Никогда

Когда Ю Джунхёк закончил с готовкой, он подошёл к двери спальни, куда отнёс Докчу после того, как тот отключился. Как и ожидалось от жильца квартиры — в его холодильнике не было почти ничего съедобного. На полках в кухне стояли лишь упаковки еды быстрого приготовления, из-за чего пришлось идти в магазин за нормальными продуктами. Ещё тогда, когда Джунхёка касался его везде, где только можно, лишь бы всем своим существом почувствовать чужое тело, он заметил, что Докча сильно исхудал. Он всегда был худым, но сейчас он ещё больше напоминал того тощего, вечно побитого подростка. И хотелось бы отругать Ким Докчу за то, что тот не следит за своим здоровьем, прочитать нотацию, дать хороший подзатыльник, только вот знает, что сейчас вовсе не время для этого. Да и имеет ли он на это право теперь, после того, как оставил Докчу одного? Когда Джунхёк зашёл в комнату, Докча уже не спал и сидел на кровати, опустив голову вниз. Волосы были растрёпаны, губы искусаны, глаза красными, а всё тело было усыпано следами, которые оставил Ю Джунхёк. Выглядел Докча таким подавленным и разбитым, что у Джунхёка защемило в сердце. Он не любил видеть его таким — всё это напоминало дни, когда они только встретились. Тогда у Докчи был такой же пустой, безжизненный взгляд. — Ким Докча, — через время Джунхёк, наконец, решился подать голос. Докча вздрогнул, резко повернув голову в сторону голоса. Он широко раскрыл глаза и неверяще смотрел на Джунхёка. Ю Джунхёк же осторожно подошёл ближе, ставя тарелку с едой Докче на колени. Видя, как Докча оторопело на него смотрит, он понял — этот идиот подумал, что Ю Джунхёк просто уйдёт, оставив его одного. И как бы Джунхёк не хотел этого признавать, у Докчи было полное право так думать. И это полностью его вина. — Прости, я не голодный... — тихо пробормотал Докча. Джунхёк прекрасно видит, что ему врут, ведь раньше Докча просто обожал еду, приготовленную им. А сейчас смотрит на неё так, будто бы из последних сил держится, чтобы не наброситься и не съесть всё в один миг. — Ким Докча, ты сильно устал. Ешь, — сказал Джунхёк тоном, не терпящим возражений. Тем, что говорил в те времена, когда они ещё учились в школе, а потом поступили и стали жить вместе. В моменты, когда Докча отказывался есть или ложиться спать, читая новеллы до поздней ночи, а иногда и до раннего утра. Джунхёк протянул ему руку, держащую ложку, и Докча в ответ протянул свою — слишком худую для взрослого мужчины, дрожащую от усталости и неуверенности. Эти руки хотелось держать в своих, никогда не отпуская, согревать своим дыханием и целовать. Докча сдался, неуверенно пробуя еду. Его лицо сразу же прояснилось, стоило почувствовать столь знакомый вкус. Джунхёк ведь так давно не готовил ему. Готовка всегда была для него способом отвлечься, успокоиться и просто любимым занятием, помимо игр. Джунхёк любил смотреть, как Докча с аппетитом уплетает его еду. Но после их расставания, готовить было некому. Это больше не приносило никакого удовольствия, а вместо успокоения приходила лишь тревога. Есть ли теперь смысл в этом занятии, если никому оно не приносит былого счастья? В тишине Джунхёк терпеливо ожидал, пока Докча закончит есть. Ждал и думал, что же сказать и что делать дальше. Всё было сложно. Всё, что касается Докчи, всегда было сложно. — Как ты себя чувствуешь? — Джунхёк присел на корточки рядом с его кроватью. — Почему ты не ушёл? — Докча проигнорировал его вопрос, опустив голову. Его голос звучал так тихо, что его едва ли можно было услышать. Но Джунхёк слышит и слушает. — Ты всё такой же глупый, Докча. Как я мог уйти? В почти чёрных глазах Докчи, смотрящих на него, отражалась растерянность. — Ты помнишь...