Мир попаданцев не ждёт

      Регээр. Империя Смерча. Янтарный город. Комплекс императорского дворца. Пятый день девятидневья крови Луны Урожая (соответствует золотому девятидневью Луны Свадеб в доливневом исчислении). Время Пса.       Свитки опять в полнейшем беспорядке. Но это уже давно не удивляет Тэсса. Ни один из его братьев не способен оставлять после себя библиотеку в надлежащем виде. И ведь ни за что в жизни не поверить, что Нори — человек, который, вроде бы, во всем и всегда предпочитает порядок, способен погрузить библиотеку в полнейший бардак! Как ему это удаётся только… Про Эли и говорить нечего, но что с художника возьмёшь? А вот Нори… Тэсс вздыхает. И вот с этим вот приходится просто смириться. Тэсс вздыхает ещё раз, сворачивая лежащий на столике свиток. Донесения от разведчиков. Новые. На пергаменте мелькают слова про Башню, север и загадочную Стаю. Более загадочную, чем те же Свободные, про которых только что не на каждом углу шепчутся. Тэсс кивает. Библиотеку в очередной раз поверг в хаос Нори — будь это Эли, тут можно было бы найти либо свитки по живописи… и без разницы даже обычной или магической… либо трактаты по боевой магии. Или описания разных способов дознания, которыми Эли вопреки своей утончённой внешности, которая в умах романтично настроенных девушек и недалёких мужчин придаёт ему возвышенный облик человека, не касающегося грязи земной… знали бы эти люди, что помимо развлечений в виде написания картин и сложения стихов является основным занятием Эли! Впрочем, неважно. Суть в том, что наведайся сегодня в библиотеку младшенький, здесь можно было бы обнаружить что угодно, кроме донесений, справочников по географии — Тэсс видит край атласа — и прочей скучной литературы по мнению Эли. Но тот хотя бы соответствует своему образу! И общественному, и тому, что доступен семье. Нори же, как и всегда, интересуется чем-то, на что наследнику императора совершенно точно не стоит тратить время.       Потому что Стая и Башни магии это… не сказки, конечно, нет — после знакомства с одним из представителей Свободных Тэсс зарёкся что-то сбрасывать в категорию невозможного — но не настолько насущно, как экономика, отчёты о перестановках в правящей верхушке Содружества и Замада… да и много чего ещё! И тем не менее Нори тратит своё время на такую мелочь, как Башни, до которых даже если они через почти два десятка лет с начала Ливня сохранились, добраться не удавалось ещё никому. По крайней мере Тэсс о таких случаях не слышал. И шпионы не слышали даже намёков.       Тэсс аккуратно перевязывает скрученный пергамент лежащей на столике лентой и отходит к полкам, чтобы отправить свиток на отведённое для этого типа донесений место. Потом смотрит на заваленный исписанной бумагой стол, флакон с тушью, кисти и вздыхает уже в десятый, наверное, раз.       Стоило бы позвать слуг, чтобы прибрали тут всё, но Тэсс никогда не терпел в библиотеке посторонних. Особенно в то время, когда сам там находится. А он планировал поработать над отчётом министерства финансов, которые — отчёты, в смысле — в последнее время совершенно не радуют…       — О! Тэсс! — врывается в тишину дворцовой библиотеки звонкий голос Эли. Тэсс прикрывает глаза, чтобы унять раздражение, накатившее волной. Он не должен беситься от того, что с ним пытается поговорить младший брат… младший официально признанный брат, то есть. Хотя Тэсс до сих пор в недоумении, почему отец признал мальчишку, рождённого от наложницы, которую удалили от двора сразу же, как она понесла? Только из-за его способности к аспекту жизни? Ну, точно не из-за его талантов в области дознания, поскольку те проявились много позже, а в тот момент, когда отец призвал Эли ко двору, тот был ещё совершеннейшим мальчишкой. Да и сейчас, собственно говоря, им остаётся. Но тем не менее… Можно подумать, империи пойдёт на пользу то, что у неё уже семь лет как трое принцев! Учитывая настроения некоторых аристократов это… — А тебя по всему дворцу императорский секретарь ищет, — сообщает Эли, зевая. Он трёт серые глаза, доставшиеся ему вместе с кровью простолюдинки и так выделяющие его из всей семьи, и, кажется, не замечает раздражения старшего брата. Впрочем, это поэтическое существо, предпочитающее проводить ночи за написанием стихов, а дни — за живописью, вообще мало что в жизни замечает. Если, конечно, его не заставляют отправляться на поле боя или в подвалы дворца… Стоп. Секретарь отца?! Тэсс роняет свиток, который собирался пойти положить на полку. Лента, удерживающая свиток в свёрнутом состоянии, слетает, и пергамент с шорохом, врезающимся в сознание, разворачивается. Тэсс цепляется взглядом за фразу о связи между миграциями мерзостей на границе империи и какими-то там процессами, идущими на севере континента — какими, Тэсс не видит — пытаясь вникнуть в сказанное. Он переводит взгляд на Эли. Тот пожимает плечами. — Император желает тебя видеть. Срочно.       Срочно?!       Тэсс подскакивает из-за стола, чуть не снеся его с места, и, кивком головы поблагодарив Эли за информацию — тот, кажется, даже не удивляется ни поведению Тэсса, ни благодарности — торопится прочь из библиотеки.       Она лежит в другом крыле дворца, и теперь, чтобы добраться до кабинета, где отец наверняка назначил встречу, придётся либо нестись со всех ног, что вообще не красит принца — и плевать бы на это, но придворные точно не поймут — либо использовать магию. Тэсс морщится. Бегать он ненавидит. Вообще терпеть не может, когда его заставляют торопиться или в чём-то активно участвовать. Не то, чтобы он этого не умел, но всё же уж лучше сократить такие моменты до минимума. Но и магия… Тэсс морщится, вспомнив, какой обжигающей болью приходится платить за подобное прикосновение. Даже в аспекте.       Но отец… император не любит, когда… Тэсс заворачивает в тупичок, которые разбросаны по всему дворцу явно именно для того, чтобы не шокировать обычных подданных подобными вот выходками, прислоняется к стенке, чтобы не потерять равновесие, когда начнёт кружиться голова, прикрывает глаза и зовёт стихию земли, отразив её через аспект. Боль ударяет в ступни и бежит по венам до колен, из-аз чего ноги подгибаются, но Тэсс уже проваливается сквозь мир, спустя мгновение оказавшись в галерее перед кабинетом — заявиться прямо перед императором он себе попросту не позволит. На такое безумство в столице способен только Шэртдэ, которому дядя позволяет слишком многое. Странно, что и отец по большей части разделяет эту позицию. Почему — для Тэсса загадка. По его мнению даже статус божественного ребёнка не даёт Шэртдэ право нарушать законы — писаные и неписаные. Тэсс выбрасывает и головы размышления о вседозволенности ученика дяди и всё же срывается на бег, радуясь, что преодолеть требуется только сравнительно небольшое расстояние алмазной галереи. И тому, что здесь по традиции не бывает даже охраны. Так что никто не увидит его в подобном положении… Ну, разве что из окна, но Тэсс сомневается в том, что кто-то будет высматривать… Спустя пару мгновений Тэсс оказывается в сравнительно небольшом помещении кабинета прямо перед сидящим на возвышении, похожем на то, что есть в тронном зале, хотя и с меньшим количеством ступеней, отцом. И тут же кланяется, сложив ладони на уровне груди. И замечает, что гребень, которым он закалывал волосы, со стуком падает на пол.       Что. За. День.       Тэсс дышит ровно. Заставляет себя дышать ровно, напоминая самом себе, что все вокруг привыкли видеть его…       Отец бросает взгляд на золотую поделку и тут же переводит его на самого Тэсса. Уголки губ лишь на мгновение приподнимаются, но взгляд остаётся серьёзным.       — Света в пути, по которому вы ведёте нас, мой император, — ровным тоном произносит Тэсс, заметив только теперь в кабинете отца Нори и дядю. Те стоят позади отца. — И да будет он чист, как река.       — Света в пути, Эльтез, — кивает отец. — Трое суток назад с нами связалась Ильней.       — Проблемы. — Тэсс и не сомневался в том, что семнадцатая принцесса наделает ошибок, которые придётся исправлять другим. В смысле — на то и был расчёт. Всё же так просто заменять сокола на дракона было бы странно. Акраад при всех странностях… вполне объяснимых странностях, само собой… которые там творились последние несколько лет, не давал повода ни для чего. Да и наличие Содружества, не позволившего бы сделать ход. — Как мы и ожидали?       — Не совсем, — подаёт голос Нори, проводя пальцами по клину бородки. — Ильней сообщила, что попала в ловушку, которую поставили на наследницу Акраада. Результат, конечно, именно тот, на который ты рассчитывал, продумывая эту комбинацию, младший брат, но путь, которым к нему пришли, проложили не мы.       — Кто?.. — Тэсс чувствует приступ раздражения. Да, безусловно, крайне глупо беситься из-за того, что жизнь вносит коррективы в его планы, но ничего поделать с собой он не может. Особенно после хаоса, который он застал в библиотеке, вломившегося туда Эли, забега по дворцу и вывалившегося из причёски проклятого гребня, чтоб ему вечным вьюном стать! Да и то, что его известили только на третьи сутки, тоже настроения не улучшает… Приходится контролировать не только дыхание, но и мысли, чтобы не сорваться. Не потому, что этого не поймут — собравшиеся в кабинете слишком хорошо его знают — а просто чтобы не…       — Предположительно — любовница короля, — вступает в разговор уже дядя. Он неприятно усмехается, от чего его вытянутое лицо со впалыми щеками, становится ещё более отталкивающим, и поправляет нелепую полосатую шляпу, с которой он не расстаётся никогда, сколько Тэсс его помнит. Любовница… Айкара? Женщина, появившаяся как будто бы из ниоткуда. Хотя не нужно быть пророком или гением, чтобы предположить за ней одну из великих держав. Вопрос только кто её в Акраад направил. Замад или Содружество? Не то, чтобы это меняло общую картину, но, само собой, от этого зависит то, какими игрушками марионетка будет пользоваться, добиваясь поставленной цели. Какими уже воспользовалась? Что там в донесении Линь? Тэсс вопросительно приподнимает бровь. Нори делает один шаг в его сторону, жестом руки отправляя выбравшего ради такого дела самую малую из форм красного дракона. Спустя мгновение тот сбрасывает зажатый в когтях свиток Тэссу в ладони. Тэсс пробегается взглядом по скупым строкам, отражающим сказанное Линь. В голове моментально начинают выстраиваться догадки, предположения, схемы, которые рано или поздно превратятся в полноценный план. — Кроме того Ильней приобрела троих рабов, захваченных в Священной роще… правда, при этом двоих из них она успела подарить, — добавляет дядя, изобразив невинную улыбку.       Девчонка! Выходцев из Священной рощи уж точно не стоило выпускать из рук… Ни при каких обстоятельствах. Слишком ценными дарами наделяет их это место. Как и другие ему подобные. Беда в том, что Линь воспитывалась не при дворе. И её мать явно не знала — да и не могла знать, чего уж там! — о таких вещах. Кем там была мать Линь до того, как на неё обратил внимание отец? Дочкой купца? Так что и нет ничего удивительного, что Линь никто не просветил на этот счёт. И в том, что, несмотря на те полгода, в течение которых с ней лично занимался дядя, Линь не успела понять некоторых вещей. О которых, вероятно, никому и в голову не пришло с ней говорить о том, что всем вокруг виделось само собой разумеющимся. Даже Тэссу, который немало времени тратил на эту девчонку. И даже не только из простого расчёта. Что ж…       — Когда я отправляюсь? — уточняет Тэсс, чуть сводя лопатки, чтобы сбить напряжение на начавшей немного ныть спине. И смотрит на взбирающегося на одну из колонн дракона Нори. На которого — на дракона, то есть — всем, кажется, абсолютно наплевать.       — До полуночи. Я лично прикажу открыть тебе площадку перехода, — сообщает опять дядя.       — В таком случае прошу позволить мне собрать необходимые вещи, — кивает Тэсс, уже прикидывая, что ему потребуется в Акрааде. Сколько амулетов надо обязательно захватить, и кого из людей, не считая Льера, имеет смысл сдёргивать из столицы. В которой так-то им тоже дел хватает.       Отец чуть склоняет голову, разрешая покинуть кабинет. Выходя, Тэсс слышит, как тот о чём-то вполголоса переговаривается с Нори. И… нет, он не испытывает по этому поводу ни капли раздражения. Всё же Нори — наследник. Объявленный. Абсолютно заслуживающий того, чтобы однажды после отца занять трон. Тэсс никогда и не видел на этом месте никого, кроме старшего брата. И кому, как не ему находиться рядом с отцом. Кому, как не Нори сейчас стараться воспринять всё, что отец торопится передать…       Ну, а дело Тэсса заниматься разработкой действующих планов в русле того, что определит отец. И — в будущем — брат. И стоять позади трона, как сейчас это делает дядя.       Хотя, кажется, это место он разделит даже не с Эли, который наверняка предпочтёт при любом удобном случае сбежать к стихам и картинам, а с Шэртдэ…       Не то, чтобы Тэсс имел что-то против ученика дяди. Даже при всём отвратительном — хотя, если вдуматься, таковое слово можно отнести к любому из представителей императорской семьи... даже всем этим бесконечным дочкам отца, ценность которых определяется исключительно их способностью к деторождению и послушностью воле императора, определяющего в итоге их дальнейшую жизнь — характере Шэртдэ и его привычке издеваться над окружающими, он в достаточной степени умён и понимает своё положение.       Хотя шуточки у него всё равно… Тэсс вздрагивает, когда прямо напротив себя видит того самого Шэртдэ, с любопытством его рассматривающего.       Ну, и что он тут забыл?       Тэсс вздыхает. В сотый, наверное, раз за сегодняшний день.

***

      Регээр. Акраад. Убежище воров. Пятый день изумрудного девятидневья Теневой Луны (соответствует золотому девятидневью Луны Свадеб в доливневом исчислении) Время Ласточки.       В гости Артём отправляется спустя десять дней. И не только потому, что стоило выдержать паузу — не слишком короткую, чтобы приглашающий не посчитал его слабаком, мечтающим оказаться под покровительством организации, но и не слишком длинную, которую уже можно расценивать как хамство. Но ещё и потому, что для начала следовало узнать, куда именно его приглашают, и что из себя эта организация в принципе представляет. По слухам обывателей.       И по первому впечатлению место, куда его пригласил лично Король воров, собирая инфу по которому перед тем, как принять окончательное решение, пришлось конкретно так попотеть, Артём не может назвать впечатляющим. Обычная, по сути, конура, да ещё и под землёй, что значительно сужает пути отхода. И, если вспомнить офис Змея, это настолько жалко, что… Но хуже его вида обитатели. Воры. Вроде как. Артём старается не сильно кривится, глядя на тот сброд, что предстаёт перед ним. Воры. Вот это — воры… Да покойный учитель таких бы даже на порог не пустил!       Местные оборванцы, не имеющие ни малейшего представления о том, как, когда и у кого стоит красть, а кого — обходить десятой дорогой. В этом Артём уже успел убедиться на собственной же шкуре. Тогда его этот момент повеселил. Но теперь, наблюдая за этим сбродом в его, так сказать, естественной среде обитания, Артём испытывает досаду и раздражение.       — Да, я понимаю, что ты рассчитывал увидеть что-то более приличное, — раздаётся сбоку голос лысого человека неопределённого возраста. Того самого, на которого успел уже полюбоваться в тот день на рынке. И вот ради спасения репутации этого человека Король воров заявился к нему в гости лично! Ну, или ради того, чтобы своими глазами посмотреть на того, кто обокрал его лучшего подчинённого — про это Артём за последние дни тоже успел выяснить. И эта инфа… удручает. Откровенно так. Артём ещё раз осматривает лысого, отмечая близко посаженные мелкие глаза, крючковатый нос и серьгу-кольцо в оттопыренном ухе. И тут же мучительно хочет прикоснуться к собственной — рука сама дёргается к уху — чтобы убедиться, что Ангел, как он старается не называть её даже мысленно без острой необходимости, на месте, но сдерживает порыв. — Но ты просто не видел их в деле!       — Видел, — возражает Артём равнодушным голосом. Он чуть дёргает плечом, оставляя лысого гадать, имеет этот жест к нему отношение или нет. И вспоминает все те случаи, когда ему предоставлялась возможность понаблюдать за этим сбродом. — На рынке. В последний раз, кстати, несколько дней тому назад. Их навыки оставляют желать лучшего. Если не сказать жёстче.       — До сих пор никто не жаловался, — не скрывает неприязни лысый, скрещивая руки на груди. И это заставляет Артёма бороться с желанием возвести очи горе. Ну, на кой, скажите, он так явно палится?! Неужели у Короля этого сборища не нашлось времени, чтобы донести до собственных подчинённых прописные истины?!       И вот это, между прочим, лучшие представители криминала Акраада. Лучшие, мать их! Остальные — как успел вызнать Артём, в городе промышляют ещё парочка объединений — настолько хуже, что просто остаётся удивляться, как это до сих пор стража не выловила их всех скопом или по очереди — по собственному выбору. Из жалости, что ли? Или от лени? Или… они в доле? Или всё сразу?       — Из тех, кому посчастливилось остаться с обеими руками? — уточняет Артём. Говорит он, не повышая голоса. Впрочем, до шёпота тоже опускаться не собирается. Щадить чьи-то чувства? Вот ещё! И плевать не последствия. Всё равно эти ему не противники. Он равнодушно встречает неприязненные взгляды тех, кто успел услышать хотя бы часть сказанного. И скользит взглядом по мозаичному полу, который весь в выбоинах, что мешает толком рассмотреть узор, по исписанным символами, которые защищают его собственное пристанище от всякой дряни, и чем-то ещё, стенам. Артём сильно так подозревает, что местным матом. — Не приходило в голову отточить навыки? Или наплевать на то, сколько людей попадётся в лапы стражи?       — Так, может, гость дорогой, ты нас и поучишь? — женский голос заставляет обернуться влево всем телом. Заставляет, потому что, во первых, невежливо игнорировать женщину, а во-вторых вот именно женщин среди этого сброда Артём точно не ожидал встретить. Ну, разве что шлюх, что прекрасно бы вписалось в обстановку и добавило пару уточняющих штрихов к той картине, что, глядя на окружающую его убогость, Артём успел составить у себя в голове, но… Он окидывает взглядом невысокую тощую фигурку, лишённую намёка на женственность, и думает, что если бы не голос, то и не опознал в ней женщину. Ну, разве что запястья слишком тонкие для парня. Спустя несколько секунд он отмечает и ряд бинтов, которыми говорящая явно утягивает грудь. Нося при этом достаточно свободную жилетку, какие распространены среди как воров, так и просто оборванцев всех мастей, что сводит на нет желание скрыть собственный пол, если смысл бинтов именно в этом, конечно.       Но что вообще забыла среди этого сброда девчонка — сколько там ей лет?.. на вид не больше восемнадцати, но внешность не показатель — доводилось Артёму общаться и с дамами за тридцать, выглядящими как школьницы, и со школьницами, которых без паспорта и не заподозришь в том, что они несовершеннолетние… собственно, именно поэтому Артём всегда у своих подружек сначала требовал паспорт, чтобы не добавлять в список статей, за которые его могли бы привлечь такую совершенно ненужную ему херню, как растление несовершеннолетней. Впрочем, сейчас точно не место, чтобы предаваться воспоминаниям о… всяком.       — Может и поучу… — задумчиво тянет Артём, не без удовольствия отмечая, как перекашиваются лица у обоих его собеседников. И понимает, что фраза, которую он произнёс изначально чисто из желания побесить этих двоих, может быть вполне… Ну, а почему бы и нет? Он, конечно, после работы на Змея предпочёл бы остаться одиночкой — отвечать исключительно за самого себя намного более спокойно, чем командовать кем бы то ни было и подчиняться различным неадекватам вроде всё того же Змея. Но вот проблема в том, что одиночкой можно быть там, где досконально знаешь каждый миллиметр города и правила игры. И даже в этом случае рано или поздно кому-то может надоесть такое положение дел, и тебе сделают предложение, от которого не получится отказаться… Артём ещё раз вспоминает свою работу на Змея. Исключительно из-за внезапного приступа мазохизма, вероятно. Кроме того даже будучи одиночкой в земном городе, ты всё равно обрастаешь связями, знакомствами. А здесь, в Акрааде, не имея за спиной даже призрачной поддержки, стоит завести хотя бы парочку полезных знакомых… Тем более, что Король воров явно будет поприятнее Змея… Ну, по крайней мере он пока что не доказал обратного. — Если тут хоть кого-то имеет смысл учить.       — Общаетесь? — Вот кого точно учить не нужно, так это Короля! Артём не вздрагивает, хотя и был близок к тому. Только поворачивает голову в сторону голоса и обозначает лёгкий кивок. А вот парочка буквально подпрыгивает на месте — что особенно забавно выглядит в исполнении лысого — и только что в струнку не вытягивается перед Королём. — Ну, и?..       — Отвратительно, — честно сообщает Артём, игнорируя возмущённое сопение парочки. Король же внимательно слушает. И Артём видит, что он согласен с оценкой. И в голову закрадывается мысль, что за счёт Артёма этот… Король… решил поправить выучку собственных подчинённых. — Я просто поражаюсь, как горожане не ловят их за руку в процессе.       — Раз на раз не приходится, — откровенно отвечает Король, проходя чуть дальше и занимая место на ставших уже привычными по тому, что он успел увидеть в Акрааде, для Артёма подушках. И кивает на место напротив. Артём расслабленной походкой пересекает комнату, садится и ни капли не удивляется тому, что к ним тут же присоединяются и девчонка с лысым. — Рекомендации?       — Тут рекомендациями не обойтись. Надо с нуля учить… — вздыхает Артём, прекрасно понимая, что подписывает себе сейчас практически приговор. Но… — Да, могу этим заняться — почему нет?       В самом деле — почему бы и нет? Если Королю так нужен учитель для его сброда, то Артём вполне себе может им побыть. И взамен переделать это сообщество под себя. Нет, оттирать Короля от власти он не собирается, но создать удобный инструмент… это будет определённо полезно. Артём сталкивается с внимательным взглядом Короля и пожимает плечами, отвечая на немой вопрос в тёмных глазах, в которых опять проскакивает багровый огонёк… Кажется, для Короля он как открытая книга. Но при этом того всё вполне устраивает. И почему, интересно знать?       — И взамен..? — всё же вслух интересуется Король. Вероятно — для лысого и девчонки. Которые ловят каждый звук. И которые совершенно против того, о чём сейчас Артём и Король договариваются… Их проблемы. По крайней мере, сейчас.       Но что сказать? Не озвучивать же то, что… Артём чуть откидывается назад, задумчиво вертя предложенную ему чашу с вином. И думает, что на самом-то деле практически ничего не может произнести вслух. Потому что ни девчонке, ни лысому не стоит знать ничего лишнего. Но и не произнести нельзя — отказ будет… отказом. От всего. И… Кажется, Король точно это рассчитал! Артём качает головой, даже восхищаясь своим вероятным работодателем. Почти поймал! Или — пытается посмотреть, сумеет ли Артём выкрутиться? Хм…       — Хочу информацию по трём рабам, которых привезли в Акраад вместе со мной. — Решается Артём, взглядом давая понять, что оценил ловушку. И что это — задаток. Информация о Зиме, придурке-Данииле и девчонке… Не то, чтобы он сильно за кого-то из товарищей по несчастью переживал. Но почему бы и не узнать, если есть такая возможность? Мало ли, в самом деле, когда и как это может по итогу пригодиться… Кажется, что-то такое он уже даже прикидывал ранее. Так что и тем более не стоит отказываться, если подвернулась возможность.       — Так ты раб! — презрительно кривится девчонка, взъерошивая обкромсанные волосы, которые торчат в разные стороны и напоминали бы солому, не будь они чёрного цвета. Тон, которым она это произнесла, не скрывает торжества. Ну, разумеется! Рабы же тут низшая каста. Артём вздыхает, заставляя себя не смеяться над попыткой самоутвердиться за его счёт. И косится на только теперь замеченный кальян. С досадой на то, что позволил себе не заметить его с самого начала. И с раздражением — он только пару дней как худо-бедно избавился от тяги к сигаретам, а тут жизнь подкидывает искушение!       — В рабство, дорогуша, может угодить каждый, — наставительно сообщает Артём, отвлекаясь от кальяна. И не без удовольствия видит, как девчонка морщится то ли от тона, то ли от обращения. — Особенно, когда на человека нападают несколько вооружённых до зубов варваров, втрое превосходящих его по весу и силе, а сам он дезориентирован из-за некоторых обстоятельств… — Например, из-за нелепой драки с придурком, который хотел как лучше.       — Дез… дез… что?! — девчонка только что глазами сейчас не хлопает.       — Плохо соображает, если говорить проще, — поясняет Король, не сводя взгляда с Артёма. И тот понимает, что, кажется, в чём-то прокололся. Видимо, на словах, которые не характерны для этого слоя общества. Впрочем, сам Король явно не испытывает трудностей с пониманием сказанного. Артём спокойно выдерживает взгляд, чуть улыбаясь. Кем там Король его посчитал, не так важно, но то, что он мысленно поднял его статус, видно. Хорошо это или плохо? Пока неясно. — И что это за люди?       — Две девчонки и пацан. Одна из девушек — зеленоглазая блондинка. Вторая с тёмными коротко остриженными волосами. А парень…       — Знаю! — перебивает лысый. Артём прищуривается, но никак более не реагирует на подобное. Пока. Всё же их с Королём договор в силу ещё не вступил, и Артём пока что не является для этого лысого ни соратником, ни кем-либо ещё. Но в дальнейшем такое стоит пресекать. А то вспоминается его прокол с Быком, которому Артём как раз и дал в своё время слишком много воли. За что и огрёб. И не только он… интересно — Йог выкарабкался там или как? — Их купила приезжая принцесса в первый же день. Светленькую тут же подарила одному из тех, что прибыли с островов Содружества в свите Палача, если не самому Палачу, а парня, как я слышал в богатом квартале от слуг, в тот же вечер высекли так, что он до сих пор вроде как больной.       Ну, последнее даже не удивляет. Этот придурок в принципе не понимает, когда можно истерить, а когда не стоит. Так что порка тут явление закономерное.       — А третья… — уточняет Артём, отвлекаясь от мыслей о проблемах придурка-Даниила в понимании ситуации, в которую он угодил. Хотя странно, что человек, который — по его собственным утверждениям — побывал в нескольких мирах, настолько не шарит в… Интересно. Касательно принцессы и прочего. Даже очень. Пусть Артём пока и не понял до конца — слухов в городе слишком много, чтобы понять, какие из них верны — кто все эти венценосные особы, и что им понадобилось в Акрааде. И почему всё это совпало с появлением здесь их четверых.       Хотя последнее и правда может быть только совпадением, конечно. Везением, так сказать.       — А её принцесса спустя пару дней подарила дочке короля Акраада, — сообщает девчонка.       Артём кивает, забавляясь внутренне тем, что каждый из них оказался рядом с… даже он сам сейчас вроде как при короле… пусть это и всего лишь Король воров… Он ловит взгляд Короля и чуть склоняет голову.

