Никогда

Небольшую, уютную кухню заполнял вкусный запах еды. Двое мужчин стояли у плиты, но по-настоящему занимался готовкой только один из них. Второй же, задорно смеясь, обнимал готовящего мужчину со спины, весело приговаривая: — Мой Джунхёк-а такой заботливый, — мужчина потёрся щекой о спину мужчины, нежно улыбаясь, пока тот переворачивал блины. — Ким Докча, ты мешаешься, — несмотря на мелкий упрёк с его стороны, голос звучал вовсе беззлобно. Докча, хихикнув, встал рядом с Джунхёком и склонил голову в бок, смотря на него. — Хмм, а если я попрошу приготовить омурайсу, приготовишь? — его озорная улыбка всё не сходила с лица. Джунхёк, перекладывая последний блин со сковородки на тарелку, выключил плиту. Он резко повернулся к Докче, прижимая его к себе, Джунхёк подхватил под бёдрами брюнета и усадил на столешницу, чем заслужил удивлённый вздох с его стороны. — Приготовлю всё, что ты захочешь, — в глазах искрились любовь, а в голосе —нежность. Джунхёк скучал. Он ужасно скучал по Докче по радости, что ему приносила готовка для него. И, видя эту счастливую улыбку на лице Докчи, он чувствовал себя самым счастливым. Хотелось остаться в этом моменте навсегда, но он знает, что в будущем их ждёт ещё много счастливых дней. Джунхёк приблизился к лицу Докчи, целясь губами в нос. Докча, готовый к поцелую, прикрыл глаза и улыбнулся, подставляя лицо. Но вместо поцелуя, Джунхёк укусил его за нос, и Докча быстро отпрянул, недовольно нахмурив брови. — Эй!..— Докча только хотел выразить своё недовольство, как его губы накрыли чужие. Джунхёк заткнул его поцелуем — делал так всегда, когда Докча болтал слишком много глупостей. Его недовольство тут же утихло и он разомкнул губы, позволяя Джунхёку углубить поцелуй. Язык Джунхёка был горячим, проводил по губам, касался нёба и заставлял мелко дрожать. — Мм... — Докча промычал в поцелуй, обвив талию Джунхёка ногами, а шею руками, и прижался ближе. Джунхёк нехотя прервал поцелуй, и немного отстранившись, произнёс: — Ким Докча. Еда остынет. — Я могу поесть и холодным, — попытался поспорить Ким Докча. Не желая отлипать от мужчины, он запутал свою руку в тёмных, волнистых волосах, не давая Джунхёку отстраниться ещё больше. — Ты убьёшь весь вкус. — Твоя еда не может быть невкусной, даже если она остывшая, — Ким Докча надулся, отчаянно пытаясь добиться своего. — Ну же, не будь таким вредным. Хотелось чуть дольше побыть вот так вот: обнимая и целуя друг друга. — Мы продолжим, когда ты поешь, — Джунхёк оставался непреклонен. — У нас ведь есть ещё очень много времени. Точно. Теперь у них и вправду много времени. Теперь они могут касаться друг друга, когда захотят, говорить слова любви и находиться рядом. Теперь, смотря около себя, рядом будет не пустота, а любимый человек. Не придётся просыпаться в холодной постели, с тоской думая "а ведь раньше тут был он". Теперь они вместе. Всё, что они пережили, привело их к тому, что больше они друг друга никогда не отпустят. Они всё ещё учатся. Учатся показывать свои чувства открыто, учатся говорить и решать проблемы вместе. Это сложно, но никто из них больше не хочет совершать прошлых ошибок. — Ты прав, Джунхёк-а — Докча нежно улыбнулся, и Джунхёку показалось, что в этот момент его глаза отражали миллионы маленьких огоньков. В них больше не было тоски, недосказанности и чувства вины, которые его так терзали на протяжении многих лет. На душе было спокойствие и нежное, безграничное счастье, греющее душу. А причиной счастья был Джунхёк. Его Джунхёк. Джунхёк, которого он так любит, и который так любит его. — Ну же, иди, я закончу. Он любит и любим — это то, о чём он мечтал три года одиночества, но боялся произнести вслух. Он мечтал о Джунхёке, который сейчас держал его в своих тёплых, надёжных объятьях. Теперь, когда Докча закроет глаза, Джунхёк будет рядом. Они больше никогда не оставят друг друга. Ему нравится, просыпаясь по утрам и чувствовать тепло другого тела. В редкие дни, когда Докча просыпался раньше из-за того, что Джунхёк вёл поздние стримы, он рассматривал спящее, безмятежное лицо человека рядом с ним. Осторожным движением пальцев касаться его губ, носа и щёк, и осторожно, пытаясь не разбудить, осыпал его лицо поцелуями. И Джунхёк всегда просыпался. — Хорошо, Хёк-а, — Докча сдался и напоследок клюнул Джунхёка в щёку. Он спрыгнул со столешницы, садясь за стол, и ждал, пока Джунхёк закончит и присоединится к нему. В ожидании Докча прислушался к шуму воды. Джунхёк моет фрукты. Он нервно потирал руки под столом, опустив голову и размышляя. Он и Джунхёк уже долгое время вместе, если не считать тот перерыв...