помнишь, что я говорил, когда мы только зашли? — Джунхёк не знает, зачем вообще задал этот вопрос, ведь он был уверен, что нет. В тот момент Докча выглядел так, словно находится вообще в другом пространстве. Даже сам Джунхёк не помнит, что было им сказано — всё ощущалось слишком смутно и туманно. — Нет, прости... Я, наверное, немного перенервничал, — голос Докчи хриплый, тихий и прерывистый. Теперь, когда Докча его точно слушал, Джунхёк может нормально поговорить с ним. Он, наконец, знает, что должен сказать. — Прости меня, Докча, — эти слова он должен был произнести ещё давно. Ещё в тот день, когда вернулся за своими вещами. Ещё тогда, увидев, как на него смотрит Докча, он должен был бросить свои вещи и крепко обнять его, никогда не отпуская. Но в тот момент это решение казалось ему правильным, пусть и принесло оно им обоим лишь тупую боль в сердце и годы одиночества, вдали друг от друга. Было ли тогда это решение правильным? Всё то время разлуки он задавался этим вопросом. Неужели не было другого выхода? Им правда не суждено быть вместе? Джунхёк наконец нашёл ответы на все эти вопросы. Из-за своей слепоты понял он это только после того, как увидел Докчу вновь. Джунхёк хочет, чтобы Докча был счастлив, потому что он заслужил этого больше, чем кто-либо другой. Но даже если ничего не выйдет, и они оба упадут на самое дно — они сделают это вместе. Джунхёк больше не намерен оставлять его одного, ведь смысл его жизни — находится рядом. Рядом с тем, по кому тоскует его сердце и душа. —....? — Докча выглядел растерянным, ожидая следующих слов: Джунхёк никогда не умел выражать свои чувства словами — это всегда было ему чуждо. И говорить о проблемах — тоже. Как и Докча. И от этого их отношения больше походили на американские горки и сохранить их всегда было сложно. Ни один из них не знал, как правильно сказать то, что лежит на душе, и если Джунхёк пытался выразить поступками, Докча же бежал от своих чувств, как от огня, зарывая всё глубоко в себе и постепенно самоуничтожаясь. Тем самым он бежал и от Джунхёка, в душе отчаянно желая быть с ним. Говорить всегда тяжело, особенно для таких людей, как Ким Докча и Ю Джунхёк. Но Джунхёк хочет, чтобы Докча понял его. Он хочет выразить все свои чувства в словах, хочет донести ему всё, что накопилось за 3 года. Всё то, что он испытывал, стоило ему подумать о Докче. А переставал ли он думать вообще? — Мне жаль, что я оставил тебя одного...Не было ни дня, чтобы я не жалел об этом и не хотел вернуть всё. Но каждый раз я думал, что уже слишком поздно. Тогда я думал, что нам будет лучше вдали друг от друга. — Сейчас Джунхёк понимает, как он был глуп. — но увидев тебя вновь, я будто бы перестал соображать. Джунхёк правда не собирался подходить к Докче, потому что знал, что опять причинит ему боль. И он думал, что если однажды увидит его, то просто уйдёт для их же общего блага. Но когда он случайно заметил до боли знакомую фигуру в толпе людей, внутри него что-то окончательно сломалось. Он уже не мог повернуть назад. Тело действовало само по себе, а уста сами, непроизвольно, произнесли его имя. Имя, которое на протяжении трёх лет не выходило у него из головы. Встретив Докчу много лет назад, на крыше школы, он не думал, что в будущем не сможет нормально жить без этого ужасно проблемного придурка. Джунхёк и сам не знает, почему вообще решил помочь ему. Его дело заканчивалось на том, чтобы никому не пришлось соскребать с асфальта тело школьника. Но чем больше Джунхёк сближался с ним, тем больше хотел помочь Докче и защищать его, хотя всегда считал жалкими людей, неспособных за себя постоять. И если же сначала он считал таким и Докчу, то позже, когда узнал о нём больше, перестал думать о нём как о жалком и слабом человеке. Наоборот, он узнал, что Докча — сильный человек. Он никогда не видел столь ослепляющего света, который исходил от изнеможённого на вид подростка. Просто Докча глупый и ужасно проблемный идиот. Докча притягивал к себе, заставлял проникнуться им, даже если раздражал до дрожи в теле. Пусть Джунхёк в то время этого и не признал бы и под дулом пистолета, он восхищался им. — Всё это время я только и мог, что думать о тебе, — Джунхёк не мог не думать. Не думать о том, как живёт Докча, хорошо ли он питается, ложится ли он вовремя спать и взял ли с собой зонт в дождливаю погоду. Он