***

      Регээр. Империя Смерча. Янтарный город. Комплекс императорского дворца. Пятый день девятидневья крови Луны Урожая (соответствует золотому девятидневью Луны Свадеб в доливневом исчислении). Время Пса.       После того, как Крыска отбыла в Акраад, скука, отступившая было на миг, накатила с немыслимой силой. И с каждым прожитым днём, с каждым убежавшим в вечность девятидневьем эта скука становится только сильнее. И ни шутки над глуповатыми принцессками, ни общение с Эли, и попытки найти себе какое-нибудь иное развлечение, скуку не разгоняют. И даже задания мадэ её не способны излечить. А ведь он специально ходил и выпрашивал их! Мадэ, конечно, человек добрый, и не стал лишать своего единственного признанного эрии подобной милости. Хотя и смотрел каждый раз так. словно бы опасался за его рассудок… Эрт вздыхает. Ну, вот не жаловаться же на скуку? Мадэ не поймёт. Точно не поймёт. Эрт ни капли в этом не сомневается.       Тем более, что у самого мадэ точно нет времени на скуку.       Эрт, полулежит на крутом скате крыши дворца, чуть покачивая ногой, подбрасывает на ладони первое в этом году яблоко и смотрит на то, как солнце медленно ползёт по небу. И пытается представить, как это небо выглядело в дне перед началом Ливня. Мадэ, разоткровенничавшись однажды, рассказывал, что тогда половина неба была скрыта расползающейся чернотой. Даже жаль, что он тогда едва только родился, так что запомнить хоть что-то было невозможно…       Наверное, это было безумно интересно — смотреть, как пришедший из иных миров Ливень уничтожает прежнюю действительность. Только вот почему-то ни один из тех, кто сумел пережить Ливень, не торопится делиться знанием о том, как именно это было. Люди… иногда просто до невероятного унылые существа.       Ох, ну как же всё-таки скучно!       Если бы придумать хоть что-то, что могло бы его развлечь. Хоть что-то, что не будет повторением уже бывшего ранее. Ах, ну как же это всё… принцесски предсказуемы больше, чем полностью, горожане, с которыми Эрт пытался пообщаться, и того хуже. Ну, вот что делать-то?!       Будь здесь Крыска, можно было бы хоть как-то разогнать скуку, терпя ей нервы. Она в отличие от своих блеклых однообразных сестричек хотя бы искренне пытается каждый раз его убить… и не менее искренне переживает, если замечает, что у Эрта неприятности. И это по сравнению с остальными… Ну, либо можно было бы навестить её секретаря, который забавно бесится, не имея возможности возразить — причём, собственное бессилие Льен придумал сам, посчитав, что не может перечить тому, кто стоит выше него по силам и статусу… Совершенно зря, между прочим. Уж за попытку отстоять собственное мнение Эрт никогда и никого не карает… Кто бы что ни думал по этому поводу. Но в любом случае наблюдать за тем, как тот становится ледяным, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции, интересно. Жаль только, что развлечение каждый раз кто-то прерывает…       Эрт вгрызается в яблоко, щурится от отражающегося, разбивающегося на сотни бликов в обнимающей дворец императора реке солнца. И понимает, что, по-видимому, сегодня он опять станет донимать уже пугающегося его настойчивости мадэ просьбами найти ему хоть какое-то занятие, которое превысит во совей длительности несколько часов, после которых Эрта опять начинает сжирать скука.       Бедный мадэ Сьолли! Он такими темпами в скором времени точно решит, что с Эртом что-то не так!       Эрт цокает языком, слабо улыбаясь этой мысли.       Он догрызает яблоко, оставив от него только черенок, который зажимает между зубами и… видит, как между не до конца задвинутыми створками окна стремительно пробегает куда-то второй принц. Так стремительно, что ткань накидки стелется за ним подобно крыльям. Эрт резко подаётся вперёд, едва не падая с крыши — только полное слияние с аспектом Жизни позволяет удержать равновесие в самый последний момент — и чувствует, как скука начинает отодвигаться вглубь сознания.       Что-то… что-то интересное происходит!       Его высочеству второму принцу Эльтезу не свойственно бегать, сломя голову. Этим иногда грешит его высочество Эльсид, когда засиживается слишком долго над очередной картиной или стихами, и из-за этого потом приходится в срочном порядке куда-то добираться… обычно либо в пыточные подвалы, либо на доклад к хоть Эльтезу, хоть к Эльнору, но Эльтез — Эрт опускает титулование в мыслях, не считая, что в этом сейчас есть необходимость… тем более, что Эрт в любом случае относится ко всем троим сыновьям императора с должным уважением, которое не зависит оттого, как именно он к ним обращается при этом — всегда спокоен и даже производи впечатление человека, который вот-вот заснёт на ходу. Это для тех, кто его знает достаточно близко — для посторонних Эльтез носит маску ледяного истукана, не способного даже а малейшее проявление эмоций. Но сейчас… Так что же могло произойти, что он…       Что-то очень и очень интересное. Что-то, мимо чего Эрт точно не должен проходить.       Он соскальзывает с крыши, не отпуская аспект — боль касается кожи и исчезает раньше, чем Эрт фокусирует на ней внимание — пробегается по воздуху над мостом, который соединяет две половины дворца, разделённые рекой, и медленно опускается на дорожку перед крупно вздрогнувшими стражниками. Правый, как он тут же отмечает, совсем новичок, и, наверное, именно поэтому сейчас смотрит на Эрта ошалевшим взглядом в то время, как его напарник глаза старательно отводит, прекрасно зная, на что можно нарваться, когда Эрт не в духе… Ой, да не так уж и часто это бывает! Эрт небрежно кивает, проходя между ними. Ухмыляется, слыша вздох облегчения позади себя, но оставляет это так, как есть. Тратить время на стражников, когда есть что-то более захватывающее — в перспективе — Эрт точно не собирается. Тем более, что стражники никуда не денутся и завтра, и через луну. А вот бегущий куда-то принц Эльтез вполне даже может. Эрт прищуривается, пытаясь сообразить, куда именно тот так торопится. К кому, вернее. Если учесть расположение галереи, по которой так нёсся Эльтез, то вполне можно предположить, что торопился он к императору.       К императору Эрта даже при его статусе божественного ребёнка, благодаря которому он и стал единственным эрии мадэ, хотя это не так уж и значимо по мнению Эрта… статус, в смысле, а не обучение… не пустят просто так. Если, конечно, не задействовать аспект в отражении земной стихии и не заявиться перед императором прямо так. Но сейчас, кажется, всё же не тот случай, чтобы идти на такие крайние меры. Император — при всей своей снисходительности по отношению к эрии своего брата — может и не понять.       Значит, стоит попробовать перехватить принца после того, как он выйдет.       Эрт кивает сам себе и направляется к прилегающему к покоям императора залу, где прислоняется к стене и прикрывает глаза, чтобы не… Просто так прикрывает. Без особенных на то причин.       