Райтобрь 2025

      Рус уже заранее улыбался, просыпаясь. Знал, что он уже написал. Потому проснулся рано, еще двух не было. Для его ночного образа жизни это действительно было очень рано. Как правило Рус, больше известный как МиниМаксим, любил еще поваляться в постели до трех, пролистывая ленты. С тех пор, как он закончил свое эстрадное отделение, утренний мир его интересовал мало. В последний год совмещать было совсем тяжело, но выручила случайная встреча. На его шоу пришел Федор Константиныч, глубоко женатый профессор с детьми, числившийся на хорошем счету, не в пример остальным среди их преподавателей. Их шарага была ни то, ни се. Известных на всю страну артистов она не выпускала, но местным театрам исправно поставляла актеров. И, как бывает в такой творческой среде, имела связи разного толка в совершенно разных кругах. Поговаривали, что новая пассия нефтяного магната закончила как раз их мастерскую. Но это были слухи, и кроме них, Рус получил в этом заведении только одно преимущество — знакомство с Янчиком. По нему было заметно все за километр, как говорят «из манерных», и он этого не стеснялся совершенно. Тщательно выщипывал брови и даже днем контурировал лицо. А по вечерам его образ был еще эпатажнее — Тати Сан Фернандо был зажигалочка. Этот образ был на грани с дрэгом, хотя их коллектив был больше танцевальным.       Когда Рус впервые попал в эту атмосферу, все ему казалось фантастическим. Он и подумать не мог, что будет и сам сиять на сцене, хотя сразу же подумал про себя, что и у него растяжка ничего и физической формой он мог бы многих заткнуть за пояс. Затыкать за пояс он научился еще в детстве, когда приучил свое тело к ежедневным занятиям спортом. Но навыки борьбы ему сейчас пригодились только раз, когда до них с Яном докопались в темном дворе за слишком яркий для их района вид. После этого Ян его и позвал на шоу. А там уже все случилось само: как бы хмуро на приведенного Руса не смотрел их худрук, поставил сразу в кордебалет, четвертым слева. Потом Рус, при помощи того же Яна, придумал себе образ и показал сольник. Худрук молча кивнул. Худрук их вообще был молчаливым за рамками репетиционной залы, на выступления смотрел редко, а когда начиналось основное, вообще уходил. Основное — а, именно, приватные танцы, которые и приносили основную кассу, Рус тоже любил не особенно. Но именно его заказывали чаще остальных, и пришлось придумать еще несколько танцев. Здесь Рус и раскрыл свое творческое начало на полную. Тот, первый танец, под «Unholy» Сэма Смита был банальным донельзя и, как сейчас Русу казалось, очень простым. Сейчас его номер бурлеск под «Money Money» Аббы был настоящим шоу, ему буквально сыпали купюры на сцену во время него, постоянники специально ради этого шли к банкомату, хотя скинуть можно было, как обычно на номер, напрямую, как у них было принято. Первый, верхний образ, выглядящий как классический костюм-тройка, слетал быстро, и под ним оказывались и подтяжки для носков, и корсет, и кокетливые шортики-трусики. И это все снималось так медленно, что пол сцены покрывался купюрами, а уведомления о поступлении средств звенели один за другим. Рус потом только сообразил, как управлять вниманием людей и этими потоками. И перестал стесняться своего типажа, который доставлял ему немало трудностей во времена студенчества. Тогда он заглядывался на высоких, накачанных парней и очень мечтал быть ими, пока не сообразил, что можно быть С ними, и это даже лучше. Его и любили за миниатюрность и таскали на руках буквально. А стоило ему повертеть аккуратной попкой и повести стройными бедрами, таких устраивалась очередь. Но Рус был избирателен. Иногда даже раздражался сам на себя, давно ведь мог бы найти себе папика и не знать проблем. Но такие, в его вкусе, красивые, плечистые сами искали себе спонсоров, и Рус на авансы в виде номеров телефона на купюрах отвечать перестал.       