Райтобрь 2025

      И снова свезло. Как Мир появился у Андрейки, ему начало везти, будто господь ему нарочно ангела послал в виде хитроглазого чертененка. Прямо у ворот стоял нестарый монашек с кудрями из-под шапочки и бил по лицу Мира. Андрейка зажал внутри охоту подбежать и дать монашку сдачи. Мир стоял смиренно, жмурился только, знать должно так, заслужил. Сколько раз так он получал, с Андрейкой загулявшись? У мальчишек часто морда битая, раньше и не примечал.       — Здрав буди, батюшка! — поклонился Андрейка, пытаясь унять дыхание.       Монашек ответом удостаивать не стал, на Мира воззрился.       — Это кто? Твой?       — Не мой, — замотал головой Мир.       — Вали откуда пришел! — бросил ему монашек. — Шляются тут под ночь!       — Разреши слово сказать! — взмолился Андрейка и бухнулся на колени.       Оба они уставились на него. Теперь у Мира в глазах читался страх, и он сделал полшага к нему.       — Что случилось?       — А говорил, не твой! — добавил Миру подзатыльник старший. И велел — Рассказывай что сталось!       Андрейка рассказал.       — Горе ты луковое, — покачал головой старший. — Ну вставай, неча штаны-то протирать.       Пока шли за братом Вилорием, Мир незаметно сжал руку теплой ладошкой и тут же выпустил, но и это кратенькое заставило Андрейку поднять голову и стереть натекшие слезы. Он впервые был за стенами монастыря и испуганно разглядывал все вокруг. Было неожиданно: чисто, не как в деревне, стройка поодаль огорожена и даже вечером чувствовалась особая благодать намоленного места. Мир механически перекрестился, проходя мимо церкви, Андрейка повторил, да еще и поклонился.       Вилорий привел их внутрь каменного корпуса и велел ждать. Тяжелую дверь закрыл, да она сама отошла на железных петлях. Мальчики, не сговариваясь, прислушались.       — Давай и найди куда его до зорьки, раз такой добренький. А потом гони взашей, — кто-то незнакомый картавил Вилорию.       — Да хорош! Не с тобой совет вести буду, сам решу, — отбрыкивался Вилорий. — Старшие на то есть.       — Так тебе старшие и согласились! — спорил второй.       — Так а че, руки рабочие привел, чай плохо? — сомневался Вилорий.       — Так то трудники, а этот отрок совсем. И рот кормить лишний тоже. Ну сам думай, что тебе Сергий скажет. — тоже задумался картавый, остановившись. — А умеет чего? Большой уже для сиротки то.       — Так откель мне знать-то? Мамка его вчера сгорела только. Ниче, научим. Мирка, если что, за него поручится. В бога верует главное, вот и весь сказ.       — Ой не знаю, не знаю, — напряг слух Андрейка, слушая затихающую речь.       — А что надо уметь? — спросил он, когда ничего уже не стало слышно.       — Да сами потом решат. Талант если какой, то хорошо… — начал обьяснять Мир.       — Талант? — не понял Андрей.       — Ну, умение какое особое. Я вот иконы буду писать, учусь малевать пока.       — Ты?! — поразился Андрей.       — Ну, — кивнул Мир. — К Георгию батюшке хочу уйти. А Сергий меня в богословы тащит, под ним чтоб ходил. Ты умеешь что?       — Ну петь могу, — назвал ему единственное, за что его хвалила мать.       — Ну тоже ничего. Отец Серафим там в хоре есть, послушает, если понравится, возьмет тебя. Только в звонари не просись! — вдруг поднял на него суровый взгляд Мир.       — Почему?       — Оглохнешь. Да и по лестнице целый день туда-сюда. Не просись!       — Ага, — кивнул Андрей. — А чего к Сергию нельзя, в богословы?       — Нельзя, тебе сказано! — в карих глазах виднелась неподдельная смута.       Андрейка кивнул, хоть он и в монастырь его брать не хотел. Не думал он, что Мир еще и иконы писать учится, никогда не говорил про себя такое, да и непохоже было на него совсем. Андрейка задумался, на какого монаха мог Мир походить, когда вырастет, и выходило, что ни на какого. Чертененок совсем, какой из него инок? Ну разве что воин какой, как Пересвет, про которого в церкви их, деревенский батюшка рассказывал. И тут же глядел на лицо Мирки и думал, что этот то на Челубея больше смахивает.       Только теперь оглядел Андрейка место, куда их привели. Застеленная кровать, стол, стул, кафедра и образки в углу.       — Это для трудников келья, — пояснил Мир, увидев, что разглядывает Андрей. — Приезжают сюда пожить, но все больше зимой, сейчас страда началась, крестьяне на полях нужны.       — А я чем в трудники не гожусь?       — Малой еще, — ухмыльнулся Мир и вокруг словно стало светлее. — Не боись, не выдадим. Чай пристроит тебя куда игумен.       — Игумен — это монах, как Вилорий?       Мирка только рассмеялся.       — Вилорий не монах, послушник только.       — А разве не все, кто здесь, монахи? — простодушно поразился Андрей.       — До монаха дорасти надо, — ответил Мир, прислоняясь красной битой щекой к холодному стеклу маленького окошка.       Постояв так, Мир зажмурился.       — Ну ладно, бывай! — пошел он к двери.       — Ты куда?       — Правило скоро начнется, опоздал с тобой к трапезе, если и там не буду, снова к Сергию вызовут, — дернул щекой Мир.       — А я? — Андрейка ничего не понял, но надеялся, что теперь они хотя бы вместе будут.       — А тебе велено ждать, вот и жди, — сказал Мир и вышел.