и он хочет сделать это чем-то большим. Отношения с Джунхёком это конечно хорошо — даже нет, прекрасно, но как насчёт брака? Ясное дело, что в Корее такой брак не заключить, но Джунхёк не так давно предложил съездить в отпуск за границу. Возможно, для кого-то это всего лишь штамп в паспорте, но для Докчи это было чем-то гораздо большим. Носить обручальные кольца с Джунхёком... Из раздумий Докчу вывела рука, присловнившаяся к его лбу. Докча слабо вздрогнул. — Ты покраснел. Всё хорошо? Только сейчас он понял, какое, наверное, странное выражение лица у него было. Докча неловко засмеялся. —Эм, ну... — Хм? — Я просто задумался... — О чём таком ты думал, что аж покраснел? — Джунхёк усмехнулся, убирая руку с его лба и приподнимая ею подбородок Докчи так, чтобы тот смотрел на него. Докча отвёл взгляд. — Ничего такого, придурок. — Смотри на меня, Докча, — Джунхёк слабо нахмурился, поворачивая его лицо обратно, заставляя смотреть в глаза и с едва заметным беспокойством спросил — Что-то хочешь сказать? —... Ким Докча хотел озвучить то, о чём думал уже долго время. Хотел сказать, что хочет брака с ним, и что если его вдруг спросят, какие у них с Джунхёком отношения, он хочет назвать его не просто своим партнёром, а мужем. Жар расплылся от лица к щекам и шее. — Ну же, — подталкивал его Джунхёк, — оттого, как ты краснеешь, мне кажется, что ты думаешь о чём-то извращённом. — Эй, вовсе не так! — Докча поспешил развеять недопонимание, ведь из них двоих извращенцем был, вообще-то, Джунхёк! — я думал о браке. О том, чтобы предложить тебе, придурок..! Докча застыл, осознавая, что только что вырвалось из его рта. Он вовсе не собирался говорить ему правду, ещё слишком рано! Докча подумал, что смена эмоций на его лице, вероятно, была просто удивительна — от бледного, ошарашенного выражения до красного, словно ненавистный им помидор, лица. Не выдержав пристального взгляда Джунхёка, он отвернулся, но рука на его подбородке тут же повернула его лицо обратно. Его губы вновь накрыли чужие, а ловкий, горячий язык с небольшим нажимом проникал глубже, вырывая из Докчи тихий вдох. Прервав поцелуй, Джунхёк произнёс: — Мог бы и сразу мне сказать, дурак, — усмехнувшись, он щёлкнул пальцем по лбу Докчи — получается, ты делаешь мне предложение? — Получается, так... Раньше Докча всегда был нерешительным в таких вопросах, а потому инициатором обычно был уверенный, с твёрдым характером, Джунхёк. Но он больше не хотел, как раньше. Он хотел делать первые шаги к Джунхёку, а не убегать от него. Хотелось открыть ему свою душу, поведать каждый её уголок, потому что теперь она принадлежит Джунхёку. Джунхёк перенёс их поездку на месяц раньше, и они пригласив всех своих близких давних друзей. Хан Суён, с гордо поднятой головой твердила "а я говорила, что эти идиоты будут вместе!". Остальные лишь посмеивались, поздравляли их и говорили, как счастливы. Долгое время они видели лишь унылого, потерявшего всякий смысл к жизни, Докчу. А теперь он улыбается ярче, чем когда-либо. Даже Джунхёк, у которого из списка эмоций чаще всего были лишь раздражение либо же безразличие, едва заметно улыбался. — Дж-Джунхёк! — голос срывается на стон, прежде чем Докча заканчивает свою фразу. — Ты такой красивый, Докча. Знаешь, как я сдерживался весь вечер? — в забвение шепчет Джунхёк ему на ухо. — Извращенец! Мх..! А Джунхёк продолжал напирать. Докча уже полностью раздетый, раскрасневшийся и запыхавшийся, распластался под ним. А его белый свадебный костюм, скорее всего, валяется где-то на полу их номера. Он с трудом разбирается с чёрным пиджаком и белой рубашкой Джунхёка, отбрасывая их туда же. Это далеко не первый их секс, но ощущение слишком острые, тело слишком чувствительное. И всё из-за мучительно долгих прелюдий, которые так любил Джунхёк. Он целовал шею, грудь, рёбра, бёдра