Федор Константинович увидел его на Closer NIN. Танец был минималистичным, но технически сложным. Костюм в основном состоял из кожаных ремней, портупея, какие-то ремешки, которые удачно выделяли мышцы спины и высоченные сапоги. Трудность состояла в том, что нужно было не соскользнув в них с пилона, почти вниз головой, эротично двигаться, а потом снять их, обнажая стройные, но мускулистые ноги в чулках. И вниз головой он не признал своего студента сразу, тем более Рус не так уж часто появлялся на лекциях. А потом уже было поздно. Кирюша-Дизель уже сидел у него на коленях и, хоть препод и побледнел, уйти не посмел. Предложил справедливый вариант: Рус никому не говорит, он помогает ему с сессией. И жить Русу стало совсем легко.       Иногда он с ужасом думал о том, что было бы, если этого всего не произошло. Некоторые его одногруппники уже женились, а несколько успели обзавестись спиногрызами и, хоть и крепились, выглядели невыспанными и глубоко несчастными. Рус же ощущал удовлетворение от своей жизни свободной пташки. У него есть поле для самовыражения, и это уже немало. А также любовь поклонников, иногда утомительная, но не слишком. В приличном нормисе днем едва ли можно было узнать яркого, артистичного МиниМаксима со сцены. А вот Артем — он бы сразу узнал. Началось так. В тот вечер к ним в клуб приперлась небольшая группка молодых мажоров. Наглые, туповатые, явно знали куда шли, сходу демонстрируя, что они гетеро. Но, как потом рассказал Артем, уже достаточно напились, чтобы исполнить задуманное. Они спорили, что какая-то дорогая машина выжмет больше другой дорогой машины. Рус не особенно интересовался какие это были машины, но в их мире марки и бренды, видимо, имели большое значение. И проигравший должен был заказать себе мужской приватный танец и купить всем выпить. Артем достойно принял проигрыш. Его серебристая ласточка и привезла этих парней в их клуб, он оставался трезвым. Вначале они громко ржали, но, когда на сцену вышел МиниМаксим, замолчали и они.       Этот номер, «Шелковый путь», был в восточном стиле, завораживающий мотивом музыки и загадочным светом. В ярком луче софита Рус выглядел совсем голым за тонкой струящейся тканью. На нем и правда кроме платка были только стринги в стразах, пристегнутые к ним цепочки и звенящие браслеты на руках и ногах. Ткань была несносная. Газовая, летящая, но совершенно синтетическая, и иногда, попадая между телом и металлом пилона, создавала ненужное скольжение. Рус ее не любил. А вот компании Артема понравилось, и они, ожесточенно жестикулируя, по всей видимости, выбрали Руса. Даже дождались, когда закончится следующий номер, потому что сразу после танца его занял постоянник. Высокий усач со смешным, наверняка придуманным, именем Яша Ягодкин, приходил часто. Восхищенно наблюдал, платил щедро, вел себя прилично, хотя Рус и отчетливо чувствовал задницей его стояк сквозь тонкую ткань брюк. Довольно потирал усы, вежливо прощался и уходил совершенно удовлетворенный танцем. А после него очень нагло его схватил один из мажоров.       — О! А мы тут тебя ищем! — пахнул он алкоголем и табачным дыханием.       — И? — холодно посмотрел на них Рус. Хамить клиентам воспрещалось, но смотреть то кто ему запретит?       — Так это, танец нам нужен. То есть не нам! Ему! — быстро спохватился он и тупо гыгыкнул. И совсем уронил себя в глазах Руса, когда зачем-то стал оправдываться, — Мы то это, ваще не по теме. То есть я не против! Это ваш выбор! Я не гомофоб, но просто не люблю, когда напоказ…       Рус смотрел на него молча. Он мог бы быть хорошеньким, если бы не был таким тупым, думал он, осматривая ладного парня. Высокий, с волнистыми волосами и юношеским румянцем на всю щеку.       — И это, мы танец хотели заказать другу! — наконец подошел он к делу.       — Пусть заходит, — пожал плечами Рус и назвал сумму.       Артем вначале тоже вошел, светясь ушами. Но быстро взял себя в руки. Плюхнулся на диван и вынул телефон из кармана.       — Телефоны здесь запрещены, — мягко сказал Рус и указал на столик. — Сюда.       