переживал. Всегда переживал, потому что слишком хорошо знал — Докча никогда особо о себе не заботится, поэтому это всегда делал Джунхёк. Ему ужасно не хватало Ким Докчи. Не хватало его смеха, глупых шуток и этой завораживающей улыбки на его лице. Когда Докча улыбался, Джунхёку казалось, что в его тёмных глазах отражаются звёзды. Глаза, которые смотрели на него так, будто бы он был для него спасением. Будто бы он был для него целыми миром. Но Докча не знал, что спасением был именно он. Именно он спас Джунхёка от одиночества, именно он подарим ему те чувства, которые он никогда не испытывал. Джунхёк нашёл дом в этих глазах. Докча, сам того не зная, спас его. Но в глазах Докчи всегда было глубокое чувство вины. Джунхёк всегда видел, что что-то не даёт покоя Ким Докче. И как бы он не пытался заслужить его полного доверия и расположения — у него не получилось. Несмотря на свою болтливость, Докча всё ещё был замкнутым. Он никогда не говорил о своих чувствах. Во всей его болтовне не было ни слова, которое могло бы выдать то, что не даёт ему спать по ночам, вызывая кошмары. И как бы близки они ни были, всегда было чувство, что они всё ещё чужие друг другу люди. Возможно, это и послужило причиной их ссоры и последующего расставания. Он всё ещё помнит, что нравится и не нравится Докче. Помнит, какие веб-романы он любит и кто его любимый автор. Помнит, какие холодные у Докчи всегда были руки и ноги и как часто он мёрз, находя тепло рядом с Джунхёком, тело которого напротив — всегда было горячим. Помнит, как Докча в бреду проводил ногтями по его спине, царапая, вызывая жжение и при этом странное чувство удовольствия. Помнит шёпот Докчи в забвении, его хныканье и тихие, срывающиеся на громкий стон просьбы. Помнит его раскрасневшееся лицо и заплаканные от удовольствия глаза. Помнит, как Докча кусался, достигая пика и прижимаясь к нему как можно ближе всем телом. Как дрожал от чувственного оргазма, выгибал спину и стонал его имя. Эти моменты были единственными, когда руки и ноги, да и вообще всё тело Докчи были тёплыми. Горячими. Джунхёк был пленён. Он безвозвратно погряз в Ким Докче, и нет ему спасенья. От этого нет лекарства. И даже время, которое, как многие утверждают, лечит, было бессильно. Возможно, глядя на него, нельзя было сказать, что он страдает. У него была работа, пусть и не та, о которой он мечтал. Он не стал стримером, потому что мысль, что Докча может увидеть его и это причинит ему боль, останавливала его. Но он двигался дальше. По крайней мере, он старался. Иногда казалось, что всё не так уж и плохо, что он близок к тому, чтобы отпустить прошлое. Но каждый раз, стоило ему зажмуриться, он видел его. Проходя там, где когда-то они шли вместе, он всегда боковым зрением видел рядом с собой его силуэт. Джунхёк несколько раз пытался завести с кем-нибудь отношения, но ни одни не продлились долго. И он знал, почему: все они — не Ким Докча. Даже если они были похожи внешностью, привычками и увлечениями — это всё ещё был не он. Каждый раз, когда он пытался любить другого человека, он чувствовал, что предаёт Докчу. Предаёт себя. Ю Джунхёк не мог представить рядом с собой никого другого, кроме проблемного, раздражающего, упрямого и глупого парня, которого он так и не смог забыть. Парня, которого он всё ещё любит и кажется, всегда будет любить только его. Где бы он ни был, его всегда посещали мысли: «Если бы Докча был здесь...» «Докче бы понравилось» «Если бы он был рядом...» «Докча бы...» Эти мысли не давали покоя. И по сей день Докча был везде, даже если рядом его не было. Вся жизнь Джунхёка, его мысли и действия, были пропитаны им. Теперь же он действительно здесь, рядом с ним. Это взаправду. Он никуда не исчезнет, стоит Ю Джунхёку закрыть глаза и снова открыть их. Это успокаивало, но так же заставляло в груди подниматься странное чувство тревоги. И даже когда Джунхёк оказался в квартире Докчи и не сдержавшись, поцеловал его, он понимал, что совершает ошибку. Чувства захлестнули, превратившись в месиво всего, что