезд странное положение? Голову нагрело без шляпы? Замучить бы его уроками плавания, чтобы неповадно было своим поведением так озадачивать, но пока что потрясений с него хватит. Зашел в воду, пусть насильно, и уже хорошо, к тому же… К тому же вряд ли ему пригодится навык плавания, чай, не к Альмейде служить уйдет после того, что осталось от их совместных трех лет. — Вы удивительный человек, юноша. Странный даже. Я будто вас поводком к себе пристегнул, а вы боитесь отойти, потому что незнакомое место пугает, — он глубоко вздохнул и выловил из воды цветок, выпавший из прически во время насильного знакомства Ричарда с морем. Покрутил в руке, отряхнул немного от воды и не нашел ничего лучше, чем вернуть хозяину, небрежно заправив за ухо. И ровно в этот момент решил, что нет, плавать он его все же научит. Вот задаст Ричард весь свой сборник глупых вопросов про море, вот научится входить в него без группы поддержки, вот повезет им в очередной раз с погодой — и точно научит, он у Рокэ из воды не выйдет, пока сам до берега не доплывет. А то иначе ни в какие ворота. Эр он ему или кто? А то, что оруженосец ему нужен так же, как священник… ну пригрел же он Бонифация, значит, для чего-то нужен. Дорак же зачем-то нужен стране, вот пусть и Ричард иногда страдает.