Не считая той, что он полночи не спал, выполняя поручение мадэ, и глаза сами закрываются.       Ждать долго не приходится — едва только Эрт начинает проваливаться в дрёму, которой сейчас не место, о удержаться сложно, как видит выходящего из кабинета императора принца. Судя по размашистым шагам и сведённым бровям, разговор вышел не… таким, как Эльтез предполагал. Его высочество злится? Да ещё и так, что это заметно посторонним? Нетипично. Обычно подобный спектр эмоций выдаёт Эльсид, когда у него не идёт очередная картина, или тренировка с магией… или оружием. Или что-то ещё, о чём в приличном обществе не говорят. Иногда удаётся подловить на подобном Эльнора — при том, что тот тщательно маскирует подобные моменты. Но Эльтез… И что, скажите, тут успело произойти? Эрт, замечает, что за то время, пока он размышлял, Эльтез уже успел почти скрыться из виду. Приходится сорваться на бег.       — Света в пути, ваше высочество, — приветствует Эрт, выбирая самый мирный тон, на какой вообще способен. И самое короткое приветствие. Он бы и вовсе его опустил, но не в общении же с человеком, который в будущем встанет за троном? Путь даже сам Эрт имеет все шансы это место с ним разделить. Так-то без обращения никак нельзя. Но без толку, потому что Эльтез всё равно морщится, как от кислого. — А куда…       — Шэртдэ. — Одним только его полным именем обрывает Эрта принц. Эрт поражённо застывает, не в силах поверить, что Эльтез, оказывается, всегда был способен вот на такое. Ладно — Эльнор, но… — Мне сейчас совершенно не до тебя. Иди донимай своими шуточками Эли.       — Что-то случилось? — моментально перестраивается на серьёзный тон Эрт, приноравливаясь к шагу принца. Шуточки точно подождут. Тем более, что Эльсид сейчас и вовсе должен отсыпаться после очередной бессонной ночи. И Эрту там разве что прикорнуть рядом…       — И почему, скажи, ты должен об этом знать? — с лёгким намёком на улыбку интересуется Эльтез. Он оттаивает. Но только на самую малость. Но уже и этого хватает, чтобы Эрт воспрял духом. Всё же он терпеть не может, когда с нем обращаются как с… — Не отвяжешься? — уточняет принц, сворачивая в левый коридор. Эрт пожимает плечами. Однозначно нет. Не тогда, когда есть шанс стать если не участником, то хотя бы свидетелем чего-то однозначно интересного. — О, да. Разумеется! У кого я спрашиваю вообще… Хорошо. Но после этого ты оставишь меня в покое. Мне действительно сейчас не до тебя. Линь. Акраад.       С этими словами Эльтез берётся за ручки дверей в свои покои, явно намереваясь оставить Эрта тут строить догадки до скончания времён. Ну уж нет! Если в этом вмешана Крыска, то Эрту точно надо поучаствовать. И не только потому, что есть шанс разогнать скуку.       — Я еду с вами. — Хотя Эрт и не сомневается в том, что Крыска пострадает. Она везучая.       — Зачем ты мне там? От тебя проблем больше, чем пользы, — вздыхает принц, останавливаясь на половине шага. Постукивает ребром веера по предплечью, обтянутому тёмным синим шёлком. Жест досады. И ожидания не столько проблем, сколько постоянно отвлекающих мелочей, с которыми придётся мириться, и которые будут отвлекать от дела. Эрт в другое время бы посчитал это комплиментом. Но сейчас… — Возвращайся к своим обычным делам. Дядя не одобрит твоего самовольства.       — Я поговорю с мадэ. И он сам прикажет мне идти с вами, — пожимает плечами Эрт, думая, что после нескольких девятидневий, в течение которых он доставал мадэ своими просьбами дать ему больше заданий, тот с радостью ухватится за возможность отделаться от собственного эрии хотя бы на пару дней. Эрт касается земли в аспекте и проваливается сквозь мир до того, как Эльтез успевает ему возразить.       О том, что он окажется не просто рядом с мадэ, а и перед императором, Эрт подумал уже только в тот момент, когда смотрел в глаза последнего.       А ведь можно было предположить, что Эльтез был не просто на аудиенции у своего отца, но и…       — Мадэ, — начинает он, стараясь не смотреть ни на императора, ни на Эльнора, который обнаруживается здесь же. — Могу я отправиться в Акраад в свите его высочества Эльтеза?       — Что тебе в голову взбрело? — устало спрашивает мадэ. Таким тоном, что Эрт понимает, что он и вправду замучил его своими просьбами. Взгляд императора, который слишком красноречив в этот момент, мадэ совершенно великолепно игнорирует. Эрт, подумав, следует его примеру. Хотя веселье пополам с укором в исполнении императора — слишком редкое выражение, чтобы…       — Я знаю, что должен быть там, — сообщает Эрт. И понимает, что и правда должен. И это просто сказанная наобум фраза. Ну, и почему же? О… Эрт не Эльтез, чтобы давать объяснение своим предчувствиям. И не Крыска, которую учат тому же самому. — И вам же будет лучше, если я переста…       — Думаю, в этом есть смысл, — сообщает император. Мадэ устало вздыхает и подаёт императору переданный Эльнором, который веселья от созерцаемой им сцены и вовсе не скрывает, свиток с указом, требующий заверения. Эрт на Эльнора вообще старается не смотреть, чтобы не увидеть в глазах наследника престола тот самый оттенок насмешки, которую Эрт терпеть не может. Потому что в данном случае ничего не может ответить. И не потому, что наследник императора гораздо выше Эрта даже при учёте статуса божественного ребёнка — на это-то Эльнор всегда смотрел сквозь пальцы, считая если не блажью местных жрецов, то недоразумением, не стоящим повышенного внимания — а потому, что Эрт ни разу толком и не смел придумать ответ, который бы уложил принца на лопатки.       Как же это унизительно! И ведь ни с одним человеком в империи такой проблемы нет — но принц…       Спустя несколько мгновений Эрт появляется в покоях Эльтеза, сталкиваясь с Льером. Тот окидывает Эрта ледяным взглядом красных глаз, чуть дёргает уголком губ и более никак не реагирует на присутствие, оставаясь неподвижным, готовым отразить любую опасность истуканом. Эрт коротко кивает ему, проходя мимо и показывая Эльтезу заверенный указ. И думает, насколько всё же эти двое — Льен и Льер — различны меж собой. И это братья! Из уважаемой семьи, которая поставляет императорскому дому лучших телохранителей. Что-то в родословной Льена явно не так… Или с воспитанием промахнулись.       Эльтез на указ смотрит косо, но более никак не выказывает своё отношение. Только приказывает с наступлением момента смены суток быть на точке перехода.       Эрт касается земли в аспекте и переносится к себе. До полуночи времени не так, чтобы и много — солнце успело покинуть зенит и теперь медленно ползёт к дальнему лесу, почти полностью скрытому крышами домов. Так что стоит поторопиться и отобрать вещи, без которых не получится обойтись. Пусть Эрт и привык путешествовать налегке.