у него накопилось за эти три года разлуки с ним. Нужно взять в себя в руки, но когда рядом с ним Докча — это не имело смысла. Ю Джунхёк всегда бессилен перед ним. Он ждал, что его оттолкнут, ударят или скажут хоть слово против. И Джунхёк клянётся — он бы отпустил его. Но Докча не сделал ничего из этого. Он наоборот, ответил на поцелуй, прижался ближе, в отчаянии. И в тот миг мир вокруг вдруг перестал для них существовать. Джунхёк сожалел. Сожалел о всей той боли, что причинил Докче во время их разрыва, о том, что не смог защитить и сделать счастливым. О том, что посмел быть трусом, бросив его одного. Как бы сильно он не хотел отпустить его — теперь, когда он сидит перед ним, он попросту не может сделать этого так просто. Если только Докча даст ему шанс... —Докча, я всё ещё люблю тебя. Никогда не переставал любить. Если ты позволишь мне быть рядом... Докча опустил голову вниз. Джунхёк знает, что тот пытается скрыть свои слёзы. Видит как плечи Докчи дрожат. Знает, что тот чувствует себя до ужаса уязвимым. Он хочет обнять его, прижать к себе и успокоить. Заставить поверить в то, что он не одинок. Но Джунхёк знал, что не имеет на это права после того, как всё же оставил Докчу одного. Послышался осипший, полный боли голос: — Я ненавижу тебя. Так ненавижу, Ю Джунхёк. Неожиданно, Докча схватил Джунхёка за ворот его кофты, резко притянув к себе, и прижавшись сильно губами сильно, резко и больно. Губы Докчи были солёные, искусанные и дрожали. Он грубо надавил на челюсть Джунхёка, заставляя выйти из оцепенения и открыть рот. Поцелуй был ужасно хаотичным. Язык Докчи двигался грубо, их зубы врезались друг о друга и кусали губы. Это было больно, но Джунхёк был вовсе не против. Отстранившись и пытаясь восстановить дыхание, Докча прознёс: — Только посмей...только посмей бросить меня снова. Я никогда не прощу тебя, если ты уйдёшь, — Докча сцепил руки на спине Джунхёка, обнимая со всей той силой, что у него сейчас есть. — Я так долго ждал тебя... — Я больше не уйду, Ким Докча. Никогда больше не оставлю тебя одного, — Джунхёк обнял в ответ. Крепко, но нежно и любяще. — Я люблю тебя, Докча. Люблю. Впервые за три года, Джунхёк, наконец, смог произнести это вслух. И он готов был повторять снова и снова, чтобы Докча не смел и на минуту усомниться в его чувствах. — Джунхёк-а...я тоже. Я так сильно люблю тебя, — сквозь всхлипы, улыбаясь, произнёс Докча. Докча плакал долго. И даже когда слёзы перестали идти, Джунхёк чувствовал, как тело в его объятьях продолжало мелко дрожать. Докча всхлипывал и шмыгал носом, а его руки всё так же отчаянно держались за одежду Джунхёка. Он прижимался так близко, как только мог, желая почувствовать всё тепло Джунхёка. Джунхёк целовал, гладил голову и тихо шептал о том, что теперь он рядом, здесь, прямо перед Ким Докчей и больше никуда не уйдёт. Теперь Джунхёк может его обнять так, как давно хотел — без робости и страха, не едва касаясь, а крепко и надёжно. Он так скучал по нему. Глаза Джунхёка слезились, но больше он не хотел прятать от Докчи свою слабость. И когда Докча поднял голову и они встретились взглядами, его лицо застыло в удивлении. Джунхёк никогда не плакал прямо перед ним, боясь показаться слабым. Но теперь этого страха нет. С его сердца упал тяжёлый груз, что не давал дышать полной грудью и идти вперёд целых три года. И наконец, тревога, томящаяся в сердце всё то время, исчезла, а на сердце стало легко. Больше не будет бессонных ночей, не будет мыслей о том, что они больше никогда не будут вместе. Никогда не будет того щемящего чувства одиночества в груди. Теперь всё будет так, как должно быть. Докча с ним, а значит, Джунхёк больше не отпустит. Не отступит назад, пугаясь трудностей, всегда будет рядом, как и раньше. Джунхёк знал, что сблизиться снова будет тяжело им обоим. Будет неловко и страшно, но отступать он не собирался. Больше он не совершит такую ошибку, не оставит Докчу одного. Теперь всё будет так, как должно быть. Они больше никогда не оставят друг друга в одиночестве.