Парень послушался. Теперь занять руки ему было нечем, и он нервно потер ими брюки. Кто ж в таких плотных брюках на стриптиз ходит? улыбнулся про себя Рус, еще бы в джинсах пришел. Улыбка у парня была милая. Доброжелательная и слегка рассеянная, не ухмылка, и не похотливая. Трек в кабинках звучал подходящий, там всегда был один и тот же плейлист, и Рус смело подошел к нему. Он знал, что тот «чисто по приколу пришел и вообще не такой», но самому было интересно, получится ли у него вызывать какие-то эмоции у довольно симпатичного парня. Но Рус в тот момент был с собой не совсем честен. Парень был больше, чем довольно симпатичный. Это был совершенно его типаж: высокий, со спортивной фигурой и со смазливым лицом. Губы, пухлые на грани с пошлостью, греческий нос, яркие глаза, только прическа какая-то дурацкая. Вначале Рус думал, что это неудачное осветление, учитывая темные брови, но позже понял, что это у него свои такие, как солома. Рус хорошо выучил язык тела, это был его основной инструмент, и давно сообразил, как двигаться самому, чтобы это вызывало подсознательный эмоциональный отклик у наблюдателя. Сейчас парень приказывал себе расслабиться, хотя незнакомая ситуация его напрягала. И Рус решил заговорить, чтобы разрядить обстановку.       — Как тебя зовут? — спросил он, медленно сокращая дистанцию между ними.       — Артем, — бесхитростно ответил он, и тут же автоматически вежливо спросил, — А тебя? То есть я знаю, что МиниМаксим, а на самом деле как? Если не хочешь говорить, расскажи, почему такой псевдоним ты выбрал.       Его тон умолял продолжать говорить, и Рус придвинулся еще ближе.       — Я — Максим. А почему Мини, ты сам не догадываешься? — он отвечал как обычно, тем временем мягко двигал бедрами, поводил плечами и звеня браслетами и цепочками.       Он уже успел накинуть легкие шальвары, подходящие к номеру, но на сцене они были ни к чему. А сейчас ими можно было создать красивый финальный момент, эффектно сдернув их, скрытые заклепки легко расстегнутся и обнажится еще больше гладкого тела, но время танца уже выйдет и можно будет предложить продлить удовольствие. Прием был простенький, но эффективный, Рус им часто пользовался.       Артем облизнулся.       — Хочешь заказать напиток? Только скажи, мой шейх, и все принесут прямо сюда, — иронично сказал он, начиная игру.       — Аа. — тут же кивнул он. — Ты типа из моего гарема? Жена или одалиска? — вдруг спросил Артем.       — Как тебе будет угодно, мой господин, — изящно поклонился Рус, а потом и вовсе присел на колени в танце.       Артем смотрел во все глаза.       — Ладно, — важно кивнул он, вовлекаясь в игру, и усаживаясь поудобнее.       Рус воспринял это как приглашение и тут же легко встал и переместился на колени Артему. Его зрачки слегка расширились, да так и остались широкими. Дыхание углубилось. И в такт ему, а не музыке, Рус продолжил движения бедрами. Он легко касался его вначале тыльной стороной ладоней, как часть танца, в потом и пальцами. Под рубашкой скрывались мышцы. Тонкая ткань ее пропускала тепло тела и трогать его хотелось дольше. Рус, продолжая танцевать, удивился собственной реакции. Как правило он танцевал, сосредоточась на самом танце, а иногда и просто думал, что сегодня возьмет на ужин. А сейчас ему самому хотелось трогать это молодое крепкое тело. На белой шее Артема выделялись темные маленькие родинки и Русу захотелось посмотреть, везде ли они там, под рубашкой. Дыхание Артема оставалось глубоким, но учащалось. Движения Руса тоже ускорились. Теперь его тело словно двигалось само, теперь он касался его грудью, и провел рукой по волосам Артема. Они оказались мягкими и их корни не были темными. Артем чуть не замурлыкал и Рус заметил микродвижение век, когда он хотел их прикрыть, но не стал. Тогда он снова вложил пальцы в его волосы и провел чуть усилив давление. Нет, на котика он не походил. Гораздо более крупное животное, но тоже из кошачьих. Приятно было чувствовать свою власть над таким. Он наклонился к его уху.       — Ничего, что я тебе порчу прическу? — томно прошептал он, вдыхая аромат его парфюма.       — Ммм, — только смог ответить расслабившийся Артем.       Разговоры были уже не нужны. Рус встал, краем взгляда с удовлетворением заметив бровки домиком. Нет, дорогой, еще не конец, теперь можно то, для чего ты сюда пришел. Рус изящно прогнулся в танце, откровенно продемонстрировав ягодицы под полупрозрачной тканью. Когда он встал, чувствовал, что Артем замер. Рус присел к нему на колени и слегка откинулся назад. Теперь он чувствовал, что Артем едва сдерживает свои руки на диване. Но держится, молодец, мысленно похвалил его Рус. Его дыхание опалило голое плечо Руса, и от этого побежали мурашки. Вот это было неожиданно, ведь в помещении всегда тепло, да Русу было не привыкать. Не только ему