***

      Регээр. Акраад. Резиденция Смерча. Пятый день девятидневья крови Луны Урожая (соответствует золотому девятидневью Луны Свадеб в доливневом исчислении). Время Ласточки.       После того, как он стал свидетелем разговора её высочества Ильней, как, оказывается, зовут хозяйку, с её отцом — Дане даже в мыслях сложно признать факт того, что он не так давно воочию видел императора… пусть и совершенно незнакомой ему страны — стало вообще непонятно, в каком именно он тут статусе находится. Ему по-прежнему запрещено покидать стены дома, но внутри он, как перемещался свободно едва ли не с первого дня, что, надо думать, нетипично для раба, так и продолжает бродить, где ему вздумается, совершенно свободно и практически везде, исключая спальни хозяйки и Льена… хотя вот к Льену в спальню Даня уж точно не стремится! Впрочем, к хозяйке… или проще называть её в мыслях по титулу? Чтобы не испытывать каждый раз отвращения к себе и к ситуации в целом. В общем, в спальню её высочества он совершенно точно не стремится. Во избежание неприятностей. Да и не нравится ему рыжеволосая принцесса в этом плане.       Кроме того, что никто и не думает как-то ограничивать его передвижения, Даню также не нагружают никакими делами. Вообще. Так что он продолжается маяться от скуки. Можно бы, наверное, наведаться к Ньору, но… Даня сводит лопатки, пытаясь прочувствовать состояние шрамов — заранее обречённая на неудачу идея, конечно… в общем, до полного заживления, на котором настаивает Ньор, придётся ждать ещё дней пять. Кажется. Так что делать у него точно нечего. Да и, как кажется Дане, Ньор просто выставит его вон. И всё. Так что приходится всеми возможными способами бороться со скукой самостоятельно. И именно с этой целью уже который день Даня зависает в кабинете, куда ему никто не запретил заходить после того разговора, которому он невольно стал свидетелем, сидя за совершенно неудобным низким столиком и недоумевая, как на Земле те же японцы ухитрялись находиться в такой позе часами… или он что-то про японцев не знает? Очень может быть, кстати — культурой Японии он не интересовался настолько серьёзно. Да и подумать не мог, что хоть когда-то это может понадобиться… Впрочем, неудобство позы скрашивает содержимое свитка, который он изучает, пока никто ему этого не запретил. Разрешения, правда, тоже не давали, но кабинет не запирается, наказания за нахождение тут тоже ему не определили, так что Даня посчитал возможным… тем более, что всё равно все вокруг сейчас заняты чем-то более важным — с утра и до вечера слуги только и делают, что доводят состояние дома до совершенства… видимо, тот, кто должен прибыть сюда, очень требователен к подобному или просто в глазах слуг является кем-то вроде божества, которое невозможно оскорбить, допустим, пылью на подпотолочном барельефе — чтобы обращать внимание на раба… Та же хозяйка… её высочество Ильней, то есть, поправляет сам себя Даня, думая, что это в чём-то даже смешно — сначала заставлять себя называть её хозяйкой, чтобы не нарваться на очередное наказание за непочтительность, а теперь также принудительно переучиваться… сейчас её высочество занимается с одним из стражников, что делает уже не первый день подряд с тех самый пор, как произошёл этот разговор, что Даня тоже успел понаблюдать лично, а Льен…       А Льен, оказывается, при желании умеет передвигаться совершенно бесшумно!       Даня не вздрагивает, столкнувшись с ним взглядом, но молчит, не зная просто, что вообще тут сейчас можно сказать. Напрямую ему в кабинете никто не разрешал находиться. Но и не запрещал же! Льен занимает место за столиком напротив и с неподдельным интересом смотрит на свиток и ряд пометок, которые сделал Даня на листе карандашом. Что он там пытается высмотреть, Даня понятия не имеет, но не спрашивать же напрямую?! Да, в тот раз, когда Лень познакомил его с Ноьром, общение было относительно лёгким, но Даня ни на миг не забывает о разнице в статусе и о том, что Льен запросто может указать ему на то место, которое пристало рабу, если Даня скажет или сделает что-то не так. И Даня понятия не имеет, где пролегает граница дозволенного, что бесит — можно же было, например, выдать ему список того, что можно и нельзя? Молчание затягивается. И Даня понимает, что пялится на строки, совершенно не воспринимая сейчас то, что там написано. Причём мысли сейчас внезапно крутятся не около его статуса, прав и обязанностей, а того разговора, которому он стал свидетелем. И его распирает от желания узнать подробности. Даня вздыхает, бросая взгляд на окно, за которым опускаются короткие южные сумерки. Такого приступа любопытства он не припоминает за собой, наверное, с тех самых времён, как доставал Влада всевозможными вопросами о мирах и том, как тот вообще открыл пути с Земли. Тогда, помнится, он по итогу всё же так допёк Влада, что тот бросил его в третьем по счёту мире на недели две наедине с дикой природой… после возвращения Даня навсегда зарёкся приставать к Владу с лишними вопросами и вообще трепать ему нервы по пустякам. Но сейчас…       — Её накажут? — всё же решается задать мучающий его вопрос Даня. И получает в ответ недоумённый взгляд алых глаз. Непривычный, надо сказать цвет. На кровь похоже. И при этом Льен со своими белыми волосами вовсе не альбинос. И цвел радужки у него не свидетельствует о генетическом отклонении. В таком случае людей с подобным отклонением на один-единственный дом, в которому Даня сейчас проживает, слишком уж много. Но… очень непривычный цвет глаз. К которому не удаётся привыкнуть.       — Что? — всё же уточняет Льен, чуть склоняя голову к правому плечу. Так, что свободная прядь волос резко контрастирует с насыщенной синевой одежды.       — Её высочество получит наказание за провал? — повторяет Даня, опуская взгляд и вроде как рассматривая сочетание символов, которое вроде бы читается как «опасность», но при этом соприкасающийся с ними символ из строчки выше меняет значение на «внимание»… Даня вздыхает, признавая, что пусть даже при беглом взгляде всё кажется простым и понятным, детальный разбор предложений даёт неожиданные результаты… И что текст свитка гораздо многограннее чем можно было подумать на первый взгляд. И это… захватывает дух. Пусть даже до сих пор Даня не очень-то любил разгадывать загадки — тот же поиск новых выходов с Земли и ритуалов для этого в большей степени вызывал раздражение — но вот то, что сейчас лежит перед ним на столе, завораживает.       — Нет. Его величество всемилостивый император добр к своей дочери, — качает головой Льен, разрывая тишину. — В противном случае её высочество бы отозвали в столицу, не позволив остаться в Акрааде. А так… В скором времени сюда прибудет её старший брат. Да, конечно, это болезненно для её высочества, но она — разумный человек и понимает, что… — Льен чуть пожимает плечами, убирая прядь за ухо.       — А… — Даня делает глубокий вдох и медленно выдыхает, собираясь с духом. Всё же любопытство — любопытством, но имеет ли он право выяснять такие вещи? То, что он тогда услышал, мало что прояснило. Какое-то покушение, какой-то скандал… — Могу я узнать, что…       — Случилось? — заканчивает за него Льен, не отрываясь, рассматривая то, как Даня, чтобы хоть чем-то занять руки и голову, сбив не желающее уняться любопытство, прописывает варианты перевода. На русском, само собой. Ну… он бы и на английском мог, или на местном языке, появись такое желание. Но русский всё же как-то привычнее. — Жена одного из аристократов, который занимается вопросами медицины… — Льен как-то по-особенному это произносит, что Дане кажется, что Льен то ли не одобряет сам подход местных к подобным вещам, то ли имеет претензии к тому, кто этим занимается, — который, как и многие из высшего света Акраада, сотрудничает со Смерчем, пригласила её высочество на благотворительную… встречу, на которой в том числе присутствовала и наследница Акраада и её бабушка. Событие могло бы быть рядовым, но на наследницу было совершено покушение… Естественно, что её высочество не смогла остаться в стороне, — добавляет Льен, неодобрительно морщась, — но из-за последовавших далее действий злоумышленников…       — Все посчитали, что вы замешаны.       — Именно. Что за язык?       Даня вздрагивает. И ломает грифель карандаша. Теперь точить придётся… Но это… Такой резкий переход от одной темы к другой! Как будто бы… Даня растерянно смотрит на карандаш и думает, что если бы Льен произнёс это чуть иным тоном, он бы ответил без раздумий. И это… пугает. Потому что Льен мог бы, как сейчас доходит до Дани, задать и менее невинный вопрос. И вот это заставляет посмотреть на парня, который смущается от самых невинных вопросов и боится или стесняется перечить даже тогда, когда на него бросаются с кулаками, другими глазами. Он… Даня заставляет себя отложить мысли на чуть более позднее время. А пока стоит всё же ответить.       — Мой родной.       — И ты читаешь то, что написано в свитке? — Почему его это так заботит? Не то, чтобы Даня имел что-то против этих расспросов. В конце концов — что вообще тут удивительного?       — Да. И что теперь будет с…       — Дипломатический скандал. — как само собой разумеющееся сообщает Льен. — Но второй принц империи легко с этим разберётся. Не зря же сюда отправляют именно его… Можешь прочесть? — Льен поднимает кисть, лежащую в специальном углублении в столике, обмакивает её в тушь и чертит несколько знаков, по-прежнему напоминающих Дане иероглифы. Китайские. Ну, или японские… или ещё какие-то. Это не так уж и важно. Всё равно ни в одном из этих языков Даня на Земле не разбирался. Только знал про их существование.       — «С третьей декады первого месяца осени наступает холодная сухая погода…» — читает Даня. И недоумённо смотрит на Льена. Ну, и как это понимать?       — А это? — Теперь то, что Льен пишет, похоже на ещё менее знакомую Дане арабскую вязь. Или хинди… Даня рад тому, что никто и никогда не узнает про эти его мысли. Потому что это сильно отдаёт позором — не знать таких вещей. Хотя бы на базовом уровне. Впрочем, сейчас сходство с каким-либо земным языком не столь уж и важно. Тем более, что Льен так внимательно следит за тем, как Даня с уверенностью читает и этот текст, где говорится про сезон перелёта больших краснокрылых журавлей. И, кажется, этот факт заставляет Льена по-новому на него посмотреть. И что-то Дане совершенно не нравится такой интерес к его персоне.       Льен обтирает кисть салфеткой и укладывает на прежнее место. После этого он поднимается и отходит от Дани, а потом и вовсе покидает кабинет. Даня смотрит ему вслед, пытаясь понять, что теперь его может ожидать, но вынужден признать, что не имеет ни малейшего понятия, как именно мыслят здешние люди. Всё же слишком мало времени он тут находится, чтобы в подобном разобраться. Хотя Даня был бы совершенно не против знать, какие именно выводы сделал Льен из увиденного.       Просто, чтобы быть хотя бы готовым к дальнейшему.       Ох, можно признать, что Даня даже не понял до конца, что именно из себя представляют эти люди! Только и понятно, что они чем-то по обычаям и внешности… хотя, нет — внешность вообще ни капли не похожа… напоминают восточные страны на Земле. По типу Японии или Китая. Вернее… по тому образу, который у Дани в голове существует, конечно же. Да и то, наверное, исключительно в нелюбви к нормальной высоте мебели и специфической одежде. Но и только. Да, Дане известно, что существует аж целый император — тот, который всемилостивый, что явно указывает на совершенно противоположное — но… что вообще из себя представляет эта самая империя? И почему её принцесса оказалась так далеко от дома — Дане попалась на глаза одна из карт, где он нашёл и тот город, где оказался. Акраад. Название мало что даёт, вообще-то. Как и знание, что сейчас он находится на побережье южного моря… моря Зеркал, что бы это ни значило.       Даня откидывается назад, а потом и вовсе ложится на пол, глядя на белёный потолок. Если он правильно понимает суть состоявшегося только что разговора с Льеном — той части, что не касалась способности Дани читать на местных языках, о чём надо бы поразмыслить отдельно — то тут крутятся какие-то интриги. И весь вопрос в том, насколько стоит вовлекаться в них. Разумеется, сейчас Даня не более, чем раб, и вряд ли кто-то будет спрашивать его мнение на этот счёт, но он всё же предпочёл бы оказаться в стороне от различных разборок…       Но что-то нет уверенности, что его в них не впутают. В каком-либо качестве. Хотя Даня не представляет, какая польза может быть от такого, как он…       Даня вздыхает и пододвигает свиток поближе. Уж лучше попытаться разобрать его содержание, чем забивать голову бесплодными размышлениями о собственной судьбе. Раз уж он всё равно на данный момент никак не в состоянии на неё повлияет.       Но всё же — Даня старательно точит карандаш ножом — что именно увидел Льен в его способности читать на местных языках? Это настолько удивительно? В смысле, конечно, в какой-то мере и удивительно, но… Он морщится и с досадой прикусывает губу. Он же сам растрепал, что не из этого мира… кажется. Тогда и правда подобная способность не вполне обычна. Но что это даёт-то? Польза с того кому-то есть?       Хорошо бы, конечно, выудить эту самую пользу для себя, но Даня понятия не имеет, как это можно сделать.

***

      Регээр. Акраад. Королевский дворец. Пятый день изумрудного девятидневья Теневой Луны (соответствует золотому девятидневью Луны Свадеб в доливневом исчислении) Время Пса.       Она поднимает со стола одну из карт, подушечками пальцев ощущая истрёпанный уголок, который в скором времени вероятно оторвётся, чтобы переложить её из верхнего левого угла, символизирующего прошлое, в средний ряд справа, что относится к наиболее вероятному варианту будущего. И старается при этом не смотреть на женщину, замершую на другой стороне покрытого тяжёлым красным бархатом стола. Бархат Кристина выманила у одной из личных служанкой Альи, которую та, когда никто не слышит, зовёт глупой гусыней. И в этом Кристина с ней согласна. Девушка действительно глуповата — иначе бы никто не догадался, что она приставлена шпионить за наследницей — и красотой не блещет. И — да. Есть в ней что-то, что напоминает тех самых птиц… Хотя в отличие от служанки, к гусям Кристина относится с большим уважением. Как минимум потому, что те могут очень больно щипаться — память об одном-единственном лете, проведённом в деревне у дальней родственницы родителей, за прошедшие годы и не подумала поблёкнуть. И остаётся только порадоваться, что эта служанка ничем, кроме внешности на гусей не похожа. И Кристине не составило большого труда напеть ей нужное, чтобы выманить бархат. И не только его, если уж на то пошло.       Впрочем, не о гусыне сейчас.       Женщина напротив смотрит на Кристину, не отрываясь. И это первый раз в жизни, когда Кристина попросту не знает, что говорить. То, что она читает по лежащим перед ней картам, слишком… Ох, будь эта сцена в её салоне на Земле, Кристина бы давно навешала лапши на уши и, получив гонорар, забыла про посетительницу. Увы, теперь тут несколько «но», которые мешают поступить по привычному сценарию. И она даже не знает, которое «но» тут хуже.       То, что женщина является женой достаточно влиятельного человека, что в свете нынешнего статуса Кристины может означать слишком много всего нехорошего, если даме не понравится сказанное? Или то, что тут в отличие от Земли предсказанное и в самом деле имеет обыкновение сбываться? Или то, что проблема, с которой пришла женщина, слишком серьёзна по последствиям, чтобы в здравом уме в это впутываться?       Ну, так впуталась уже!       Когда согласилась на гадание… С другой стороны — не в положении Кристины отказывать таким дамам, как эта. Кристина коротко мажет по ней взглядом, в который раз отмечая яркую восточную, как можно было бы сказать на Земле, красоту. Пусть даже дама и покрывает голову по местным традициям платком — шёлковым, расшитым золотыми нитями, если глаз не врёт, багровым платком. Цвет, кстати, как и узор на платке, свидетельствует о достаточно высоком статусе. Ну, если человек настолько слеп, что не видит перстни и расшитую жемчугом бархатную сумочку… похожую в этом мире на обыкновенный мешок, кстати… Того участка тела, что остаётся открытым, достаточно, чтобы испытывать лёгкое чувство зависти. Пусть даже Кристина и не считает, что в этом есть смысл. Тем более, что по меркам местных она сама — та ещё диковинка. Вон, до городских ворот очередь растягивается, чтобы посмотреть на стриженную женщину! Которая при этом ни капли не стыдится коротких волос… насколько Кристина успела понять, волосы женщинам тут обривают либо после смерти мужа в знак траура, либо преступницам… Толку в этом, правда, ноль — и в первом, и во втором случае голова всё равно же покрыта платком. Так какая разница, что там под ним? Никто, кроме совсем уж близких так и так не увидит… Ладно, разбираться в логике местных обычаев, конечно, надо, но уж точно не в конкретно этот момент. Кристина сосредотачивается на даме, с отвращением отмечая слишком спокойное выражение лица. Женщина показательно расслаблена. Только вот Кристина ни капли не сомневается в том, что внутри у той всё далеко не так спокойно, как она демонстрирует.       Ох, ну почему это не очередная дура, у которой всех проблем только в том, что понравившийся мужик на неё внимания не обращает?! Насколько бы всё было проще…       Даже будущее в таком случае было бы гораздо проще просматривать, как она успела за те дни, что гадает для таких вот желающих во дворце, подметить.       Карты с мягким шуршанием скользят по бархату, открывая картину того, что ожидает женщину и её окружение в недалёком будущем. И остаётся только удивляться тому, насколько точна эта картина. Или восхищаться — на своё усмотрение…       О том, почему это вдруг у Кристины появился пророческий дар, который тут, кстати, как она успела узнать, почитается как дар божественный, она предпочитает не задумываться вообще. Днём.       — В ближайшие несколько недель у вас в семье грядут сложные времена, — решается всё же Кристина, касаясь карты, говорящей об этом. Карты, кстати, в этом мире незнакомы. Ни гадальные, ни игральные… какой простор для фантазии! Интересно даже — Крыс уже узнал об этом? И если да, то сколько несчастных жителей Акраада лишились своих денег решив испытать судьбу? Помнится, Крыс же не только в компании амбалов переправлял живой товар до пункта назначения. Он же ещё и… много чего «и». если уж на то пошло. Только вот сейчас совершенно не тот момент, чтобы предаваться воспоминаниям о жизненном пути Крыса. Тем более, что не так уж и много Кристина про него знает. Да и не желает знать, если уж на то пошл. Пусть даже выбирая между ним и Леной с Даниилом, она бы без колебаний выбрала Крыса. Так. Стоп. Хватит сейчас. В самом деле. — Вашему супругу предстоит сделать выбор, который повлияет как на его собственную жизнь, так и на жизнь Акраада. И только от вас будет зависеть, какое решение он примет, — Кристина говорит предельно открыто, не смея сейчас лукавить. Ох, ну как же жаль, что это не разводка очередной дуры!       И как же жаль, что Кристина попросту не смеет лгать в предсказаниях. Интуиция… или что там это было… криком кричит, что это будет последним, что Кристина сделает в своей жизни. И… вот как-то совершенно не тянет проверять, насколько эта самая интуиция права. Не на собственной жизни.       Женщина не произносит ни слова. Она прикрывает глаза — Кристина видит, как на шее, частично прикрытой всё тем же платком, бьётся жилка — и вцепляется пальцами в бархат того недоразумения, которое тут зовётся сумочкой… ох, да на Земле такое не решилась бы носить самая дремучая деревенская тётка! А здесь… Женщина тихим голосом благодарит за сказанное, аккуратно выкладывает на стол несколько крупных рубинов и выходит прочь.       Ну, вот и что Кристине делать с этими камешками? Ни продать, ни носить…       Она несколько секунд вертит камни в руках, наслаждаясь тем, как отблески пламени свеч, которые горят по обе стороны стола — привычка соответствующе обставлять «рабочее место» никуда не делась… да и странно было бы, случись такое — играют на гранях, а потом укладывает рубины в заведённый для таких вот гонораров сундучок, отмечая, что тот заполнился уже на треть за всего лишь десять дней. Такими темпами у неё скоро скопится целый клад… С которым вот совершенно непонятно, что вообще делать. Нет, наличие сокровищ приятно греет душу, но и в самом деле — куда их тратить-то?!       Дверь приоткрывается, пропуская новую клиентку. Кристина выбрасывает лишние мысли, нацепляет на себя профессиональную улыбку, и чувствует, как та примерзает к губам. Нет. Не от страха, но…       Она надеялась. Не могла не надеяться, что эта встреча состоится. Не только из-за пожелания Альи — и самой было безумно интересно посмотреть на… Но и рассчитывать на подобное было достаточно глупо в то же время. Но всё же — да, надеялась. И поверить в то, что сейчас перед ней…       Сейчас перед ней стоит та самая Айкара — любовница или, как принято говорить, фаворитка короля, про которую по всем углам дворца шёпотом передают различные слухи. В голос говорить не осмеливается никто. И Кристина рада собственными глазами увидеть ту, кто не может не вызывать у неё уважения. Пусть даже сейчас Кристина как бы принадлежит фракции её врага. Это не отменяет восхищения тем, что эта женщина сумела занять едва ли не самое высокое место в этом городе, которое может быть доступно представительнице, хм, прекрасной половины человечества.       Кристина молча рассматривает гостью, пренебрёгшую платком и закрытым — вырез позволяет увидеть яремную впадину — фасоном платья, что говорит о смелости идти против традиций. И о той силе, что стоит за ней — будь её положение иным, Кристина ни капли не сомневается в том, что Айкара бы ни шагу не посмела ступить против правил. Но — за ней стоит власть короля Акраада. Об этом Кристина думает, отмечая молочную кожу, тёмную медь волос и яркие жёлтые глаза — и то, что женщина прекрасно умеет пользоваться тем, чем её одарила природа — и понимая, что Айкара точно так же сейчас рассматривает её. И делает выводы. Какие?       — Так это ты новый пророк? — лёгким воздушным голосом интересуется Айкара. Кристина кивает, думая, что эта женщина едва ли не первая, кто не прибегает к витиеватым конструкциям вроде «та, кого силы Неба одарили возможностью видеть будущее», «та, чьими устами говорят мадэ»… кто такие эти мадэ, кстати, совершенно непонятно — все, кого Кристина расспрашивала, выдают разные ответы… и прочее. Это… подкупает. — Прекрасно. В таком случае предскажи мне будущее.       Не просьба, не предложение. Приказ. Чёткий и недвусмысленный. Не оставляющий права отказаться.       — Как пожелаете, лаэ, — ровным тоном произносит Кристина. Она указывает на то место, где не так давно сидела та жена вельможи, беспокоившаяся о будущем своей семьи, перетасовывает колоду, на которую Айкара, как и все во дворце, смотрит с недоверием, предлагает сдвинуть левой рукой от себя… привычные, затверженные до автоматизма действия. Карты идут легко. Это ощущение Кристина поймала только уже тут — на Земле ничего подобного она не ощущала ни разу — но она не поняла пока, что именно это может означать. Впрочем, учитывая всё то, что она успела узнать про пророков всех мастей, можно сделать вывод, что это ощущение связано с даром. Карты идут легко. Только вот выкладываются они при этом в такую комбинацию, которая Кристине нравится ещё меньше, чем то, что выпало предыдущей клиентке. Но как и в прошлый раз Кристина никак не может сейчас промолчать. Она заставляет себя говорить ровно, не допуская ни на каплю появления в голосе ненужных эмоций. — В недавнем прошлом у вас случилась неприятность… карты трактуются в таком положении, как что-то, претворению в жизнь чего помешали извне. Образ огненной женщины в сочетании с силой жизни. Настоящее требует от вас принять решение, из которого сложится будущее. Тут развилка — либо вы с честью преодолеете преграды и окажетесь победительницей, либо неверный выбор приведёт к полному краху вас и тех, кто завязан на вас. Решение нужно принять в ближайшие дней тридцать.       — Благодарю, — кивает Айкара, небрежно кидая на бархат кольцо с крупным сапфиром. Очередная цацка в коллекцию. — Я подумаю над сказанным, Кристина.       И уходит, оставив Кристину поражённо хлопать глазами. Нет, не из-за того, что Айкара вообще знает её имя — это как раз объяснимо миллионом вариантов — а тем, насколько чётко она произнесла явно непривычное для себя имя.       Так, как будто бы… Кристина поднимает кольцо, всматриваясь в синюю глубину камня, и вздыхает. Каково вероятность того, что Айкара — такая же, как сама Кристина? Ненулевая, но верить в это до появления прямых доказательств не стоит. А какова вероятность того, что в окружении Айкары были люди с Земли? Примерно такая же.       И что из этого следует?       Кристина аккуратно укладывает кольцо в шкатулку и медленно опускает крышку, прислушиваясь к звукам за дверью. Пока что никто не торопится войти, что позволяет немного покрутить в голове мысли, не отвлекаясь на просьбы всевозможных дам — мужчины за это время ни разу не посчитали нужным узнать будущее. Ну… не то, чтобы в этом было что-то странное. Если вспомнить Землю, то там тоже основную часть клиентов составляли женщины. Так что… хотя вполне возможно — учитывая отношение местных к пророкам — что мужчины просто отправляют своих жён вызнать требуемое, чтобы самим по каким-то причинам не светиться либо во дворце, либо рядом с пророком.       Но всё же…       Кристина хмыкает. Ничего из этого не следует. Есть в окружении Айкары выходцы с Земли, или нет, или же она сама попаданка — разницы в этом нет ровным счётом никакой. От того, что они могут оказаться выходцами из одного мира, ничего коренным образом в жизни Кристины не поменяется. Так что этот факт сейчас не более, чем занятная сплетня. И относиться к ней стоит именно так.       Что до личности Айкары вне вероятности её возможной связи с Землёй, то пока что слишком рано делать выводы. Разговор вышел коротким. А на основе гадания тоже мало что можно вытянуть. Делать же полный расклад… слишком мало данных. Кристина вздыхает и чуть откидывается назад, упираясь ладонями в пол. И морщится — привыкнуть сидеть на подушках за низеньким столиком не выходит никак. Неудобно! Она несколько секунд — до раздавшегося аккуратного стука в двери — рассматривает белёный потолок, прикидывая, у кого вообще можно узнать про Айкару больше. Потом встряхивает головой, чуть растрёпывает успевшие отрасти немного волосы и профессионально улыбается.       — Да, войдите!