и опускался ниже — туда, где Докча был чувствительнее всего. Доводил Докчу до искр в глазах, но не давал почувствовать долгожданное облегчение. Он специально, дразня, оставлял его член без внимания, в то время как остальное тело было усыпано следами. Он лишь смутно замечает, как пальцы Джунхёка медленно, но уверенно, оказываются в нём. Это уже давно не было больно или неприятно — Докча привык, расслаблялся и полностью доверял Джунхёку. Он полностью теряет связь с реальностью. Стоит Джунхёку направить пальцы чуть вверх. Докча с громким стоном выгибает спину, прижимаясь ближе и царапая спину человека над ним. Джунхёк безжалостно давит на простату, заставляя слёзы удовольствия выступить в уголках глаз. Он наблюдает за тем, как Докча всё больше превращается в полный беспорядок: весь живот покрыт его собственной смазкой, лицо, шея, плечи и грудь раскраснелись и всё, включая кожу между его бедер, было покрыто укусами, засосами и следами от сильных рук. Как только Джунхёк вытаскивает пальцы, оставляя после них непривычную пустоту, Докча, наконец, смог отдышаться. Он слышит, как звенит бляшка ремня Джунхёка, и, подняв голову видит, как тот спускает штаны вместе с нижним бельём. От этого зрелища член Докчи дёрнулся, что не осталось без внимания его теперь-уже-мужа. — Ким Докча, — горячо выдыхает Джунхёк, погружая в Докча свой член, — мой муж. — Эт-это с-смущает, прекра...мх! — пытается сказать Докча, но из-за Джунхёка, который движется в нём медленно, постоянно задевая простату и сводя с ума, постоянно сбивается и говорит невнятно. Но его всё равно понимают. Джунхёк тихо засмеялся, нежным касанием убирая мокрые волосы со лба Докчи и целуя в лоб. Тело горит, а узел внизу живота становится всё туже. Ю Джунхёк начинает толкаться глубже, грубее, ещё больше заставляя Докчу метаться в пылком удовольствии. А Джунхёк любуется. Смотрит, как Докча дрожит, как закатываются его глаза и как он кусает губы, безуспешно пытаясь быть хоть немного тише. От пошлых стонов, всхлипов и звуков соприкосновения их тел хотелось кончить. Он входит так глубоко, что заставляет Докчу почти что скулить от удовольствия, сжимая его внутри себя. Рядом с Докчей хорошо. Когда он его обнимает, вся тьма отступает, уступая место свету. Он любит его так сильно, что хотел бы стать с ним одним целым. — Джунхёк-а...Сильнее, прошу! — Докча никогда не признает, что сказал нечто подобное. Слишком смущающе признавать, что ему до дрожи нравится, когда Джунхёк входит грубо, по самое основание, не давая даже вздохнуть. Нравится, когда его дразнят, почти доводя до оргазма, а потом останавливаются, растягивая удовольствие. Нравится, когда его кусают, оставляя следы на бледном теле. Нравится даже, когда Джунхёк играючи шлёпает его по заднице, и иногда хочется, чтобы он бил сильнее. Но Докча уверен, что Джунхёк и так всё знает. Иначе как объяснить, что этот ублюдок делает всё так раздражающе идеально? — Ах, Джунхёк! — Докча окончательно теряет голову, и, громко выстанывая его имя, заводясь сильной дрожью, кончает. Он сжимается так сильно, что Джунхёк, не сумев сдержаться, кончает вслед за ним. Докча, как только немного отдышался, спросил: — Почему ты ещё не вышел..? — он был уверен, что Джунхёк уже кончил. Он чувствовал, как тёплая сперма растекается внутри. Тогда почему... — Мы ещё не закончили, Докча. — Что?! Джунхёк перевернул Докчу набок, крепко обнимая, и, убирая взмокшие волосы с лица, поцеловал в висок. Докча слышит, как он усмехается. Гад. — Даю тебе время на передышку. Это ведь наша "первая ночь", Докча. — Глупый солнечник, — беззлобно произносит Докча, и кладёт свою руку поверх другой, обнимающей его за талию, — я хочу быть к тебе лицом, дай повернуться. С каждым днём Докча становился всё честнее— и с ним, и с собой. Это не могло не приносить удовольствия. Джунхёку нравились моменты, когда Докча говорил о своих желаниях открыто, и даже когда настойчиво требовал чего-то. Джунхёк осторожно вышел из него, подмечая тихий вздох, вырвавшийся из Докчи. Докча повернулся, окольцовывая шею Джунхёк руками, и потянулся за поцелуем, который тут же получил. — Я люблю тебя, Джунхёк-а. — Я тоже тебя люблю, Докча — Джунхёк усмехнулся, — Мой милый муж.