Водопьян

Я же своей рукою Сердце твое прикрою - Можешь лететь и не бояться больше ничего. Сердце твое двулико, Сверху оно набито Мягкой травой, а снизу каменное, каменное дно.

Г. Самойлов

Пролог - Чем ты готов пожертвовать? Напряжённый голос пробился сквозь шум в голове, выдернув из оцепенения. Однако сосредоточиться всё равно оказалось сложно. А как тут сосредоточишься, если очутился в странной, страшной сказке, которая всё больше напоминала кошмарный сон? Всё это не могло быть реальностью. Ведь так? Так. Весь его опыт, его обширные знания, его чёткие, простые и ясные представления об окружающем мире – буквально всё в нём яростно отрицало реальность творившейся с ним и вокруг него дичи. И всё же, вот он здесь - сидит под надкушенной бледной луной, посреди густого леса, наполненного кем-то и чем-то, находящимся за пределами человеческого восприятия, на берегу большого, чёрного, круглого, как блюдце, озера. Его почему-то окутывает тишина. Плотная. Абсолютная. А ещё в тусклом серебристом свете белеют цветы водопьяна. Такие же белые, как лицо человека в его руках. Валд совсем не это планировал, когда отправлялся в богами забытый городишко в дремучих северных краях. Он просто собирался приятно провести время, может, для работы чего полезного нарыть и хорошо заработать. Позвали-то его по пустяковому для опытного, практикующего алхимика делу. Ну, потом, конечно, ещё надо было поставить на место высокомерного шарлатана, который морочил людям головы, втюхивая им сомнительные порошочки-настоечки из трав и ещё более сомнительные деревяшки, гордо именуемые оберегами. А затем он вляпался. По собственной же дурости. Попытался присвоить себе того, кто был ему не по зубам, а в результате его самого в омут утянуло. Не выбраться теперь. - Так что? – похоже, милосердно оставлять наедине со своими мыслями его не собирались. Ответа не просто ждали, а, судя по тону, настойчиво требовали. Он резко мотнул головой в тщетной попытке отогнать морок, глубоко вздохнул и покрепче прижал к себе худое, длинное, неподвижное тело. Не отдаст. Никому и ничему. Прямо тут рядом ляжет и вместе с ним помрёт, если ничего другого не останется. Но не отдаст. Однако это ж вона, как занятно получается-то. Спросили бы его про жертвы ещё буквально год назад, так он бы только посмеялся. Пусть другие чем-то жертвуют, а ему вся это высокодуховная хрень вообще ни на кой не сдалась. Зря, что ли, он так упорно к успеху прорывался? Не гнушался иногда даже по головам идти или коллег топить чужими руками. И ведь добился же. Всё у него было – популярность, обожание, признание, деньги. И всё это сейчас ничего не стоило, ничем не могло помочь. Пустое. Так просто откупиться не получится. Смешно, что аж плакать хочется. Но нельзя – пока не время. Кое-как собравшись с мыслями и силами, Валд поднял голову, чтобы встретиться взглядом с ярко мерцающими в темноте зелёными глазами. - Всем – ответил, наконец, твёрдо и отчётливо, вынося этим коротким словом самому себе окончательный приговор.