самому, но и его телу определенно нравился Артем. Рус слушал ритм дыхания и музыку внутри себя. Он потирался о крепкое тело позади себя и чувствовал, что сам начинает хотеть продолжать двигаться. Рус покачивал бедрами в танце и отклонялся так, чтобы ощутить спиной жар тела и напряженные грудные мышцы. Ему было приятно доставлять и себе удовольствие тем, чтобы позволять себе расслабиться и прижиматься к нему. Раньше это просто была работа, а сейчас… Если бы все клиенты были такими же как Артем и пахли так же приятно! Рус отдался танцу, и чуть не забыл о времени, когда ощутил задницей стояк Артема. Это было далеко не новое ощущение, в этом собственно и был смысл этого занятия, но Руса этот факт впервые взволновал. Ему нравилось ощущать себя желанным, но желание в ответ появилось впервые. Рус был далеко не девственником, и много чего пробовал, но принципиально не позволял себе шашни с клиентами. А теперь от принципов захотелось отойти хоть чуть-чуть. Дыхание Артема уже подрагивало и нужно было завершать сеанс и предлагать продлить, либо выгонять клиента. И Рус снова встал. Он проделал свой фокус с шальварами, и Артем смотрел завороженно, обнимая взглядом. Но продлевать не стал.       — Там пацаны меня ждут, — смутился он.       — А. Ну ясно, — кивнул Рус. С чего он вообще решил, что Артему захочется продолжить? Он и пришел сюда на спор. Ну встал и встал, с кем не бывает? думал он за Артема. Но в груди все равно тоненько, но остро ощущал разочарование.       А потом он написал. «О звезда моих очей! Прекрасный Максимус Великолепный! Как же тяжело было тебя найти, ты бы знал!»       Он писал иронично, но тепло и откровенно. Написал, как нашел соцсети клуба, прошерстил там кучу видео, чтобы найти номер для донатов. Как искал среди подписчиков, но не смог. Что сейчас находится в Дубае, но скоро снова прилетит и, может быть, они бы выпили кофию и покурили кальяна, о рубин моего сердца? Русу было смешно и приятно. И он лепесток за лепестком открывался ему, сам того не замечая. Что не нашел он его, потому что Максим — это имя для клиентов, и как ему приятно, что его нашли, но встречаться, пожалуй, не стоит. Тогда Артем ответил, что и Артем — имя для прекрасных принцев, а его настоящее имя — Лео Ассирийский, и если он не любит кофе, то можно сходить в кино. Или на квест. Или в бар, посмотреть бой ММА. Но по датам выходило не скоро. И Рус оценил, как если он сам вовлекал его в движение танцем, то Артем вовлекал его в общение так, что невозможно было остановить переписку. Он ненавязчиво спрашивал и охотно рассказывал про себя. У них оказалось довольно много общего, взгляды на многие вещи совпадали. Артем интересовался работой Руса и он, чувствуя искренний интерес, рассказывал. Они болтали постоянно, выключаясь из непрерывной беседы только на сон и какие-то дела.       — Да это классная кофейня, че ты говоришь то! — по восклицательному знаку и по эмодзи было понято, что Артем от своего не отступит.       — Хахах. Ну ладно, приедешь, сходим, — быстро набрал Рус и отправил, чтобы не передумать.       А Артем замолчал. Так случалось, если его что-то отвлекло. А потом он попросил адрес. После месяца ежедневного общения было бы странно отказывать ему в просьбе. И он дал настоящий. На следующий обед курьер принес ему круассан и кофе с логотипом той кофейни, о которой говорил Артем. Это было страшно мило, но так же означало, что приезжать скоро он не собирается.

***

      Сегодня Рус проснулся рано, раньше двух. А в два постучали в дверь. Пацан с желтым кубом за спиной протянул пакет. Этот бренд Рус знал из журналов, столетний итальянский, наследственный и прочее элитное.       — Оплачено, — отмахнулся курьер и побежал вниз по ступенькам.       Рус закрыл дверь и вынул из пакета коробку. Внутри была папиросная бумага, заклеенная брендированным стикером вручную, словно это все требовало хвастограмной распаковки. Под бумагой лежал аккуратно собранная в стопку тонкая ткань в тон тем его сценическим шальварам.       «Они не делают, как правило, такие большие, но ты говорил, что газовая ткань натирает тебе ноги. Надеюсь, этот шелковый платок будет так же смотреться на сцене и украсит твой танец. Твой падишах» гласил забавно круглый почерк во вложенной записке.